eng | pyc

  

________________________________________________

Лауреат приза читательских симпатий Ника-2004 

Клара Сагуль
БОЛЬШАЯ МЕСТЬ

С Нового года Элла стала замечать, что с дочерью Ритой творится что-то неладное. В самом деле - восемнадцатилетняя девчонка вдруг стала поздно приходить домой, от нее часто пахло спиртным. Никогда раньше этого не было. Рита говорила, что задержалась у подруги - то у одной, то другой, но материнское сердце чувствовало, что все это не так.
Изменились манеры, повадки дочери - она стала дерзкая, своевольная, не в меру самостоятельная и резкая в суждениях.
Проследив несколько раз за Ритой, Элла поняла, что наихудшие ее опасения подтвердились. Элле было особенно обидно, что она сама - учительница в школе, и вот - не справилась с воспитанием собственной дочери. Старший сын - Олег, служил сейчас в армии, и Рита, похоже, связалась с его школьной кампанией - выпускниками Эллы прошлого года. Уже тогда все эти мальчишки внушали опасения своей ранней взрослостью, и Элле Юрьевне, как классному руководителю, пришлось немало сил и нервов потратить, прежде чем они закончили школу. Хорошо еще, удалось уберечь хоть своего сына от дурного влияния одноклассников.
Теперь это была компания развязных молодых людей, собиравшихся на нескольких квартирах, и ведущих "рассеянный" развратно-коммерческий образ жизни. Одним словом - современная "золотая молодежь".
И вот, теперь приходится опасаться за дочь, которую, похоже, привлек имидж богатых молодых парней, одноклассников старшего брата.
Элла испробовала все известные ей педагогические приемы. Впрочем, кто же не знает, что в отношении собственных детей самые великие воспитатели часто бывают бессильны. Рита злобно молчала, фыркала в ответ на слезы и уговоры матери. Она ничего не отвечала.
Только когда Элла однажды в отчаянии ударила ее мокрым полотенцем по лицу и назвала в сердцах сучкой, девушка заплакала и пригрозила отомстить матери. Эллу эти слова даже не особенно возмутили - чего не бывает между близкими людьми...
...Был месяц май, и, как часто случается в Петербурге, стояла жаркая душная погода. Потом летом часто бывает холодное ненастье, и, май оказывается самым жарким, самым летним месяцем в году.
Восторг солнца и тепла после холодной северной зимы с бесконечной ночью на улице, заставляет ликовать петербургскую природу и взвинчивает всех горожан.
Настроение у Эллы было плохое. Накануне Рита опять пришла домой после полуночи. Элла звонила по своим бывшим ученикам, разыскивая пропавшую дочь. Ей было очень неловко, что теперь они знают, что за дочь она вырастила.
Вдруг в дверь позвонили и Элла, отворив, увидела Жору - своего выпускника прошлого года. Из мальчишки он превратился в высокого смуглого брюнета, роскошно одетого. В руках его был очень красивый большой букет.
Конечно, Элла пригласила его войти и выпить чаю. Сначала Жора расспрашивал об Олеге - как тому служится. Ведь они были одноклассниками и дружили еще с детского сада. Потом речь зашла и о Рите. Жора выслушал сетования Эллы и сказал: "Что же, Элла Юрьевна, ведь Ритку можно понять. Почему бы ей ни тянуться к нашим парням? Они здоровые, видные, башли водятся, и даже зеленые. А Ритка у Вас девка красивая. Вся в Вас" - добавил он.
Элла вдруг смутилась и покраснела. Жора не скрываясь, рассматривал ее полные ноги, открывшиеся в прорези домашнего халата. Взгляд был прямой и откровенный.
"Вы ведь знаете, Элла Юрьевна, все мальчишки нашего класса были от Вас без ума. А я больше всех. Вы никогда не замечали" - продолжал спокойно Жора - "Не замечали, да? Я всегда на Вас смотрел и мечтал... О Вас мечтал".
"Да что ты за глупости говоришь, Жора" - смущенно проговорила Элла - "Я же тебе в матери гожусь. Ты же у меня с пятого класса учился. Что ты городишь?"
"Да ведь я просто так. Это я школьные годы вспоминаю, Элла Юрьевна. Называется ностальгия" - улыбнулся Жора победной улыбкой, явно заметив ее смущение. "А знаете что? У меня бутылка шампанского есть в портфеле. Давайте ее выпьем. За прошлое, за школу. За Вас, Элла Юрьевна, дорогая учительница".
Элла отказывалась упорно, но день был такой жаркий, и птицы верещали на деревьях за окнами так пронзительно, и нервы ее были так раздерганы, что шампанское через минуту появилось на столе.
Чистый весенний воздух из впервые после зимы раскрытых окон, светлое майское петербургское небо, бессонная ночь накануне, неловкая непредвиденная встреча... При таком стечении обстоятельств много ли нужно одинокой женщине, чтобы опьянеть от шампанского?
Элла встала, чтобы выйти на минутку, и Жора встал за ней. Нагнав ее в узеньком коридоре, он, навалившись телом, прижал женщину к стене, и рука его легла на округлое бедро Эллы - прямо в прорези халатика.
Глаза Эллы беспомощно скользили по стене, по пестреньким обоям коридора. Она, тяжело дыша, быстро забормотала: "Жора, что ты... Жора, ты же мальчик еще совсем... Отпусти сейчас же, я кому говорю... Немедленно, я завтра же твоей матери все расскажу".
Сзади, над ее ухом раздался тихий смешок Жоры: "Расскажите, Элла Юрьевна все моей маме, расскажите"... Рука парня ощупывала женщину быстро и уверенно. "Все расскажите, только потом, пожалуйста. Я Вас прошу, пойдемте в спальню. Скорее".
"Он совсем опытный мужчина" - промелькнуло в голове у Эллы. "А, впрочем, что я сейчас понимаю в мужчинах. Их не было у меня ни одного все последние годы. Вот в том-то и беда, что я не могу почему-то прогнать нахального сопляка".
Жора взял ее на кровати у окна, под пронзительными лучами майского солнца, под чарующее пение птиц. Полная Элла почти сразу забилась под ним, задвигалась, неумело с непривычки стараясь двигаться навстречу...
Последним мужчиной Эллы был ее муж, и это было пять лет назад. Жора, стройный и гибкий, как обезьяна, не знал ни покоя, ни усталости. Он слез с распростертой на постели женщины, и быстро поставил ее на четвереньки. Войдя в нее сзади, парень заставил Эллу громко стонать, ахать и вскрикивать. При этом он похлопывал ее по огромной белой, как сдобная булка, заднице, мял обвисшие полные груди... Элла испытала два мощных оргазма, и это были совсем не те оргазмы, которых она иногда добивалась при помощи толстой свечки, уходя на кухню и изнывая там, пока дочь спит.
Это бывало нечасто - раза два в месяц, когда Элла не выдерживала, накатывала тоска и такое неудержимое желание, что она еле могла удержаться до того, как дочь уснет. Тогда она брела на маленькую кухню, и торопливо запихивала в себя свечку, кончая на ней по пять-семь раз кряду... Потом она плакала беззвучно, глядя на выпавшую из нее свечку, и сладость удовлетворения истосковавшейся плоти перемешивалась с горечью жалости к своей несчастной женской судьбе.
Нет, сейчас это были совсем другие оргазмы. Элла подбрасывала зад, тряслась всем своим грузным телом, пуская обильный сок, рыча от страсти.
Когда Жора сам кончил и лег на кровать отдыхать, Элла встала и принесла из своего бара бутылку сухого вина. Она открыла ее и подала Жоре налитый бокал. Пока он пил, она присела на кровать рядом с ним.
"Жора, что же мы наделали? Как ты мог? Как я могла? Ведь тебе восемнадцать, а мне... мне... скоро сорок. Я старая для тебя. Ты же Олега моего дружок, я вас вместе из детского садика забирала... Как же это".
Растерянная Элла говорила все это, прижимаясь украдкой к телу Жоры, ловя запах его молодого мужского пота, и это был для нее божественный неповторимый аромат. Женщину переполняло счастье, физическое счастье долгожданного удовлетворения. Все было так неожиданно, и этот мальчик - мужчина, так быстро и так уверенно овладевший ею...
Они выпили еще, потом Жора расслабился, сделал вид, что задремал, а Элла, млея от собственной чувственности, медленно целовала все его стройное тело - от груди до пальцев ног.
Когда Жора ушел, Элла долго еще стояла перед зеркалом обнаженная. Она не понимала, что нашел в ней этот юноша. Ведь у него наверняка много молодых и красивых девушек. Женщина понимала, что немаловажную роль для него, конечно, играет то, что она - Элла Юрьевна - его учительница в школе. И все же она была бесконечно горда собой и благодарна юноше.
На следующий день он позвонил и сказал, что хочет пригласить Эллу в бар. Несколько часов до его прихода женщина тщательно готовилась. Ей очень хотелось понравиться ему, своему юному неожиданному любовнику.
Однако Жоре все сразу решительно не понравилось. Он оглядел ее и сказал: "Нет, что ты. Так ты мне совсем не нравишься. Будь помоложе, оденься посовременнее".
Элла была покорена им еще вчера и сейчас оказалась не в силах противоречить. Тем более что он опять обнял ее, поцеловал, и Элла задохнулась, как будто стремительно провалилась в бездну своих противоречивых чувств. Под руководством Жоры уже через полчаса женщина была готова, и выглядела так, как он хотел. Перед любовником стояла ярко накрашенная тридцатисемилетняя дама, в туго обтянувшей ее грудь блузке и в вызывающе короткой белой юбке. Юбку Элла взяла из шкафа дочери, она была ей явно мала и выглядела на пышной Элле просто непристойно. Она никогда бы даже не помыслила о том, чтобы идти куда-либо. Но Жора так хотел, и Элла, смущенная его требовательностью и напором, согласилась.
В баре Элла чувствовала себя неловко. Она видела, что на них все смотрят, что они бросаются в глаза. Совсем молодой парень и размалеванная блондинка, столь нелепо одетая для своего возраста. На девушке все это смотрелось бы обычно, но женщина типа и возраста Эллы выглядела явной проституткой. Особенно Элла смутилась, когда Жора твердой рукой повел ее на середину зала танцевать. Он вел ее, а она, прижавшись к нему, обмирала от страсти и стыда за себя, свой вид, свое положение.
Из бара они отправились домой к Жоре. Его родители уехали на дачу. Элле было неудобно идти к Жоре. Но он настаивал.
Женщина думала, что как только они придут, сразу же Жора будет любить ее как вчера. Но чашу нужно было испить до дна. Только войдя в квартиру, Элла поняла, что если идти - то до конца. И компромиссов тут не бывает. Если женщина идет на такое - на связь с избалованным юношей, то она должна оставить пустые надежды на то, что это останется незамеченным.
В квартире сидели двое молодых людей, которые бурно приветствовали вошедших. В одном из них Элла узнала Колю - своего прошлогоднего выпускника, еще одного соученика своего сына. А второй - о, Боже! Какой непоправимый кошмар! Второй был ее нынешним школьником, учеником одиннадцатого класса. Этого Витю Элла видела в школе каждый день, через две недели ей предстояло принимать у него выпускные экзамены. Какой ужас! Она сейчас стоит перед ним, одетая как проститутка, явно приведенная сюда Жорой с недвусмысленной целью... А парни улыбались, сразу же предложили учительнице сесть. В их обращении к ней Элла прекрасно чувствовала скрытую насмешку, понимание ее положения. Но уходить было уже поздно. Как и поздно строить из себя Эллу Юрьевну, и делать вид, что ничего не произошло.
Играла музыка, в комнате царил полумрак. Элла присела в предложенное ей низкое кресло. Кресло было очень удобное, и Элла всегда любила такую современную мебель. Но только не сейчас. Женщина с внутренним ужасом почувствовала, что когда она опустилась перед парнями в низкое кресло, юбка так задралась, что стали видны не только ее полные ляжки, но и даже краешек белых шелковых трусиков. Она боялась посмотреть вниз и увидеть это, но знала это так и есть.
Пили дорогой коньяк. Музыка была молодежная, к которой Элла не привыкла. Дочь Рита иногда заводила такую, но Элла всегда требовала сделать потише. Теперь эта навязчивая музыка - Элла вспомнила - она называлась "тяжелый рок" - заполняла всю комнату, била в уши, дурманила голову.
Минут через пятнадцать Жора увел Эллу в другую комнату. Она была бесконечно благодарна ему за это. Ведь сидеть, и выпивать дальше с этими мальчиками для нее было невыносимо. Что она могла им сказать? О чем с ними говорить? Спросить у Вити, готов ли он к завтрашнему року?
В соседней комнате Жора налил себе еще полстакана коньяку и развалился на диване. Элла, с кружащейся головой, на ослабевших от волнения ногах подошла к нему, и, поймав взгляд юноши, поняла его. Она опустилась на колени и расстегнула его джинсы. Так женщина стояла перед Жорой, зажатая его коленями, а он, не гладя на сосущую Эллу, отхлебывал коньяк. Потом он велел Элле раздеться. Осмотрев ее, стоящую голой перед ним, он разделся сам и, полулежа на диване, большим пальцем ноги раздвинул бедра женщины. Трепещущая от желания Элла, не понимая, чего хочет молодой любовник, послушно раздвинула ляжки, и тут же почувствовала ногу Жоры между ними.
Юноша возбуждал ее ногой, это было нестерпимо... Элла, сжавшись, стояла перед ним, стеная и истекая неутомленным желанием. Она несколько раз пыталась умолять отпустить ее, наконец, на диван, но Жора был тверд. Как и тверд был его большой палец ноги. Элла вертелась на нем, изнемогая от сладостной муки. Ее губы нервно дергались, лицо непроизвольно искажалось, она ерзала на этом пальце и поминутно кончала, бурно изливаясь на пол. Сквозь зажмуренные глаза она ничего не видела. В этом пальце, терзавшем ее, для женщины сейчас сконцентрировался весь мир, все ее женское существо. Не было дочери, не было сына, не было смеющихся над ней мальчишек в соседней комнате... Не было даже Жоры.
Был палец, фаллос, была страсть, покорность и восторг. Элла ощущала себя одной огромной вагиной, ощущала в себе только мокрые от яростной похоти гениталии.
Наконец, Жоре это надоело, он убрал свою ногу, и обессиленная Элла, добравшись до дивана и тяжело дыша, раскинулась на нем.
Когда час спустя Жора вывел ее из комнаты и повел к дверям провожать мимо откровенно хихикающих парней, женщине было уже все равно...
Улицы были темны. Белые ночи уже наступали на город, но сейчас было еще темно. Людей на улицах почти не было. Проезжали редкие автомобили. Когда-то Элла любила вот так бродить по волшебному ночному Петербургу, особенно летом, любила наслаждаться его прозрачной свежестью, прохладой широких пустынных улиц. И сейчас она впитывала в себя негромкие ночные звуки, торжественное темно-синее небо за черными в темноте кронами деревьев Екатерининского сада. Такой покой, такая сказочная тишина...
Рита уже спала, и Элла, боясь ее разбудить, тихо прошла на кухню и, не опасаясь бессонницы, заварила себе кофе. Она сидела за столиком и пыталась разобраться с собой, осмыслить происшедшее. Это было не под силу. Ум отказывался верить, что все происшедшее - правда. А мучительная сладкая боль в истерзанных гениталиях, стертые от стояния на коленях ноги, напротив, неопровержимо свидетельствовали об обратном...
В каком состоянии Элла Юрьевна пришла на следующий день в школу, и как она давала уроки - лучше не говорить. Ей казалось, что все вокруг знают о ее слабости, о ее падении. Хотя, как знать, может быть, и не казалось... Во всяком случае, у Эллы не было уверенности, что Витя не расскажет всем в школе, где и при каких обстоятельствах он видел вчера ночью учительницу истории...
... Элла обезумела от страсти. Она сама понимала, но ничего не могла сделать с собой. Мальчик, одноклассник ее сына вскружил ей голову. Пять лет сдерживаемые чувства, женская неудовлетворенность вдруг вылились в звериную похоть, в готовность коленопреклоненно служить стройному смуглоглазому идолу, требовательному и неутомимому в любви и любовных фантазиях.
Жора требовал от Эллы невозможного, и женщина почти безвольно во всем уступала ему. Она ходила с ним в бары и кафе размалеванная и одетая как проститутка, ласкалась к нему прямо в переполненных залах, послушно обмирала, прижавшись к нему, когда он при людях начинал ее тискать.
Каждый раз при этом она вздрагивала и замирала при мысли, что ее могут увидеть ученики классов, где она преподавала, просто знакомые...
Однажды в маленьком полутемном кафе, где было шумно, и навязчиво грохотала музыка, Жора прямо за столиком стал щупать Эллу. Напротив сидело несколько молодых людей, они смотрели во все глаза, как Элла, закатив глаза, отдается рукам юноши. Он измял ее грудь, потом перешел вниз, и, заставив Эллу привстать, стащил с нее трусики до колен.
При этом он разговаривал с ней о чем-то, и Элла даже пыталась ему отвечать... Это было почти невыносимо. Женщина не могла выдержать такое долго. Но этот юноша...
Вскоре Жоре это наскучило, и он встал, направляясь к выходу. На ходу натягивая трусики, стараясь сделать это незаметно, и одергивая коротенький подол, Элла побежала за ним. Она понимала, что выглядит смешной в глазах всех наблюдающих эту сцену, да и вообще эти странные мучительно-сладостные отношения. Но что она могла сделать?
В квартире у Жоры сидели все те же его приятели - Коля и Витя. Минут через пять после их прихода раздался звонок в дверь. Коля пошел открывать. Из прихожей донесся женский голос. Эллу неприятно передернуло. "Ну, вот еще! Неужели сейчас они приведут еще какую-нибудь девку. Неужели ее посадят рядом со мной?" - Но тут женщина одернула себя: "Дура! А чем ты сама-то лучше? Даже, наверное, хуже. Взрослая женщина связалась с мальчишкой, и он делает с тобой все, что хочет. Стыд какой!"
Тем не менее, девушка в комнату не вошла. Вероятно, ее провел ее прямо в спальню Коля. Вероятно, они там сейчас займутся любовью.
Вдруг Жора четко внятно приказал Элле сделать ему тотчас же минет. "Как"? - не поняла, и с ужасом переспросила женщина.
"Неужели тут? прямо в присутствии Вити - моего ученика? Неужели еще ему мало моего унижения, моего позора?" - все это в бешеном темпе пронеслось во вспыхнувшем от оскорбления сознании Эллы.
Жора повторил приказание еще более резким и обидным тоном. Было ясно, что Витя давно уже все понял, понял, что здесь происходит. Происходит растаптывание женщины, размазывание ее по полу... "Что ж... Решение свое я уже все равно приняла. Вернее, его за меня приняла жизнь. Вернее, Жора. Жора - это моя жизнь" - поток мыслей захлестнул Эллу, и она, наконец, будто очнулась. Как неживая, она поднялась с кресла и, медленно подойдя к креслу, опустилась на колени перед своим любимым...
Когда минет был в самом разгаре, и ухо Эллы жадно ловило сладострастные удовлетворенные вздохи своего прекрасного повелителя, она вдруг с ужасом почувствовала, что сзади кто-то задирает ее платье и спускает трусы. Прижатая к члену парня лицом, ощущая, как Жора придерживает ее за шею, Элла не могла видеть, кто это там, сзади. Но было ясно, что кроме Вити быть там некому. Тем более, через мгновенье, Жора, задыхаясь от яростной страсти, проговорил: "Давай, давай, Витька... Задай ей сзади. Засади ей. Пусть повертится".
Витя вошел в женщину сзади, и она почувствовала себя раздавленной двумя пронизывающими ее с обеих сторон фаллосами. Ее прошлогодний ученик, и ее нынешний школьник - теперь владеют ею до конца. Владеют, как животным, как жалкой сучкой, отданной им на утеху. И она, Элла, как сучка, дрожит под ними, и, обливаясь потом, прогибается, трясет пышной грудью, млеет от их требовательных ласк...
Первый оргазм потряс несчастную или счастливую Эллу. Парни заметили это, довольно захохотали. Потом второй...
И тут открылась дверь. Парни как по команде отпустили Эллу. Женщина так и осталась стоять на четвереньках между двумя полуголыми юношами. На пороге стояла дочь Рита. Девушка была обнажена. За ней виднелся Коля. "Мама, это ты? В таком виде?" - издевательски спросила Рита. Элла молчала. "Так кто из нас сучка? А? Ты говорила, что я сучка. Помнишь? А может быть сучка - это ты? Посмотри на себя".
Рита разошлась и теперь неистовала. Элла не могла ничего сказать. Она онемела. Это была немота понимания всего, что с ней произошло.
"Молодцы, мальчики" - продолжала Рита, расхаживая по комнате - "А особенно тебе спасибо, Жорочка. Я ведь говорила, что развратить эту женщину - мою мамашу, не составит для тебя особого труда. Так, немного фантазии, немного решительности - и все. Правда? А скажите мне, она хороша в постели? Лучше меня?.. Да не смущайтесь, продолжайте использовать ее. Мы с Колей пока посмотрим, а потом все вместе придумаем, что будем делать дальше"...

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную