eng | pyc

  

________________________________________________

Ян Совдепов
Фатальный отдых

Кто-то любит отдыхать летом, кто-то зимой. А есть те, которые и осенью. По крайней мере, семья Муриных если когда и отдыхала, то только осенью. И совсем необязательно, что эти люди – психи, как могло бы кому-то показаться. Сложно сказать, почему именно. Может, потому, что отпуск у них обычно выпадал на сентябрь? Да нет, вряд ли. Самое главное, это всё же сезон. Мурины любили прогуливаться по желтолиственным дорожкам, по лесу, собирать ягоды и грибы, если таковые ещё имелись. Обычно им везло, и на зиму они уходили с хорошими запасами. Бывало, что и не слишком везло. Но тогда они проводили хороший отдых на даче в Ленобласти, дышали воздухом, и всё в таком духе. Приходилось, правда, детям прогуливать первый месяц учёбы, но их мама работала в школе завучем и всегда имела определённый авторитет. В школе к осеннему отдыху Муриных относились спокойно, в конце концов, глава этой семьи частенько обеспечивал учащихся интересными путёвками и экскурсиями. Блат, что поделать, всё нынче делается через блат.
Они подъезжали к дому. Глава семьи, Василий Мурин с наслаждением управлял новой машиной. Не машина – кайф! Новехонькая «пятнашка», выражаясь словами Ильфа и Петрова, «летела словно ангел, отталкивая от себя грешную землю». «Лучшая русская машина», – с завистью сказал его коллега по работе, почесав затылок. А проездившему несколько лет на убогом «копье» Мурину, новая тачка казалась просто мечтой! И хрен с ними, с иномарками!
Детям тоже было весело, они сидели сзади и друг друга дразнили. У Гриши и Иры была совсем небольшая разница в возрасте: сыну было двенадцать, сестре на год с небольшим меньше. И оба были озорные, непоседливые, светловолосые, то есть – все в мать. Мама Света, что неудивительно, сидела рядом с папой. Настроение у неё сегодня было, правда, не очень: блондинистые волосы были не расчесаны, на лице не сиял даже след от улыбки, про косметику она вообще забыла, а ещё краска с ногтей почти слезла. Ей, в принципе, тоже нравилась новая машина, но особой любви к ней Светлана не питала. «Ну, тачка и тачка. Ну да, новая. Ты бы, Васечка, лучше в тренажёрный зал бы сходил, пробежечки бы по утрам устраивал. А то всё в машине, да в машине – вон какое пузико уже прорезается. Что – “ну тебя”? Ну, правда же, что – нет? Толстячок ты мой сладкий… Усю-сю…».
Примерно так она обычно общалась с мужем. Иногда – ещё более озорливо. Вася делал вид, что обижался на «толстячка», но на самом деле сильно заводился. Вообще, Светлана была очень темпераментной женщиной, и эта темпераментность проявлялась во всём, особенно в постели. Иногда приходилось любимую супругу чуть ли не подушкой затыкать – такие стоны издавала, что дети пугались. Пару раз даже прибегали, когда совсем маленькие были… «У мамочки спинка болит», – объяснял папаша напуганным чадам. Верили, больно уж мама вся была красная, взволнованная.
Но сегодня был явно не тот день. Света за всю дорогу проронила лишь пару ничего не значащих рядовых фраз, и то по поводу поведения детей на заднем сиденье. А мужу – вообще ни слова. «Зараза», – думал глава семьи. Обидно ему было. Впрочем, он относился к ней с пониманием и плохое настроение объяснял недавно закончившимися месячными. А ведь он вчера купил ей такие чудесные трусики-стринги… Она в них выглядела просто потрясающе. Но сегодня их с неё снять, видать, не судьба…
Отлично, приехали. Детишки выбежали первыми. Хоть уже и не пять лет, а всё равно дети. Бегали, носились. Света же занималась разгрузкой багажника. Покурив, Василий решил, что надо бы супруге помочь. Но она уже всё вынесла. «Толстячок, – вспомнились ему слова жены. – Нет, ну правда – зараза!».
– Так и будешь весь день дуться? – спросил он, когда они с женой остались наедине. – Могу я хоть узнать, в чём провинился?
– Ни в чём, просто голова болит, – неубедительно ответила Света.
– Поговорить не хочешь?
– Нет.
– Ладно. Тогда покорми детей и… меня заодно. Тоже как-никак с утра ничего не кушавши. Покормишь муженька?
– Покормлю, – та же бесстрастность.
– Зараза! Я с тобой импотентом стану!
Света промолчала, делая вид, что занята готовкой. Василий досадливо поморщился. В былые времена она была настолько страстной и похотливой, что даже любила жёсткость. Не то чтобы садо-мазо или ещё что-нибудь в этом роде, но излишняя настойчивость и грубость при затаскивании в постель её даже заводила. В последние же годы она такой стиль упорно отвергала, предпочитая быть белой и пушистой, еле сдерживая рвавшуюся из пышной груди похоть. Подчас это бесило Василия, но он вполне удовлетворялся её обычным исполнением супружеского долга.
Пока Светлана в поте лица готовила пищу, папа играл с детьми в мяч на участке. Несколько раз волейбольный мяч залетал на грядки, пару раз чуть не сломал любимые мамины цветы, но, в конечном итоге, обошлось без жертв. Угрожающе держа в руках поварёшку, Света вышла на крыльцо.
– Кто только что чуть не сломал мне цветы? – спросила она очень грозно.
– Я, – робко ответил муж. – Только не бей.
Дети дружно засмеялись, а всерьёз разозлившаяся Света неожиданно растаяла от весёлого беззаботного смеха своих детишек. Она в шутку треснула мужа своим злобным «оружием» по заднице и позвала всю семью есть. Обед получился вкусным, сытным, и после него детишки наперегонки побежали в свои кровати отсыпаться после дороге. «Отдохнём и мы?» – предложил Василий, увлекая жену за собой в комнату. Позволив мужу несколько раз крепко себя поцеловать, она вдруг отстранилась и вышла из комнаты. Затем вернулась, уже переодевшись в сарафан.
– А при мне уже стесняешься?
– Да нет, просто шкаф там, – сказала она, ложась рядом. – Я вздремну.
Она легла на бочок, повернувшись к нему спиной. Опершись на локоть, Василий наслаждался своей женой сзади. Эх, хороша! Через цветастый сарафан просвечивали стринги. Может, даст? Он просунул руку между ног. Там было тепло и чуть влажно.
– Васечка, сбегай, пожалуйста, во времянку, я там мобильничек забыла…
– А что это ты делала во времянке? – игриво спросил Василий, пытаясь шевелить рукой.
– Разговаривала с мамой! Ну, так что – принесёшь?
– Времянка заперта?
– Конечно.
– Подождёт до завтра. Ничего с ним там не случится. Я сейчас хочу тебя!
– Васюнчик, – сразу сказала Светлана. – Я не хочу… Хочется спать. Давай потом?
– Ну, Свет… – Вася жалобно заскулил. – Ну, какое «потом», я всю неделю тебя хотел… Ты обещала…
– Не могу, Вась, никак не могу, побаливает ещё после месячных. Давай я так… Ручками, чуть-чуть ротиком… А?
– Не, охота по-серьёзному… Ну, Свет…
– Васюнчик, нет! Нельзя. Потом. Успокойся.
– Ну и ладно. – Василий по-детски надуто отвернулся.
– Мармеладно, – тихо передразнила его жена. Ага, значит, есть порох в пороховницах! Но – нет, раз отказала – пусть лежит в одиночестве. Зараза белобрысая!
Василий перелез через неё, облизнулся от вида её распростертой попки и вышёл на улицу покурить. Вечерело. Вдобавок, собирался дождь. Грозовые тучи выглядели угрожающе, были похожи на громадный флот космических пришельцев, атакующих Землю. Матюгнувшись и сплюнув, Мурин вернулся домой. Было уже около одиннадцати вечера. Папаша проведал деток. Дети спали как сурки. Решив не будить ни их, ни маму, он лёг спать. Возбуждение не оставляло его. Вася достал возбуждённый член, слегка потёрся им о зад супруги, помял её ягодицы, помастурбировал. Он кончил довольно быстро, переполнявшее его недельное возбуждение само рвалось наружу. Три смачные белёсые струи подряд ударили по обнажённому Светиному бедру. Света недовольно пошевелилась. Василий с умилением посмотрел на сложившуюся картину. «Надо бы вытереть, – подумал он, но потом решил оставить как есть, больно уж гармонично смотрела его сперма на ноге у супруге. – Будет, зараза знать, как мужу не давать», – весело решил Мурин, засыпая.

Утром первее всех проснулся Мурин-старший. Выйдя на крыльцо покурить, он понял, что крутой ливень шёл всю ночь. О крутости природного явления говорили поваленные наземь цветочки жены. А вместе с ними прибиты к земле были почти все остальные растения, кроме героически выстоявшего крыжовника. Кинув окурок в образовавшуюся у крыльца лужу, он пошёл домой будить семью. Особого энтузиазма это мрачное утро не вызвало ни у кого, у Светы так и вовсе болела голова. Но завтрак всё равно пришлось готовить ей. Детки же протёрли глаза, лишь когда запах еды дополз до их комнат.
Мурины неспеша завтракали, когда где-то недалеко послышался рёв мотора машины. Шум раскидываемой мощными колёсами щебёнки возвещал о приближении автомобиля к дому. Мурин выглянул в окно: чёрный «мерс» заезжал прямо на его участок, едва не задев семейную «пятнашку». В недоумении Мурин вскочил из-за стола.
– Это тот дом? – послышалось за окном.
– Лох показывал на этот. Заходь!
Мурин вышел на крыльцо. Молодой парень лет двадцати пяти с обритой головой и в кожаной куртке запрыгнул на крыльцо и тренированным движением врезал хозяину дома кулаком в нос. Мурин отлетел обратно в дом и упал на коврике на веранде. Спустя несколько секунд испуганно закричали дети, перепуганная Светлана машинально прижала детей к себе.
– Вноси! – крикнул бритый кому-то на улице.
Через некоторое время мужчина лет сорока вместе с ещё одним парнем, но уже небритым, вошли в дом. Небритый молодой был ранен, из правого бока у него текла кровь. Вид красной крови напугал детей ещё больше. Первый нервно вскинул вверх ствол пистолета:
– Тихо всем, блядь! Ты, блядина, успокой своих выблядков и помоги рану перевязать! Живо, а то положу щас кого-нибудь!
Старший помог молодому опуститься на стул, а Света, быстро всё смекнув, достала аптечку из тумбочки. Пережив нокдаун, на полу очнулся Мурин. Бритый это заметил и рывком помог ему подняться на ноги.
– Кто вы и что вы… – попытался было спросить хозяин дома, но парень бандитского вида ударил его под дых, и втолкнул в соседнюю комнату.
– Слушай сюда, папаша, – сказал он довольно внятно. – Хули мозг ебать – скажу сразу. Влетели мы круто. Деваться нам некуда. Мусора ищут, кипеж кругом немереный. Так что у тебя недельку перекантуемся, может, раньше свалим. В твоих интересах молчать, понял? У нас друг раненый, полегче станет, шум уляжется – свалим. А теперь детей усмирь, пока я им глотки сам не заткнул. Живо!
Кое-как успокоив детей и отведя их в комнату, Василий помог жене перевязать раненого.
– Бля, больно! – клялся небритый браток, сжимая зубы и постанывая. – Не могу, аж зубы сводит!
– Прими это, – сказала Света, протягивая ему таблетку. – От боли помогает. А рану я уже обработала, пуля прошла навылет. Забинтовала как могла. Надо в магазин сходить за бинтами, мало осталось, надо менять часто.
– А ты чо – медсестра? – поинтересовался бритый, держа пистолет дулом вниз.
– Нет, учительница, – ответила Светлана, не глядя в его сторону.
– А-а… А то я медсестричек очень люблю драть… Но училка тоже ничего, сгодится.
Браток весело рассмеялся, в глубине рта блеснул золотой зуб. Старший сурово посмотрел на него, в результате чего тот заткнулся. Затем обратился к остальным:
– Значит так, люди добрые, нас бояться не надо, мы никому вреда причинить не хотим, своих проблем хватает. У нас, как видите, друга слегка ранило, так что ехать мы сейчас никуда не можем. Звать меня Иван Иваныч, раненого бойца нашего – Костей, а это улыбающееся создание – Жорик. Поскольку вместе мы будем явно не один день, надо бы познакомиться. Постараемся друг друга не утомлять. Во-первых, нам нужна большая комната, где будет лежать наш друг, в то время как один из нас будет караулить. И не пытайтесь, пожалуйста, бежать, это не в ваших интересах. Попробуете, будет стрелять, хоть в детей, хоть в кого. А если кто-нибудь убежит, нам придётся расстрелять всех оставшихся и смыться. Всё ясно? Вопросы есть? Нет? Ну и чудесно? Теперь ваши имена.
– Василий, – запрокинув голову, ответил Мурин.
– Светлана, – ответила Света, не глядя в сторону бандитов.
– Не, ну точняк – медсестра! Скажи, Иваныч! – хохотнул Жорик весьма беззаботно. Иван Иваныч грозно обернулся:
– Чё ты ржёшь?! Всё хуехиханьки?! Пиздахаханьки?! Досмеялись, блядь! Костик вон валяется, подыхает! Тебе, может, тоже свинца в бок впороть?! Это я запросто! Хочешь?! Нет?! Так и заткнись!
Браток примолк, а Иван Иваныч обернулся к супругам.
– Вот что Светлана… Помогите мужу остановить кровь, я думаю, что никому из нас не надо, чтобы тут всё было испачкано. А потом детей позовите, я хочу лично с ними познакомиться.
Приложив к носу мужа мешок со льдом, Света тихо позвала детей. Испуганно прячась за мамой, они постепенно приблизились к бандитам. Опасаясь гнева старшего, Жорик притих. С видом доброго дедушки Иваныч обратился к детям:
– Как вас звать, малыши?
– Ира…
– Гриша…
– Вот и хорошо, а меня Иван Иваныч. Вы, детишки, не бойтесь, мы не такие уж плохие. Мы тут с вами ненадолго, и если вы будете себя хорошо вести, не шуметь, не кричать, слушаться маму с папой и меня, то мы вашим родителям оставим хорошие денежки, на которые они вам купят новые игрушки. И себе что-нибудь, да, мама? Вот… Так что будете себя хорошо вести, и все останутся довольны.
– А вы кто? – спросила Ира и на всякий случай спряталась за мамой целиком. Да, любопытство не покидает детей даже в самые тяжёлые моменты.
– Мы? Мы вроде пиратов. Но мы совсем не плохие. Мы грабим только богатых, а вас не тронем. Мы вообще никого не трогаем, если нас не заставляют.
Детишки всё поняли. Седовласый Иван Иваныч произвёл на них весьма приятное впечатление. Жорик же несколько раз послал воздушные поцелуи хозяйке дома. Светлана старалась не смотреть в его сторону.
– Покорми-ка нас, хозяйка, – сказал Жорик. И опять заржал.
Светлана сделала завтрак из оставшихся продуктов. Аппетитно пообедав, бандиты решили, что надо бы отдохнуть.
– Я сейчас дежурю – ты ночью, – сказал Иван Иваныч. Жорик кивнул и обратился к хозяйке:
– Где можно покемарить?
– Я наверху постелю, больше негде. Там безопасно.
– Как скажешь! – ухмыльнулся Жорик. Посмеиваясь, он отправился следом за ней на чердак. Василий нервно вытер испарину со лба. Мало всех проблем, так ещё этот бандит клеился к его жене.
Они поднялись наверх. Стараясь не задерживать в одиночестве с бритоголовым подонком, она побыстрее накрыла ему на кровати на втором этаже и отправилась к выходу. Жорик перехватил её левой рукой и шлёпнул правой по попке.
– Куда так спешишь? Может, помнём бельишко, пока муж не видит?
– Уберите руки, – сказала Света и отстранилась.
– Да ладно, чё ты… – бандиту явно очень хотелось, и он вновь опустил свою ладонь на её ягодицу. Светлана вновь вывернулась, и её нынешний ответ оказался действенней:
– Прекратите. Или вы хотите, чтобы я пожаловалась вашему старшему? Он явно это не поддержит. Так что давайте держать себя в руках.
Реакция отверженного бандита могла быть любой. Но бритый отреагировал благосклонно:
– Ладно, киса, как знаешь. Насилие взрослых классных тёлок – не наш профиль. Сама потом попросишь, отвечаю. А пока набирайся жажды, киса. А я всхрапну пока.
Света торопливо спустилась вниз. Ей было всё это неприятно, но она чувствовала облегчение. От остальных она особых активных действий не ожидала. Муж лежал на их кровати. Кажется, спал. Слава Богу, не слышал. Она боялась не за себя, а за него. Как он это перенесёт?
Этот вечер окончился без эксцессов. Иван Иваныч сам приготовил себе еду и лёг спать. Света же закрыла дверь на защёлку, чтобы избавить себя от возможности проникновения бритого урода. Но он, к её счастью, и не пытался.

Утром всех разбудил дежуривший всю ночь Жора.
– Живей, голубки, жрать пора! Хозяйка, поднимай свой пышный пердальник и готовь нам хавку!
Поморщившись от грубого обращения, Света открыла защёлку и вышла на кухню. Пошарив в холодильнике, она выудила оставшуюся пачку сосисок и достала сваренный вчера рис.
– Продукты кончаются, – доложила она Ивану Ивановичу.
– Понял. Сделай сейчас завтрак, а потом мы вместе сходим с тобой за покупками.
Света на скорую руку состряпала трапезу из оставшихся продуктов и отправилась с Иванычем в ближайший магазин. Довольно поглядев ей вслед, Жора зашёл проведать друга. К этому времени Василий уже проснулся и через незначительную дырку в стене смог услышать разговор двух бандитов. Не то чтобы он сильно интересовался их делами… Но услышанное его заинтересовало.
– Ну чё, Костян, братуха, как ты?
– Легче… Чуток… Как сам?
– Нормально, ебта… Щас спать пойду. Дежурил всю ночь, блядь, глаз не сомкнул. А Иваныч всё стебётся. Щас с ней пошёл в лабаз.
– А чё не ты?
– Да он не пустил. Говорит, у тебя одна ебля на уме!
– Ха-ха! А как у тебя с этой тёлкой, с хозяйкой?
– Да пучком! Горячая, сразу видно! Я её тут уже пощупал слегонца…
– Да ну!
– Ну так, ёпта… Ломается, бля, при муже, по ходу, стесняется… Заснёт её лох, так я её наверху отдеру по полной. Она сама, по-моему, хочет…
– Иди ты…
– Да я те говорю! Горячая тёлка!
Они много ещё о чём говорили, но Василий не слушал. Неужели не врёт? Да ну, врёт, конечно, зубами блестит. Может, и лапал, гнида. Но не больше. Точно. Светлана не такая. Не говоря уже о том, насколько нужно себя не уважать, чтобы с этим уродом куда-то пойти…
Вскоре вернулись Иваныч и Светлана с огромными пакетами, наполненными едой. Ещё не уснувший Жорик высунулся на звук входной двери. Увидев его, старший недовольно огрызнулся:
– Ну чё ты вылупился? Помогай давай, раз всё равно колобродишь…
Бритый пожал плечами и принялся помогать двум вновь пришедшим расфасовывать пищу по полкам и холодильнику. Когда это было закончено, Иваныч отправил Жорика спать, а сам присел на кухне.
– Сделай-ка чаю, Светлана, – обратился он к Муриной. Света поставила чайник.
– Присядь, – сказал он. – Обсудим кое-что. Где у вас тут ближайшая ментовка?
– Далеко, километров десять отсюда.
– Хорошо. Значит, своими силами попытаются нас взять. Но сделают это явно не скоро. Так что, может, мы у вас подольше посидим. И помни – никаких глупостей.
– Своим быкам – то же самое скажите, – Света зябко обхватила свои плечи ладонями.
– Скажу. А пока перевяжи нашего бойца, отдохни чуток и принимайся за готовку.
Иваныч встал и отправился к раненному Косте. Жора ещё раз прошёл мимо Светы, послал ей жаркий воздушный поцелуй и отправился наверх отсыпаться. Светлана перевязала рану Константина. На этот раз он почти не стонал, не жаловался на боль, а лишь со смехом посматривал на хозяйку дома. Не зная, какие мысли витают в его голове, женщина наложила мазь и бинты, после чего поспешила удалиться. Костя облизнулся ей вслед. Иваныч внимательно посмотрел на него:
– Ты это брось. И корешу своему пустоголовому скажи, чтоб не выкобенивался. Не до того сейчас.
Раненый ничего не ответил. Старший досадливо крякнул и вышел из комнаты. На какое-то время все находящиеся в доме погрузились в сон. Но ненадолго.
Светлана сквозь сон почувствовала чьё-то жаркое дыхание и неприятную грубую руку, дёргающую её за запястье. Она резко открыла глаза. Перед ней стоял бритый, кажется, не слишком трезвый Жора. Он неуверенно пробормотал:
– Слышь, там, по ходу, это… Костику нехорошо…
Быстро затянув пояс на халате, Светлана встала с кровати и пошла в комнату, где лежал раненый.
– Что случилось? – спросила она, не заметив ничего подозрительного.
Бритый захлопнул дверь, притянул её к себе, прижавшись сзади.
– Слышь, киса! – обратился к ней Жора. – Мне жутко охота. Просто очень… Хотел бы я тебя трахнуть, да не буду… Хочу тебя помацать по полной, да и кончить по-тихому…
– Пусти, подонок! – выдиралась Света.
– А откажешься – я с твоей дочуркой помацаюсь! – довольно заржал бритоголовый. – Ну, кричи, беги! Что – не будешь?
У Василия перехватило дыхание, когда бандит стал наглыми грубыми руками шарить у Светланы под халатом. Трусики, лифчик, халат – всё это оказалось далеко не помехой для жадной пятерни бритого, которой он жадно щупал тело замужней женщины. Вторая же рука усердно стимулировала его собственный член, время от времени он тёрся головкой о тело Светы. Невозможно сказать, сколько именно продолжался весь этот фарс, пока бандит не матюгнулся громко и протяжно и не выпустил затяжную густую струю прямо на бедро хозяйки дома. Василий вспомнил, как сделал тоже самое несколько дней назад. Бандит, меж тем, обмяк, вытер член о халат женщины, укусил за мочку уха и пробормотал:
– Вот и ладушки… Давай, киса, беги подмываться!
Светлана убежала из комнаты, на ходу размазывая слёзы. Бандиты довольно хлопнули друг друга по ладоням.
– Классная чикса! – сказал Жора, заправляя своё хозяйство в брюки. – Ещё чуток, и она сама ко мне подползёт на коленях. Вот оторвусь, бля!
Бандиты довольно засмеялись. Василий слушал их наглый отвратительный смех и готов был под землю провалиться. Его жену не изнасиловали, нет. Но с ней так нагло безжалостно обошлись… Ему было очень больно. А уж ей, наверное, тем более. Он вернулась только через десять минут. Лицо её было заплакано.
– Что с тобой, малыш? – спросил Василий. Его голос казался самому себе жалким и ничтожным. – Они тебя изнасиловали?
– Нет… Только лапали. Этот подонок… – Света закрыла лицо руками. – Он… Мне тошно, мне так противно… Он трогал меня везде, где хотел… И… Он кончил мне на ногу. Я еле отмылась…
Она вновь зашлась в рыданиях. Василий как мог успокаивал её, осознавая собственную беспомощность. Когда её слёзы потихоньку утихли, Василий обеими руками взял её лицо в руки и тихо, но вкрадчиво проговорил:
– Милая, родная, мы должны выбраться отсюда!
– Как? – спросила Света сквозь слёзы.
– Я не знаю… Но… Надо попытаться.
– Брось ты… Это же отпетые бандиты, от них не убежишь. Или ты хочешь рискнуть нашими детьми?
– Конечно, нет, но… Я не могу позволить этим подонкам изнасиловать тебя!
– Всё со мной будет нормально! – воскликнула Света, возможно, чуть более громко, чем следовало бы. – Ты же знаешь мой характер. Я себя в обиду не дам. Ты за себя беспокойся и за детей!
Таковы были её слова. Затем она встала, зачем-то поправила на себе трусы, лифчик и пошла готовить пищу. Из-за двери до лежавшего на кровати Мурина доносились обрывки пошлых комплиментов Жоры и обречённые вздохи Светланы.
– Скажи-ка, Света, а нет у тебя сестры-близняшки – такой же пиздатой!
– Нет, нету.
– Жалко… А то у меня член стоит уже несколько дней, ебаться охота… Не подскажешь, что делать? Ты же медичка…
– Я не медичка.
– А, да, ты – училка… Помню. Всегда мечтал выебать училку, ещё со школы. У нас одна такая тварюга была злобная, но такая, сука, классная! А тебя твои ученички не пердолят?
– Прекратите!
– Да ладно тебе! Я никому не скажу… Расскажи, не стесняйся. Пердолят, правда?
– Перестаньте немедленно!
– Да угомонись! Можешь, блядь, просто ответить?!
– Не пердолят! Не пердолят!!! – Светлане явно были неприятны подобные слова.
Василий сжал голову руками. До чего же хотелось выпить водки, выпить много и забыть обо всём, а потом очухаться спохмелья и обнаружить, что всё это был чудовищный сон. Хорошо было бы…
Света принесла ему ужин в постель. Не от особой любви, не от хорошей жизни, а оттого, что он пока практически не вставал на ноги, при длительной вертикальном времяпрепровождении его начинало мутить. Жена поначалу кормила его чуть ли не с ложечки. Конечно, потом, в частности, в этот раз, он ел уже сам. В принципе, он предпочитал как можно меньше времени проводить с бандитами. В его голове витали справедливые предположения, что у бритоголового отморозка было жуткое желание унизить Василия в гла-зах жены. Дико, животно, примитивно. Но – факт!
Поев, супруги прилегли. Васю довольно быстро потянуло в сон, наверное, от эмоциональной усталости. И всё, казалось, слегка улеглось. Этот вечер Мурины могли провести относительно спокойно. Но только этот.

Следующий день начался с того, что Жорик пошёл отсыпаться, и весь дом вздохнул с облегчением. Дети его очень боялись. Да и сам Иван Иваныч его откровенно недолюбливал. Когда началось его дежурство, всем сразу стало спокойнее, Ира даже осмелилась выйти на веранду и сесть на стул неподалёку от Иваныча. Гриша же молча прошёл мимо, ему очень хотелось в туалет.
День скучно катился к закату. Ничего не происходило. Когда Жора спал, весь дом практически молчал. Однако к вечеру он проснулся. С удовольствием поев приготовленного Светланой жаркого, он чмокнул её в щёку и потрепал по груди через ткань сарафана. Света очень пластично вывернулась и отправилась в спальню к мужу. Вася уже засыпал. Обняв супруга, Светлана попыталась заснуть. Но не удалось… Их мирный идиллический сон был прерван через двадцать минут.
Во входную дверь кто-то постучал. Сидевший на стрёме Жора пулей влетел в спальню Муриных.
– Ну-ка, хозяйка, быстро поднимайся! Какой-то мудак нарисовался!
Светлана быстро надела халат, встала и подошла к двери. Жора снял пистолет с предохранителя и встал за дверью.
– Кто там? – спросила Светлана.
– Это сосед. Слушай, что это за машина у вас там стоит? Я слышал, такую у моего сослуживца Симонова из соседнего садоводства угнали недавно. Похожа очень, – пожилой голос за дверью говорил довольно громко и внятно.
Мурина тяжело сглотнула.
– Открой и выйди с ним на крыльцо, я – следом, – сказал бритый испуганной женщине. Света кивнула и вышла на крыльцо. Жора обвязал пистолет полотенцем и двинулся следом.
– Ну что вы кричите на всю улицу, Андрей Ильич, ночь уже! – недовольно произнесла Светлана, выходя навстречу соседу. За её спиной тут же показался Жора, свет, горевший в доме, блеснул на обритом черепе.
– Это ваша машина? – требовательно спросил пенсионер у бандита.
– Моя, – кивнул Жора, озираясь.
– Документы покажите, – так же требовательно продолжил пенсионер. Несмотря на старческий голос, его тон был убедителен. – Симонов на эту бибикалку всю жизнь деньги копил. И вот – угнали!
– Пошли, дед, сейчас всё покажу, – бандит повёл старика во времянку, что располагалась позади дома. – Все документы я оставил там.
Первым вошёл бандит, следом – старик, последней во времянку зашла Света. Показав ей, чтобы закрыла дверь, он демонстративно открыл ящик совершенно незнакомой ему тумбочки.
– На – глянь! – сказал Жора и показал пальцем Андрею Ильичу куда-то в глубь тумбочки.
Пенсионер нагнулся, а бандит выстрелил ему прямо в затылок. Брызнуло что-то красное. Андрей Ильич мгновенно уснул навеки и повалился на пол. С некоторым запозданием Светлана дико закричала, за что тут же получила удар кулаком в живот, после чего сама медленно согнулась и стала судорожно ловить воздух. Бандит присел перед ней с кривой ухмылкой:
– Ещё раз заорёшь – сделаю с тобой тоже самое! Бери тряпки, швабру и замывай тут всё! А этого мудака старого мы сейчас уберём!
Светлана с трудом отдышалась и пошла в дом за шваброй. Навстречу ей шли бандиты. Иваныч тихо, но злобно шипел на подопечного, тот смиренно кивал головой. Пройдя мимо них, Света вдруг почувствовала лёгкое головокружение. Такое с ней иногда бывало от сильных стрессов. А тут ещё этот козёл бритый так смачно заехал. Несколько раз ударив себя по щекам, хозяйка отправилась в дом за шваброй, мылом и тряпками…

…Они провозились до двух часов ночи. Пока Светлана убиралась во времянке, Иваныч и Жора схоронили тело старика на грядке среди кустов малины и крыжовника. Закончив это дело, бандиты спрятали лопаты обратно в сарай, после чего вернулись в дом. Войдя следом за ними, Света тут же опустилась на табурет, чтобы не упасть на пол.
– Болит? – спросил бритоголовый бандит, попивая вино прямо из бутылки. – Я ж тебе говорил: не ори и веди себя спокойно. А ты – в крик. На хуй надо? Ещё раз так подставишь – сразу пристрелю тебя следом. Поняла?
Света кивнула. Было ясно: пристрелит, не задумываясь. Мужу она рассказала лишь саму суть. Про удар умолчала. Мурин закрыл глаза и застонал. Ведь Светлана оказалась права: так просто отсюда не убежишь. Да отсюда практически никак не убежишь. Подонки были настоящими профессионалами, это чувствовалось. Бритый Жора, конечно, выглядел клоуном и идиотом, но тоже был далеко не промах. По крайней мере, ему хватит мозгов начать стрельбу во всех подряд, если он заметит что-то подозрительное. Разные мысли терзали Василия, когда он вдруг начал замечать, что жёнушка гладит рукой его бедро.
– Мне так страшно, – сказала она. – Обними меня, пожалуйста.
Мурин обнял её, прижал к себе. И сразу почувствовал… отторжение, что ли. Почему-то моментально перед глазами всплыли кадры подглядывания за этим бритоголовым уродом, который лазал своими руками по телу Светы. Её рука поглаживала бедро мужа всё настойчивей, прохладные пальцы уже стали поглаживать его достоинство через одежду. А перед глазами Василия была рука бандита, нырнувшая в ней в трусы. Света была женщиной неглупой и довольно быстро догадалась, что что-то не так:
– В чём дело?
– Светка… Я… Я думаю, сейчас немного не до того…
– Не до ЧЕГО? – спросила Света. Её глаза медленно раскрывались всё шире.
– Не до секса… Не до всякой ерунды. Сейчас нашей жизни угрожает ежесекундная опасность, и нам надо быть начеку. Расслабляться сейчас нельзя. Извини, мне тоже нелегко.
– Ясно. А я думала, ты мой муж… – Светлана моментально убрала руку. – Но мне теперь всё понятно. Тебе противно, да? Брезгуешь?
– Нет, – Мурину было очень обидно. Уж что-то, а чутьё у жены всегда было отменное.
– Ври, кому хочешь, но не мне, – сказала она. – Я, значит, стала тебе противна? Ну, что же… буду знать. Учту на будущее.
– Не ёрничай! Мне тоже нелегко!
– Тебе? – Света горько усмехнулась. – Ладно, не нравлюсь тебе больше – не буду навязываться. Поищу другие пути.
– Какие пути? – Василий резко встревожился. Его испугала её интонация.
– Да так. Может, если ты не хочешь меня, то захочет кто-нибудь другой?
– Что?! – это уже было подло. – Это кто же?
– А то не знаешь…
– Ты хочешь… с этим? С бандитом?
– А что мне остаётся делать?
– Но ведь он…
– Он! Он хочет меня трахнуть с первого дня. Ходит тут, всё слюни пускает. Щупает всё время, в трусы лезет, а я всё – нет да нет, у меня муж, принципы, я не такая. А теперь…
– Что теперь? – голос Васи уже становился отчаянным.
– Спокойной ночи, – и отвернулась.
Мириться с ней сейчас было бесполезно. Убеждать в чём-то – тем более. Лучше подождать какое-то время. До завтрашнего дня, например. Иногда Света дулась очень долго, иногда – быстро всё забывала. Василий с досадой сплюнул на пол и отвернулся к жене спиной.

На следующее утро Мурин проснулся последним. Едва выйдя из комнаты, он наткнулся на целый полк завтракающих. Ближе всех расселся бритоголовый Жора.
– О, хозяин проснулся! – хохотнул бандит. – Давай, протирай зенки и садись к столу. Сегодня хавка бесплатная!
Светлана невольно улыбнулась, а бритый заржал на всю кухню своим дебильным смехом. Затем он прошёл проведать раненого кореша. Садясь за стол, Василий попытался было обратиться к жене, но она молча поставила перед ним тарелку с едой и ушла в свою комнату. Быстро поев, он заметил, что беседа бандитов затягивается. А на улице никого не было. И тут в голове у Мурина возникла мысль. Можно даже сказать, идея. Чувствуя себя полным идиотом, он прокрался в комнату раненого и, постучавшись, как можно более жалко спросил:
– Можно мне в туалет?
– Ссы из окна!
– Да нет, мне надолго…
– Ну, так сри из окна! – пожал плечами бритый и заржал, довольный своим чувством юмора. Раненый тоже ухмыльнулся.
– Ладно, иди. Только всю бумагу не изведи, засранец!
Под смешки братков Мурин вышел из комнаты. Теперь надо было действовать очень быстро. Мурин быстро добежал до времянки. Были две вещи, на которые он сильно надеялся. Первая: вполне вероятно, что в суете бандиты забыли в доме пистолет. Вторая: Василий припоминал, что в день приезда жена, вроде бы, оставила там свой мобильник. Гарантий не было ни на счёт того, ни на счёт другого. Но надо было попробовать.
Пистолет бандиты, естественно, забрали. А вот с мобильником повезло: он валялся под столиком. Едва выудив его оттуда, Мурин услышал шаги. Во времянке было две комнаты, вторая (маленькая) нынче использовалась как кладовка. Стараясь не шуметь, он забрался в неё, сел на какие-то старые рваные вещи, из которых обычно делали тряпки и, закрыв проход в комнату висевшей вместо двери занавеской, затаил дыхание.
Во времянку вошла Света, следом заскочил Жора и захлопнул дверь, тут же защёлкнув на ней маленький символический замочек. Едва разобравшись с дверью, Жора подлетел к Светлане, руки мгновенно скользнули под сарафан. Бритый прижал её к стене, заставив извиваться под его грубыми прикосновениями. Через некоторое время Света всё же сумела вырваться, отойти от него к двери и произнести:
– Я не понимаю, ты сказал, что что-то срочное? Чего тебе нужно? Оставь меня в покое!
– Срочное, бля буду! – сказал браток. Расстёгивая ширинку. – Ебаться хочу. Больше терпеть не могу. И ты, небось, тоже, да?
– Открой дверь! – сказала Света.
– А что мне за это будет? – гадостливым голосом спросил Жора.
– Я тебя за это не убью. Открой дверь!
– Э, нет, киска, не открою! Отсосёшь – открою! А так – нет! Чего ты стесняешься? Твой муженёк в сортире срёт и вернётся нескоро. Давай! Отсосёшь – и всё! Делов-то, ебт… Разок!
– Ты правда меня отпустишь? – от этих слов сидевшему за занавеской Василию стало не по себе.
– Ну дык!
– И никому не расскажешь?
– Слово джентльмена, ебта!
Светлана стояла в нерешительности. Это жутко пугало сидевшего рядом мужа. Затем она цокнула зубом и вдруг выпалила:
– А ты меня за это трахнешь?
Лицо бандита расплылось в улыбке. Расстегнув ширинку, он сунул свой возбуждённый член ей в руки со словами:
– Хорошо поработаешь – выебу только так! Только условие – спущу тебе в рот!
– Идёт, – ответила Света с придыханием.
Отстранившись, Светлана секунду помедлила, густо покраснела, потом, окончательно решившись, сняла через голову сарафан, тренированным движением спустила трусики по ногам, оставив на себе только босоножки. Оказывается, больше на ней ничего не было одето. Жора звонко, почти музыкально шлёпнул её по заднице, притянул к себе и принялся щупать во всех местах. Принципиальным отличием этого сеанса «лапатерапии» было лишь в том, что теперь Света не сопротивлялась, а, наоборот, поддавалась, позволяя наглым рукам убийцы и бандита. Когда он обшарил почти каждую клеточку её тела, Света вдруг слегка отдалилась от преступника и негромкий грудным голосом произнесла:
– Ты, помнится, хотел акцентированного внимания твоему товарищу…
– Чего? – непонятливо поморщился бритоголовый.
– О, Боже, я забыла, с кем общаюсь… – вздохнула Света. – Ты ведь хотел, чтобы я пососала тебе член? Или уже расхотел?
– Ха! Не расхотел!
Он снял с себя футболку и брюки, каким-то одним резким движением снял трусы. Совсем рядом с носом Мурина мелькнул накачанный мужской зад. Хозяйской уверенной рукой бандит взял женщину за шею и рывком притянул к своему члену. Вначале Светлана машинально нагнулась на девяносто градусов, но потом потихоньку присела на корточки, так как в предыдущем положении спина очень быстро затекала. За окном грянул ливень. Его шум перекрывали активные чмокающие звуки, наполнявшие комнату от и до. Бандиту всё происходящее настолько нравилось, что он успел кончить раз пять в моральном смысле, прежде чем словил оргазм единственный раз в общепринятом понимании слова. Ритмичное чавканье, доносившееся снизу, и собственные последовательные хриплые выдохи он сопровождал немудрёными комментариями собственных эмоций:
– Блядь, хорошо сосёшь, за ушами прям трещит… Ох, бля, ох, ебта… Вот так, по низочку, блядинка, аккуратно, языком… Пощекочи яйца слегка, вот так, молодца… так, погоди-ка, давай я сам… Чего ты хрипишь? Трудно дышать? Жопой дыши, блядь! А-ах… Не ссы, щас кончу… ещё чуток… Бля-адь!
Как только Жора взял инициативу на себя и стал буквально трахать несчастный женский рот, Светлана стала дышать с трудом. Но когда в радушно раскрытое горло как из брандспойта полилась горячая сперма… Успев что-то проглотить, Светлана закашлялась и чуть не упала на пол, успев по дорого упереться руками в столик. Выжав остатки спермы на пол, бандит присел на стоявший возле столика табурет и довольно шлёпнул Свету по голому заду.
– Неплохо сосёшь, киса! – сказал он ей.
– Ты обещал…
– Помню, – прервал её Жора. – Сейчас перекурим и продолжим.
Он достал из валявшихся рядом джинсов пачку «Кэмэла», легко достал две сигареты, одну из них он взял себе, другую – всунул полураскрытые губы Светланы. Щёлкнула зажигалка. Сидевший в своём укрытии Василий еле успевал вытирать с себя испарину. Он впервые видел, чтобы его жена курила. Не говоря уже обо всём остальном… но об остальном думать мозг просто отказывался. Наотрез!
Покуривая, бандит лазал грубыми пальцами во влагалище стоявшей рядом женщины. Она тоже курила и время от времени дёргалась от его прикосновений. Было видно, что никотин Светлана употребляет не в первый и не во второй раз.
– Часто налево ходишь? – бандиту захотелось побеседовать.
– Нет.
– Первый раз, что ли?
– Считай, что да.
– Не верю! Наверняка начальник какой-нидь дерёт или сослуживец. Не похожа ты на целочку-недотрогу.
Света промолчала. Докурив, бандит «стрельнул» окурком в окно и вырвал сигарету из рук Светы, сделав с её окурком то же самое. Заботливо подстелив ей под колени свои брюки, Жора так же нагло, рывком нагнул её к своему мужскому достоинству, которое уже начинало постепенно шевелиться и набирать форму. После своего «нежного» движения бандит расслабленно вздохнул и произнёс сакраментальное напутствие, похожее на тост:
– Ну – по второму кругу!
Светлана тяжко вздохнула. Василий закрыл лицо руками. Хотелось заорать, забиться в конвульсиях. Опять это чавканье, это проклятое гортанное чавканье…
– Ты давай, блядь, проглатывай его как конфету! – советовал Жора и динамично вертел Светину голову на своём пенисе…
…Мурин очнулся от охватившей его лихорадки лишь тогда, когда до него стали доноситься ритмичные женские стоны, перемежающиеся с мужским кряхтением, походившим на рычание. И шлепки, постоянные шлепки. И пошлое непристойное хлюпанье… Василий как завороженный смотрел на то, как, облокотившись на стол и нагнувшись раком, его жена впускает в себя чужого мужчину – подонка, бандита и убийцу. Глаза были зажмурены от остроты получаемых ощущений, рот приоткрыт, язык высовывался наружу, словно у беговой собаки, руки впились в края столика, а зад безвольно дёргался в такт жёстким безжалостным толчкам сзади. Жора же гнал как только мог, пошлёпывал женщину по трясущейся попке и то и дело ухмылялся:
– Тащишься, блядинка? Блядствует вовсю – и дово-ольная… Лежит, сучка, жопу выпятила, глазки призакрыла и – тащится… Эх, поблядушка ты дешёвая!..
Сексуальный фарс мог бы ещё долго длиться, если бы Жорик не так сильно торопился. Однако для первого раза он решил процесс не затягивать, и после того, как Света кончила в третий раз, оросил её изнутри. Шлёпнув измученную женщину по заднице, бандит вынул из неё начавший опадать член, запихнул его обратно в брюки и бросил:
– Нормально. Ебёшься в самый раз. В следующий раз твоё очко опробуем.
И всё. Он оделся и вышел на улицу. Светлана аккуратно промокнула платочком вытекавшую из неё семенную жидкость, затем оделась и измученной походкой побрела обратно в дом. А потом, когда уже стихли на улице шаги недавних любовников, из кладовки выполз Василий Мурин. Его брюки были мокрыми. Ему было очень больно. Только что случилось то, чего он боялся всё время их совместной жизни. Интересно, что она ответит, когда он ей обо всё расскажет?
Мурин проскользнул домой достаточно тихо. Впрочем, он несильно заботился о конспиративности. В дверях ему встретился Жора.
– Сколько можно срать? Всю жизнь просрёшь! – хохотнул бандит и полез наверх, весьма довольный своим колким чувством юмора.
– Уже… – неслышно сказал Василий и зашёл в собственную комнату.
Света, вытянув ноги, сидела на кровати и красила ногти на ногах. Она всегда очень эротично это делала, сейчас получалось не хуже. Вася понаблюдал за ней с минуту, потом присел на стул рядом с кроватью. Как же она была красива!.. Прекрасное тело, уверенный взгляд, безупречная мягкая кожа, на которой матово играл свет старенькой советской люстры. Невозможно было представить, что эта изящная женщина только что была подстилкой бандита-убийцы.
– Света, – сказал Василий проникновенно. Каждое слово ему теперь давалось с трудом.
– Да, – безучастно отозвалась жена, не отрываясь от увлекательного занятия.
– Как ты себя чувствуешь? – Мурин не знал, с чего начать.
– Да нормально.
– Слушай, пока меня не было… Этот Жора… Он к тебе не приставал?
– Да так… Не то чтобы очень… – интонация свежеоттраханной Светланы не отличалась оригинальностью.
– Не принуждал к сексу?
– Нет.
– Так вы… не трахались? Или трахались? Он тебя трахал?
– С чего ты взял?
– С чего? Я был там. Я всё видел, – наконец-то он это произнёс…
– Ты там был? Где? – впервые за всё время беседы она подняла взгляд на мужа, и он увидел, что в уголке её приоткрытого рта явственно прорезалась улыбка.
– Во времянке. Я всё видел, Свет.
– Да, он действительно меня трахал, – Светлана и не думала спорить с очевидными фактами.
– И… Тебе понравилось?
– Да. Даже очень.
– Тебе понравилось, как этот подонок тебя трахал? – Василий, привстав, тщательно подбирал слова.
– Угу, – Света отвела взгляд и вновь сосредоточилась на покраске ногтей.
– Но ведь он… бандит, подонок, мразь, убийца! Он убил человека на твоих глазах!
– И что? – безразличие Светланы было явно наигранным, но муженёк довольно дёшево на это покупался.
На её убийственное «и что?» он не нашёлся что ответить. Он снова сел, и на некоторое время в комнате воцарилась тишина. Потом Василий робко произнёс:
– И что теперь? Ты собираешься с ним трахаться… снова?
– Думаю, что да. Почему бы и нет?
– А на меня тебе совсем наплевать?
– Но ты же со мной больше спишь – брезгуешь. С тех пор, как эти двое меня полапали, я для тебя – грязная шлюха, так?
– Нет, ничего подобного!
– Да нет, всё правильно. Теперь я такая и есть, привыкай…
– И сколько ты планируешь с ним… спать? – дебильные вопросы лезли из Василия сами собой.
– Знаешь, я график не составляла. Сколько он захочет, столько и буду. Только маленькая поправочка: это с тобой мы спали, дорогой, а с ним мы ебёмся, нам как-то не до сна.
– «Нам»? – переспросил Василий.
«Что значит – “нам”?» – гневно спросил Ипполит в фильме «Ирония Судьбы или “С Лёгким Паром”!». Света проигнорировала последний риторический переспрос муженька. Света отлично понимала, что Вася пребывал в некотором шоке. Но он, как она считала, это заслужил.
Она полулежала на кровати, такая аппетитная и желанная… Побрезговал… Как ему сейчас её хотелось, это просто не передать. Но Василий в силу долгой совместной жизни со Светой понимал, что следующим, кому она позволит с собой переспать, будет кто угодно, но только не он. Он не знал, кто был больше виноват в этой ситуации. Но факт оставался фактом: в эту ночь ему пришлось лечь спать в одной кровати с самой дорогой и желанной на свете женщиной, которая несколькими часами назад ублажала совершенного постороннего мужчину.

Василий очень плохо спал в эту ночь. Он не мог отделаться от самых навязчивых мыслей. Он даже забыл о детях, ни разу не навестив их за весь день. Он забыл обо всём. Перед глазами стояла совокупляющая парочка: его жена и бандит Жора. И эрекция при этом была бешеная, возбуждение достигало каких-то невероятных высот. Правда, и боль душевная была не слабее. Ближе к утру, он вспомнил про мобильник. Засунув его к себе в трусы-плавки, он вышел из комнаты. На стрёме сидел Иваныч. На вышедшего из комнаты Василия он бросил измученный взгляд.
– Мне… в туалет… – сказал Василий смущённо.
– Неужели так желудок болит? – удивился бандит.
– Да… Можно? Пожалуйста…
– Вы знаете, я верю, что вы никуда не убежите. И что жена ваша тоже… не убежит. Видите, она даже пустила в ход своё очарование, чтобы закрепить свои позиции относительно нас и нашей компании. Вы ведь не хотите, чтобы с вашими детьми что-нибудь случилось? Я вам верю… Но, мне кажется, будет надёжней, если я вас обыщу.
У Васи ёкнуло сердце. Бандит посмотрел на него и усмехнулся:
– Не пугайтесь… Я пошутил. Что вас обыскивать-то? Будь у вас что – вы бы давно уже это использовали. Идите. И вот ещё что…
Василий испуганно обернулся. Он вообще стал каким-то пугливым. Но взгляд Ивана Иваныча не вызывал опасений.
– Не сильно беспокойтесь из-за случившегося. С женщинами бывает – накатит, и сразу прыгают к другому. Может, романтика взыграла, но, думаю, скорей всего, вы её чем-то сильно обидели. Потом пройдёт. Мы уедем, и будете жить как прежде. Я за это ручаюсь.
Слова главаря банды немного приободрили Василия. Он не знал, что по образованию Иван Иваныч был психологом. Выйдя на улицу, Мурин вдруг даже забыл, что собирался делать. Оглянувшись, он лишний раз убедился, что слежки нет. Зайдя в туалет, он достал мобильник. Быстро набрал цифры. Спотыкаясь на простых словах, он объяснил ситуацию дежурному. Не дожидаясь моря вопросов, он выключил трубку. Шанс на спасение появился.
Василий до утра не смыкал глаз. Несколько раз он засыпал, но вскоре в страхе просыпался. Света рядом всё так же мирно сопела, обхватив длинными пышными ногами смятое одеяло. Как же Василию хотелось собственную жену. Но по каким-то странным, непонятным, необъяснимым причинам он не мог обнять её, поцеловать, раздеть, заняться с ней любовью. Не мог и всё, хотя очень хотелось. Может, ему стоило взять инициативу в свои руки, стать жёстким. Но он об этом не думал. И выхода из сложившегося положения Мурин не видел, хотя он был так близко…
Утром всех разбудил не шибко бодрый Иваныч. Сказав, что собирается сходить в магазин, он тут же уточнил нюансы:
– Вы, Василий, пойдёте со мной, не всё время же вашей супруге по магазинам таскаться… Жоржик, а ты – за главного.
– Говно вопрос! – усмехнулся бандит.
Поход в магазин занял не так много времени, но вот очередь… Иваныч грамотно маскировался: натянутая на самый нос кепка, несколько странная, нетипичная для него моторика движений… Он ведь на самом деле был профессионалом. Василий быстро купил всё, что нужно, взял сдачу и протянул её своему спутнику. Иван Иваныч филигранно увернулся и вышел из магазина. Едва они отошли подальше, как Иваныч резко обернулся и пристально посмотрел в глаза Мурину:
– Вы специально привлекаете лишнее внимание? Ещё раз, и кому-то из ваших детей придётся расстаться с девственностью. Я ясно выражаюсь?
Мурин вздрогнул и ничего не ответил. Всё было предельно ясно. Разумеется, бандит пугал Василия, на самом деле, он никого из детей трогать не собирался. Однако Иванычу были знакомы разные психологические тонкости. Он понимал, что лучше перестраховаться. Людям в таком нервном состоянии как Мурин обычно нужен какой-то крепкий психологический подзатыльник, иначе они всё дальше и дальше будут приближаться к истерике. А истерик или истеричка в бою – страшнее врага. Как, впрочем, и дурак. Профессионализм Ивана Ивановича заключался, в частности, в разумности и последовательности его решений. Он никогда не убивал людей просто так, а только в случае суровой необходимости. Если уж приходилось, то он делал это быстро и профессионально, не оставляя следов. Он изначально не собирался убивать семью Муриных. Однако его горячий подчинённый Жора явно не отличался аналогичной его патрону профессиональности и не знал правила: «Не сри, где живёшь, работаешь и отсиживаешься!». Интуиция подсказывала Иванычу, что конфликт рано или поздно неизбежен. Поэтому оставалось либо попытаться как-то спустить накопленные Василием эмоции, либо держать его в ненавязчивых, но довольно крепких ежовых рукавицах. Поскольку для первого возможности пока не было, бандитский главарь пытался активно использовать второе.
Они шли назад молча. Говорить им было и правда не о чем. Зайдя в дом, Иваныч первым делом выложил провиант в холодильник, кое-что расфасовал по полкам. Затем зашёл к своему раненому товарищу, который уже активно шевелился и несколько раз даже прогуливался по комнате. Василий же прошёлся по дому, затем решил всё же заглянуть в свою собственную комнату, откуда доносились довольно громкие звуки музыки. Едва заглянув, он тут же испытал сильнейшее желание захлопнуть дверь так, чтобы крыша обвалилась. Однако он был настолько удивлён, казалось бы, уже обыденным вещам, что замер на месте. С неподдельными бессилием и болью он наблюдал, как Света, обвив ногами шею Жоры, подавалась навстречу, кусала губы и сладостно дышала, блаженно прикрыв глаза, а её груди хаотично тряслись с каждым грубым неотёсанным толчком нависшего над ней самца. Машинально Мурин заметил, что на грудях и ложбинке между ними у Светы были капельки пота, а волосы были сильно растрёпаны. Эти незначительные мелочи, как ни странно, говорили о многом, например, о том, что Светлана по-настоящему завелась. И соски её были сильно напряжены, почти до блеска. Василий опёрся на дверь. Та нечаянно скрипнула, и двое на кровати его увидели. Несмотря ни на что, Света очень сильно испугалась и засмущалась, о чём в ту же секунду красноречиво заявили её порозовевшие щёки. Бандит же, разумеется, нисколько не смутился его присутствию, однако определённый элемент недовольства он всё же высказал:
– Э, бля, чо за дела? Дверь закрой, мудила!
Последний раз взглянув на глубоко погружённый в его жену член бандита, Мурин вышел из комнаты, хлопнув дверью. Хлопка не было слышно, музыка всё же играла слишком громко. Сделав несколько шагов, Василий оказался на веранде и присел на табурет. Он обхватил голову руками и стал думать. Мысли лезли в голову сами. Может, подождать, пока они закончат, и принести им чай в постель? Потом побеседовать со Светкой, спросить, как у неё дела, нравится ли ей спать с бандитом, подонком и убийцей, как жёстко он её использует. Покопаться во всём этом… А толку-то? Света с вероятностью пятьдесят на пятьдесят может рассказать обо всём в подробностях или послать на три буквы. И так, и так, она будет вести себя точно таким же образом. И позволять себя употреблять. Употреблять… До чего было больно думать хотя бы о смысле такого слова!
Пока Василий в тяжких раздумьях протирал собой табурет, прошло довольно много времени. Вскоре из их супружеской спальни с довольным видом вышел Жора. Почесав волосатый живот, он отправился к холодильнику, выудил оттуда банку пива и сел в кресло перед стареньким телевизором «Радуга». Там шёл футбол. Василий встал и молча заглянул в комнату. Первым телом в нос ему ударил спёртый запах возбуждённых тел. Света лежала на боку спиной к двери. На упругой широкой попке ярко горел след от брутального прикосновения мужской ладони. Следок был размером на целую ягодицу. Вася присел рядом, нежно провёл рукой по её спине. Дернувшись, Света перевернулась на другой бок и сонно взглянула на сидевшего напротив мужа. Видок у него был не очень. Света была абсолютно голой, позволяя ему разглядеть любые свои места. На её груди тоже были следы, но эти больше напоминали укусы хищника. Василий, не встретив сопротивления, дотронулся до смачного следа чужих зубов на нежной коже.
– Ты теперь – его? – спросил Вася. Вопрос был странноватый, но его можно было понять. Света зябко пошевелилась и заглянула ему в глаза:
– Я как была, так и осталась твоей женой. У нас семья, дети…
– И при этом ты, нисколько не стесняясь, спишь с бандитом?! Почти что у меня на глазах?!
– Ты не понимаешь… – она присела на кровати и протянула руку в поисках сигарет. – Если я откажусь, они обещали сразу же лишить девственности кого-нибудь из детей. Им всё равно, кого трахать. Пока мне удаётся их сдерживать. Этот Жора – он же животное! Когда он меня трахает, мне на стену хочется лезть… Рычит, обзывается, кусается и дерёт во все дыры.
– Во все?! – Василий немыслимо побледнел. Показалось, ещё чуть-чуть и он упадёт. – Даже… туда? В попу?
Светлана совсем невесело усмехнулась и, повернувшись к мужу спиной, продемонстрировала ему свой зад с неплохо разворочанной дырочкой ануса. Потрогав незнакомую доселе часть тела своей женщины, Мурин тяжело вздохнул. Интересно, а клейма своего этот подонок на ней не поставил? Как на свинье!
– Он просто ужасен, – продолжала Света. – Он делает что хочет, один раз он лапал меня на глазах у своего друга, а один раз даже пытался трахнуть при нём. Я не представляю, что делать. Но не могу же я позволить ему добраться до моих детей, которые и твои, кстати?
«Очень неплохая отмазка», – подумал Василий. Он понимал, что Света говорила правду. Или почти правду. Они вполне могли добраться и до Иры, и до Гриши. Эти уроды – могли. Но уж больно всё сладко получалось у его милой жёнушки. Получается, она никакая не изменщица, а добродетель, спасающая семью и детей. Тогда Василий задал вопрос с подковыркой:
– Хочешь сказать, тебе это всё не нравилось?
Светлана подозревала, что какой-нибудь такой вопрос всё же проскользнёт. Но когда муж напрямую нанёс такой удар, она дёрнулась, инстинктивно закрыла лицо руками, затем помассировала веки и абсолютно искренне ответила:
– Врать не буду: нравилось. Всё время нравилось. Он, по сути, ни к чему меня не принуждал. Но и выбора у меня не было. Поверь, когда они уедут, всё это закончится.
– Понятно.
Василий решил прекратить этот никчёмный разговор. Впервые его жажда жизни и свободы утихла. Впервые ему стало наплевать на себя, жену, семью. Пусть подонки-бандиты делают что хотят, пошли они все!!!
Остаток дня прошёл смутно. Погода умудрилась поменяться три раза, от чего сильно разболелась голова у Ирочки, а заодно и у её мамочки. Даже Жора отнёсся с пониманием и весь вечер не приставал. Несмотря на ограниченный интеллект, он понимал, что нормального секса при плохом самочувствии не получится, и молча смотрел телевизор, попивая пиво и громко рыгая на весь дом. А под вечер его вдруг пробрало. Открыв с ноги дверь в комнату супругов Муриных (оба они в этот момент спали на разных краях кровати), он громко произнёс:
– Вставай, киса! Кататься поедем!
Он был несильно пьян, но в таком состоянии за руль было лучше не садиться. Светлана непонимающе смотрела на него спросонья, Василий, неохотно приоткрыв глаза, равнодушно усмехнулся: бандюга, видимо, захотел секса в машине. Наивные мысли, что так нельзя, что надо бороться за свою жену, его уже не посещали. Света начала сонно одеваться. Едва она натянула на себя сарафан и потянулась к висевшим на спинке стула трусикам, как бандит схватил её запястье со словами:
– На хуй они нам! Поехали резче, блядь!
Мурин закрыл глаза. Краем уха он услышал на веранде лёгкую возню и несколько звонких шлепков. И шёпот: «Нет… Ты же хотел покататься…». И раздражённый бугристый мат. И хлопок закрывшейся двери. И пустота в душе. Глаза в таком состоянии лучше не открывать.
Однако вскоре пришлось открыть. «Это ещё что за канитель?» – послышался с веранды изумлённый голос Иваныча. Затем, грохот, выламываемая дверь, крики: «Лежать, суки! Всем лежать, блядь!». Мурин открыл глаза. Затем встал с кровати. Он был готов истерически засмеяться. Но не успел. Дверь распахнулась, и безумный спецназовец в маске ударил его прикладом в нос…
…Когда он очнулся, всё уже было по-другому. Или почти всё. За исключением плачущих детишек, которые в последние дни были просто молодцами, а теперь, когда всё уже кончилось, не удержались и расплакались. Обычное явление. Увидев, что папа очнулся, они стали его обнимать, слёзы усилились. «Где же ваша мама?», – чуть было не спросил у них Василий, вовремя догадавшись, что такой вопрос им задавать рискованно. И только тут он заметил стоявшего перед ним и детьми мужчину. В руках у него была рация.
– Стало быть, вы – Василий Мурин, и вы звонили, так? – спросил он. – Майор Сидоренков, я из Федеральной Службы Безопасности. Дети целы?
– Вы целы? – спросил Мурин у вытиравших слёзы чад. – Они целы. А где…
– Хороший вопрос, Василий Витальевич, – перебил Сидоренков. – Я не знаю. Насколько я понимаю, жена ваша уехала как раз перед нашим визитом? И, по-видимому, была не одна? Вам повезло, что банда к вам заявилась крупная, давно разыскиваемая, так что её теперь все по дороге выпасают. Думаю, далеко они не уйдут.
– А что… с этими? – Василий ещё не отошёл от второго удара в нос, поэтому формулировал свои мысли чересчур примитивно и непонятно. Однако опер всё понял.
– Одного пришлось застрелить насмерть. Вот он там лежит… Это их главарь – Романов Илья Ильич, обычно он всем представляется Иваном Иванычем. А у второго несколько ранений (помимо того, с которым он тут у вас валялся), уже везут в больницу, но врачи говорят, что вряд ли выживет.
Мурин кивнул. Однако успокоение или хотя бы облегчение никак не приходило. Ира вытерла слёзы рукавом и тихо попросила:
– Пап… Хочу молока.
Мурин поцеловал её в лоб и тихо пробормотал:
– Сейчас, маленькая… Сейчас. Вы последите за детьми?
– Конечно, мы тут ещё час точно будем, – Сидоренков уверенно закивал головой. – Идите, не бойтесь.
Магазин был недалеко, но поскольку Вася еле ноги волочил, дорога казалась ему адской. И нос болел, но кровь почему-то не текла. Он пошарил в кармане: деньги были на месте. Небогато, но на молоко и хлеб для детей хватит. Очереди почти не было, так что он довольно быстро купил всё, что нужно и через минут пять вышел на свежий воздух. И тут его внимание привлекла знакомая машина. Протерев глаза, он понял, что перед ним вдруг откуда-то оказалась его «пятнашка». Василий подумал, что бредит. И вдруг оттуда выглянуло нетрезвое лицо Жоры.
– Ну чо, не поймали ещё? – спросил он, рыгнув недавно выпитым пивом. За его спиной рассмеялась Светлана.
Мурин не понял, что именно спрашивал у него бандит, возможно, и сам Жора не совсем понял смысл своей пьяной речи. Но Василий подошёл поближе. Бандит таращился на него непонимающими глазами. А за спиной никак не переставала смеяться Света. Из одежды на ней была мужская футболка, явно принадлежащая голому по пояс бандиту. Короткая футболка, до низа живота даже не достает, оттуда светлый кустик проглядывает, а ноги и ягодицы вовсе голые. Василий смотрел на неё полуприкрытыми глазами. Он уже не знал, как реагировать. Очень сильно хотелось плюнуть и уйти. Подавляя в себе тошноту и головокружение, он пробормотал:
– Вас ищут…
– Хе! – гаркнул бандюг, почесав затылок и заводя двигатель. – Хуй найдут! Мы щас укатим!
– Ты едешь с ним? – спросил Василий. Это было последнее, что он хотел узнать. Света посмотрела на него по-детски умоляюще.
– Ну, я так… покататься… пригляди пока за детками.
– Покататься? – в любой другой день Вася, наверное, уже впал бы в истерику. – Понятно. Всего наилучшего…
– Вась, ты что обиделся, что ли? – уходя, Василий спиной услышал неприлично пьяный и, похоже, не только от алкоголя, голос жены. – Вась?! Нет, ну, правда, Вась… Я же одного тебя люблю… Ты не думай, у меня с Жориком ничего серьёзного. Слышишь, Вась, не забудь детей покормить! И прими «но-шпу», у тебя, по-моему, голова болит.
Она ещё долго несла что-то в таком же духе, но Мурин уже не слушал. Он шёл по дороге обратно к своему дому. Плевать на машину, дачу, жену… Главное – детей отсюда увезти. Позади себя он услышал рёв двигателя машины. Постепенно, по мере удаления машины, стихал и звук работающего мотора «пятнашки». Удалялась куда-то и Света. Возможно, навсегда.
Придя обратно в дом, Василий ничего не сказал сотруднику ФСБ. Приложив к носу лёд, он начал собирать вещи и детей…

Несколько дней прошли незаметно. Дети почти полностью оправились от шока. Гриша вообще стал необычайно самостоятельным, сам стал готовить, убирать, следить за сестрёнкой как образцовый старший брат. Василий радовался за них, искренне радовался, но сам пока отойти не мог. Он долго думал, что же сказать Светиным родителям, если они случайно позвонят, как однажды телефон зазвонил в одиннадцать вечера. Сомнений не было – звонили они. Плюнув на всё, Вася снял трубку. Но оттуда почему-то послышался голос майора Сидоренкова, который Мурин узнал сразу. «Фээсбэшник» оказался краток:
– У вас, Василий Витальич, есть моя визитка. Приезжайте к нам в отдел. Есть срочная информация про вашу жену.
Не раздумывая, Василий неторопливо оделся, он всё в последнее время делал неторопливо. Потом, покормил детей, дал наставления Грише, вышел на улицу и поехал в отдел ФСБ на такси. Ехать оказалось недолго. Правда, таксист как-то странно посматривал на Мурина, должно быть, знал, что за здание находится по этому адресу, и принял Мурина за комитетчика. В другой ситуации это показалось бы забавным.
Майор встретил Василия внизу, на лестнице. От «фээсбэшника» сильно несло перегаром. Докурив, он проводил Мурина в свой кабинет. Василий сел на холодный жесткий стул. Сидоренков рылся в бумагах.
– А, вот! Нашли вашу жену, Василь Витальич! Повезло вам – она жива. И совсем малость нездорова. Сейчас её осматривают медики в больнице, тут недалеко… Нашли мы их в тот же день, они уехали-то совсем недалеко. Проехали километров пять-шесть, бензин закончился, и они остановились у какого-то столба. А мимо – наши люди на машине. А эти двое в машине голяком лежат и пыхтят друг на дружке. Наши ему: «Руки, падла!», а ему по барабану: лежит там и пердолит вашу супругу, а она там стонет как в немецкой порнушке, на всю Ивановскую, как ни в чём не бывало… Могу обрадовать: вашего «молочного братика» больше нет, он сопротивление при аресте оказал, пришлось пристрелить… А вашей, кстати, по хуй было, лежит и дальше, ноги раскинув…
Помолчав, майор потёр виски, кашлянул и совсем другим тоном произнёс:
– Вы простите меня, Василий, я не хотел всего этого говорить, вам, наверное, жутко неприятно слышать все эти чёртовы подробности. Настроение у меня просто не очень, тоже с женой нелады… Я отвезу вас в больницу прямо сейчас, если хотите. Медики уже наверняка закончили свою работу, так что вы сможете сразу же забрать её домой. Едем?
Не сказав ни слова, Василий почти незаметно кивнул и пошёл спускаться вниз. Сидоренков счёл эти действия как положительный ответ и отправился вслед за Муриным. Машина ждала внизу.
Через час Мурины были дома. Всем семейством. Дети, к счастью, заснули ещё до прихода родителей. За всю дорогу они не перекинулись ни словом. Света выглядела напуганной, на ней совсем не было лица, косметики и почти совсем – одежды, только одолженный у «фээсбэшников» плащ и босоножки. Они сняли обувь, Света с наслаждением обула ноги в тёплые домашние тапочки. Мурин пошёл в спальню, жена устремилась за ним. Он сел на кровать, жена скромно присела на стул напротив. Василий оглядел её. Чужая, пахнущая как-то незнакомо, в чужой одежде. Они долго так сидели, неизвестно сколько. Наконец, она вдруг спрыгнула со стула, словно с какой-то высоты, опустилась на четвереньки, подползла к мужу и уткнулась щекой в его колено. Внешне Василий оставался бесстрастен, но внутри у него моментально похолодело. Задрав штанину его брюк до бедра, Света стала медленно и очень покорно покрывать её поцелуями, нежными и ласковыми. Затем она подняла на него глаза, в которых как в блюдцах стояли слёзы. И прошептала:
– Что мне сделать, чтобы загладить свою вину, милый?
– Не знаю… – Внешнее спокойствие Мурина уже начало давать слабину, и он попытался встать, но Светлана обвила руками его ноги и повисла на них. Василий сел обратно, из глаз потекли слёзы. Он старался не всхлипывать, но куда там, слёзы-то уже текли…
– Поплачь, милый, – сказала ему незнакомая женщина у его ног. – Мне тоже очень больно. Поплачь, а я пока сделаю тебе приятно…
Он чувствовал, что-то происходит, но не мог понять, что. Чьи-то руки отняли с него штаны, трусы… Чьи-то губы стали целовать его плоть… И стало тепло… Приятно, как приятно… Светлана стояла на коленях и целовала член родного мужчины. Это было самое подходящее описание: не «своего», не «любимого» – родного! Он дергался, как будто попал под напряжение, дёргался ещё минуту после того, как всё закончилось. Потом он позволил жене помочь себя раздеть и уложить в их супружеское ложе. Она приняла душ и присоединилась к нему. Своими ногами он почувствовал холодные Светины ступни… Она прижалась к нему, уткнулась лицом в грудь, разрыдалась, наконец-то разрыдалась по-настоящему. Вася непослушной рукой гладил её по голове, по плечам, по спине. Ему стало немного легче. И он чувствовал облегчение своей жены, пришедшее вместе с неудержимыми слезами. Они заснули под утро. Зато хорошо выспались.

Один месяц сменял другой, всё постепенно заживало. И моральные раны, и физические уже не так саднили. Семья Муриных перешла к новому периоду жизни. Теперь это уже был не расцвет их семейного взаимосуществования, а отходняк после жестокого безжалостного избиения. Но и этот период им всё же давался, хоть и с грехом пополам. Василий стал больше зарабатывать, и Света ушла с работы, став больше времени посвящать детям. Со временем стали забываться прошлые неудачи, обиды, в общем, всё шло на поправку. У супругов Муриных вновь появился секс. Им нелегко было начать заниматься им снова после всего, что произошло, но они попробовали, и всё получилось. Иногда Света для разнообразия флиртовала с другими, впрочем, и Вася не сидел сиднем, у него стали появляться молодые поклонницы на работе, а вре-менами он даже доводил жену до ревнивых истерик. Но слишком далеко это не заходило. Всё это было разновидностью новой игры, которой регулярно пользовались муж и жена, чтобы завести друг друга.
И вот как-то раз они решили взять отпуск, съездить на юг, на Кавказ. Во-первых, поездка туда обошлась им сравнительно недорого, а во-вторых, у Васи там было много друзей. Они поехали одни, без детей. Первые два дня были просто чудесными. Они купались, загорали, хорошо проводили время. Потом они решили всё же заняться и образовательной программой, на этом особенно настаивала Света. Василий не противился. Правда, в очередную автобусную поездку по красотам местности отправился с трудом. Уж очень ему хотелось поваляться в гостиничном номере, поласкать любимую женщину…
Он пытался делать это в автобусе. Они сидели на передних сиденьях. Вася пытался мельком погладить её загорелую коленку (Светина кожа теперь была насквозь бронзовая), но она лишь раздражённо отмахивалась. Правда, в этих отмашках угадывалась некая возбуждённость.
– Сейчас мы выйдем из автобуса, чтобы насладиться видом панорамы Кавказских гор, – объявила экскурсовод.
И едва открылись двери, как откуда-то из-за дорожной насыпи выскочило четверо человек с бородами и автоматами в руках. Один из них, впрочем, сразу осел на траву, схватившись за живот. Трое других вбежали в автобус. Василий побледнел. Их появление вначале вызвало шок, а затем – запоздалую панику. Перекинувшись парой слов, террористы подняли вверх автоматы, и один из них громко закричал:
– Всэм – тиха! Ныкому – ны с мэста! Автобус захвачэн! Ныкуда далшэ нэ поедэм, пака нэ будут выпалнэны нашы трэбаваныя! Всэм сыдэт!
«Вот и приехали, – подумал Василий. – Поехали покататься. Полюбовались пейзажами, мать их за ногу…»
– Эй ты! – обратился один из бородачей к Светлане. – Ты – мэдсэстра?
– Нет! – вскрикнула Света. – Я…
– Нэважно, бель-лядь! – кавказец требовательно схватил её за руку, поднял с места и потащил её за собой. – Надо друга пэрэвязат, паможэш…
Света беззащитно оглянулась на мужа. Тот сидел неподвижно, словно прирос к сиденью. Возможно, он должен был им воспрепятствовать, возможно, он должен был слепо броситься на террористов, рискуя жизнью и без шансов на успех. Но он этого почему-то не сделал. А бородатый террорист уже с приподнятым настроением весело бормотал:
– Странна, что нэ мэдсэстра… А с выду – тыпычная!
И он звонко шлёпнул её по заднице. Василий обречённо откинулся в кресле. Отдых опять не задавался с самого начала!

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную