eng | pyc

  

________________________________________________

Something
КАЗНЬ РАБЫНИ
 

Двумя тонкими ремнями палач связал ей руки за спиной – запястье к запястью, локоть к локтю…
Ремни глубоко впивались в кожу, но рабыня не могла пожаловаться. Голосовые связки ей порвали семь лет назад – в тот же день, когда раскалённым железом выжгли на бедре рабское клеймо, надели ошейник и короткую ножную цепь, и вставили в нос кольцо. С тех пор рабыня ни разу не носила одежду, ела только из миски на полу и спала на тонкой циновке. Она верно служила в доме хозяина, была послушной и предупредительной днём, и нежной и ласковой ночью.
Рабыня была молода, хотя не знала точно, сколько ей лет. На вид – двадцать или чуть больше. Тонкая, с приятной округлой грудью, тугой попкой и стройными ножками. Как рабыне для удовольствий, ей давали возможность ухаживать за собой, и чистая нежная кожа была ее главной гордостью и единственным богатством…
Палач привязал тонкий длинный шнурок к носовому кольцу рабыни и вел ее за этот жестокий поводок. Рабыне хотелось плакать от страха, но сопротивляться она не могла. Стоило хоть чуть-чуть заупрямиться, как кольцо дергало вперед, а резкая боль в носу быстро изгоняла из хорошенькой головки всякие вредные мысли. За долгие годы неволи рабыня прочно усвоила правило – чтобы меньше мучиться, надо подчиняться и делать то, что приказывают.
Поспевая за палачом, рабыня быстро-быстро семенила скованными ножками. Она давно сжилась со своими оковами и даже могла бегать в них. Пятками не касаясь земли, опираясь на переднюю частью стопы, она быстро переставляла ноги точно на длину цепи – чуть короче локтя. После такого «бега» болели натруженные икры. Но только так можно поспеть за высоким мужчиной, который даже не думает укоротить шаг ради рабыни.
Палач вывел ее на задний двор, окруженный стеной и постройками. Тут стояла Г-образная виселица с длинной лапой. Провинившихся рабынь вешали тут за руки и наказывали плетьми. Если же вина была чрезмерно велика, рабыне вырывали кольцо из носа, отрезали язык, брили налысо и, обезображенную, отправляли на ферму, где ее ждал тяжкий труд от зари до зари и каждодневные надругательства надсмотрщиков.
Но сегодня все будет по-другому.
Уже ничего не соображая от страха, рабыня пробовала упираться. Виселица пугала ее до смерти. Палач усмехнулся и дернул поводок. Рабыня несчастно заскулила. От резкой боли в носу в глазах заплясали искры, и она послушно сделала несколько шагов вперед. Подтягивая за носовое кольцо, палач с легкостью подвел ее к столбу виселицы, а затем привязал шнурок-поводок к высоко вбитому гвоздику.
Когда зрение прояснилось, рабыня с ужасом наблюдала, как палач мастерит петлю-удавку из тонкой веревки и перекидывает другой ее конец через лапу виселицы. Закончив подготовку, он ушел в дом.
Рабыня осталась одна, привязанная за нос к столбу. Голая. Связанная. Приговоренная.
Шнурок провисал недостаточно, чтобы перегрызть его. Рабыня вставала на цыпочки – но все равно не доставала до поводка зубами. Стянутые за спиной руки болели. Рабыня прижимала локти и запястья покрепче друг к другу, чтобы ослабить боль, но мышцы быстро уставали.
Жить хотелось безумно.
Слабый тонкий шнурок надежно держал рабыню у виселицы. Узел висел прямо перед глазами, она легко могла бы его распутать или порвать! Рабыня извивалась по-всякому, пытаясь достать узел, но ничего не получалось. Руки были так жестоко связаны за спиной, что она уже переставала их чувствовать.
Рабыня могла только плакать и ждать своей участи.

Наконец, дверь открылась, и во двор вышел хозяин. Рядом с ним ступали жена, палач и две нагие рабыни в ошейниках и коротких ножных кандалах. Палач принес и поставил для хозяина складной стул. Жена – скромная и добрая женщина, даже дома закутанная в двадцать покрывал с головы до ног, – замерла позади супруга. Одна рабыня встала на колени сбоку от стула, держа в руках поднос с вином и фруктами. Другая опустилась между ног хозяина, чтобы ласкать языком и губами его мужское естество.
Хозяин взял в руки бокал с вином и жестом приказал начинать.
Палач кивнул и направился к виселице. Приговоренная рабыня не знала, как спастись. В отчаянии она легонько дернула носовое кольцо, но боль вернула ее обратно. Кому нужна рабыня с порванным носом? Может быть, хозяин еще пощадит ее?
Или не пощадит?
Палач присел рядом, достал два ремня и начал сноровисто связывать рабыне ноги – в щиколотках и под коленями. Рабыня не сопротивлялась. Она только бросала умоляющие взгляды своему хозяину и повелителю.
Хозяин равнодушно смаковал вино и поглаживал по волосам недавно купленную наложницу. Вышколенная рабыня для удовольствий послушно склонилась над его мужским достоинством. Спинка изящно прогнулась, скованные лодыжки расставлены так, чтобы цепочка кандалов провисала, но не задевала пол. Остренький дрессированный язычок умело ласкал хозяйский член…
Палач развязал шнурок, державший рабыню за нос. От страха та совсем обмякла в крепких мужских руках. Палач легко поднял ее и поставил на трехногий табурет под петлей. Тонкая удавка обвила хрупкую шейку. Палач поправил волосы и затянул петлю потуже, так чтобы узел оказался под левым ухом.
Рабыня не сопротивлялась.
Она все еще не верила, что все закончится вот так. Долгие годы она верно служила хозяину. Всегда была послушной и ласковой. Ее тело, душа и сама жизнь принадлежали господину. Рабыня не понимала, за что ей такое жестокое наказание.
Но хозяин не собирался ничего объяснять. Он надавил на затылок новой наложнице, и та послушно заглотила член, пощекотав языком мошонку. Закатив глаза от экзотического наслаждения, хозяин лениво махнул рукой.
Получив условный знак, палач приподнял рабыню за бедра и ногой откинул табурет. Несчастная замерла у него на руках. Осторожно, чтобы ничего не сломать раньше времени, палач опустил и отпустил рабыню.

Петля с силой сжала тонкую шейку, причиняя ужасную боль. Маленькая головка под давлением узла завалилась набок. На милом личике застыл уродливый оскал боли, страха и нечеловеческого напряжения.
Рабыня отчаянно задергалась всем телом. Она то поджимала к себе ноги, связанные в лодыжках и коленях, то с силой выбрасывала их вниз, пытаясь подпрыгнуть и ослабить давление удавки. Крутила бедрами, извивалась и изгибалась вперед-назад. Руки ее, стянутые за спиной ремнями, беспорядочно двигались вверх-вниз, тщетно пытаясь дотянуться до горла.
Дешевая рабыня изо всех сил боролась за свою беспросветную жизнь.
Но все напрасно. От резких рывков петля лишь сильнее стягивалась на горле. Тонкая веревка все глубже впивалась в кожу. Воздух в легких заканчивался – уже закончился! – и в груди разгорался пожар. В какой-то момент этот огонь стал сильнее, чем боль в передавленной шее.
Желание дышать было нестерпимым. Рабыня уже не скалила зубы от боли, а широко открывала рот, пытаясь заглотить хоть немного воздуха. Язык неприлично вылез изо рта. Лицо покраснело.
Агония близилась к концу.
Безумных бессмысленных рывков становилось все меньше. Рабыня медленно подтягивала колени к животу, выгибала руки за спиной, пытаясь добраться до петли – и вдруг резко выбрасывала их вниз. Висела сколько-то времени неподвижно, ужасно хрипя, пугая добрую жену хозяина, а потом снова тянулась скрюченными пальцами к веревке.
Рабыня отчаянно хотела жить. Но что бы она ни делала, стальная хватка удавки не ослабевала. Петля крепко держала свою жертву за горло, и сопротивляться ей было невозможно.

Член хозяина окреп под умелыми ласками нагой наложницы. Вид повешенной рабыни очень возбуждал. Связанная по рукам и ногам, совершенно беспомощная, она дергалась в петле, будто пойманная на жестокий крючок маленькая рыбка…
Наконец, рабыня повисла почти без движения. Лишь слабые судороги сотрясали безвольное тело. Лицо стало пунцовым. Длинный прикушенный язык вылез далеко изо рта, и с него на грудь капала кровавая слюна.
Поняв, что развязка близка, хозяин сильнее надавил на затылок наложнице. Та задыхалась, но послушно терпела, боясь оказаться на месте несчастной подруги. Самый кончик члена, напряженный до каменности и чувствительный, глубоко проник в ее глотку. Обученная наложница старательно массировала его глотательными движениями.
Повешенная рабыня последний раз дернулась, потом чуть-чуть подогнула ноги и описалась.
Хозяин бурно излил свое семя в горло наложницы – так глубоко, что ей даже не пришлось глотать. Наложница отдышалась и принялась старательно чистить язычком полуопавший член господина.
Палач накинул тряпку на лицо казненной, чтобы скрыть уродливую гримасу.
Хозяин допил вино и отведал нарезанных фруктов, пока жена наполняла кубок. Мертвое, но еще прекрасное тело возбуждало его. Не далее как вчера он ласкал эти груди и раздвигал эти бедра – а теперь груди измазаны кровавой слюной, а бедра залиты мочой. Вчера рабыня стонала под его мужским напором – а сейчас всякая жизнь покинула ее… Член хозяина опять восставал, и наложница принялась за дело. Жена подала мужу и господину вновь наполненный кубок.

Тело рабыни провисело на заднем дворе до следующего утра. Потом палач помог кузнецу снять с нее оковы и ошейник, и оттащил труп на псарню. В конце концов, она была всего лишь безродной рабыней для удовольствий, и копать для нее могилку никто не хотел. Сторожевым псам тоже нужно есть.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную