eng | pyc

  

________________________________________________

Лауреат приза читательских симпатий Ника-2010

Смотритель
ГОЛОПОПИК

Я ненавидел эту сволочь.
Она запорола мой лучший проект, а теперь из меня же и козла отпущения делала.
Ну да, год кончается, а наше отделение не вышло на те великолепные перспективы, которые она обещала руководству. Значит, нужен виноватый.
И судя по всему, им буду я. Черт!
Кто бы знал год назад, что все так обернется. Я считался весьма перспективным менеджером. Все, в том числе и я, считали, что я стану следующим начальником отдела.
И тут к нам назначают эту Марину. Врать не буду, и фигура хорошая, и мордашка классная. Смуглая, волосищи до пояса.
Этакая красотка из индийского кино, которые наши матери так обожали.
У нас народ слюни распустил, но она всех обломала.
Говорят, она была балерина Мариинского, из массовки. Потом удачно вышла замуж за какого-то бандита, мужа потом пристрелили. По слухам, брак был не сахар, так что мужиков она теперь на дух не переносит и отыгрывается на них при каждом удобном случае.
Ну, а мы с приятелем как во время совещания пошептались, она на меня накинулась. Мне бы промолчать. А я в бутылку полез. Ну, и понеслось. В общем, судя по всему, осталось мне на фирме работать пару недель от силы.
Ну вот, прихожу я с утра. Поработал малость, и пошел по известному маршруту, куда и цари пешком ходят. В общем, по нужде.
Открываю дверь, смотрю наша уборщица тетя Маша сапоги моет, злющая-презлющая. Не свои, конечно. Высокие, да еще с острыми носками и на каблуках. Модные, черные такие сапожища.
Ну, я ей говорю:
– Теть Маш, с обновкой тебя. Когда обмывать-то будем?
А он мне в ответ:
– Какая на х… обновка? Я тут у вас уборщица или кто? Эта меня ваша е…ая Марина поймала. И сказала, чтобы я ей сапоги новые помыла. Она новые сапоги купила, да замарала. А я мой, на х…!!!
Ругается, а сама внимательно так рассматривает и говорит:
– Я внучке такие хочу купить. Как думаешь?
Я ей:
– Теть Маш, они ж, небось, дорогущие.
А она мне:
– Дорогие, да, но в нашем магазине «Обувь», что за углом, такие же продаются. Потяну, хоть и со скрипом, – а сама сапоги крутит, смотрит. – У вашей-то шалавы ножка маленькая, тридцать седьмой размер.
Женщина есть женщина.
В общем, пока мы болтали, помыла она эти сапоги, поставила под батарею сушиться. И пошла по своим делам.
Я тоже свои дела сделал, стою, курю. На сапоги посматриваю.
Красивые сапожки, остроносые, кожаные, высокие.
А хозяйке насолить хочется, спасу нет. Ну, сначала думал кнопку положить. Была даже мысль отлить туда, чтобы… ну, пахло короче.
Но, честно говоря, теть Машу жалко подставлять.
И тут пришла ко мне идея. Хорошая такая идея.
Собрался я быстренько и в тот обувной магазин побежал.
Смотрю, точно, стоят такие же сапоги. И размеры есть всякие разные.
Я продавщице и говорю:
– Дайте мне, пожалуйста, тридцать пятый размер. Хочу девушке сюрприз сделать.
Ну, мне завернули все честь по чести. Я снова в туалет, меняю сапоги местами. Только поменял, вбегает теть Маша:
– Охти, разоралась наша царевна. Ей сейчас каких важных партнеров встречать в аэропорту, а сапог нет.
Схватила сапоги и бежать.
Так, думаю, значит, сейчас наша красотка поедет в аэропорт, потом, как водится, в ресторан. Пустячок, а приятно.
Ну, в общем, взял я ее сапоги, положил в коробку и пошел работать.
Часика три четыре походит. А часам к трем меня торкнуло.
А вдруг, когда она сапоги снимет, она на размер-то глянет?
И решил я тогда обратно ее сапоги ей подложить.
Выждал, пока секретарша из предбанника выскочила. Зашел в быстренько в кабинет. Смотрю, рядом комната отдыха для начальства.
Там ее туфли стоят, в которых она по офису ходит.
Так, думаю, понятно. Сейчас поставлю сюда ее обувь.
К четырем она точно вернется, в четыре у нас планерка.
Я тогда свой подарочек тихонечко и возьму.
Зашел, неприятно, сам уже не рад, что ввязался.
Смотрю, а там у нашего директора ноутбук подключен.
А на экране отдельные окна. И там весь наш офис. Ну, думаю, ничего себе. И тут вижу, идет к кабинету наша мадам. Быстро идет.
Я перепугался, ну, думаю, все. Выскочить я не успеваю.
А комнатка маленькая. Сбоку кресло-раскладушка, перед ней столик, на нем ноутбук. Рядом другой столик со скатертью, стоит пара бутылок Пепси. И все. В общем, струхнул я.
И полез под столик сбоку, где хоть скатерть была. Скрючился там в три погибели. В руках проклятая коробка, внизу какие-то туфли дурацкие.
И тут в кабинет входит она. Хлопает дверью. В селектор секретарше буркнула:
– На ближайшие двадцать минут меня нет.
И прямиком в комнату отдыха. Заходит, закрывает кабинет на замок. Кидает на столик сумочку, плащ. Падает в кресло, ноги на стол. Она, когда в кресле сидит, мне ее видно почти целиком. Разлеглась вся в своем костюмчике деловом. Девчонки болтали, из Парижа. Строгий такой. Пиджак, брюки. Ну и рубаха там, ремень, сапожки из-под брюк торчат.
Разлеглась и причитает.
– Ой, ножки, мои ножки. Чертовы сапожки. Ну, на хрена я эти новые сапоги надела?. Повыпендриваться, дура хотела.
Я слушаю, а сам дрожу. Скатерть-то на столике короткая.
Наклонится стервочка наша, и пиздец.
Она тем временем ногу согнула, чтобы сапоги расстегнуть. А сапоги-то высокие, брюки задирать неудобно. Она ногу распрямила. Вздохнула.
– Чертовы китайцы, все переперчили, сволочи узкоглазые.
И протягивает руку к моему столику. Берет бутылку Пепси со стола, выпила ее залпом почти всю. Потом другую взяла, потягивает.
А другой рукой расстегнула пиджак, так что он весь распахнулся.
Потом на рубашке сверху и снизу по паре пуговиц расстегнула.
Засунула руку себе куда-то под бюстгальтер. То ли поласкала, то ли поиграла. Снова затянулась Пепси. Где-то минуту так полежала.
Потянулась всем телом. А тело-то у нее красивое, слов нет.
Смотрю, начинает с ремнем возиться. Он у нее красивый, дорогой.
В общем, расстегнула она этот ремень его. Потом молнию на ширинке.
Потом снова Пепси отхлебнула. Поставила бутылку на стол, уже пустую.
Вздохнула, поднялась. Пару раз дернула попой.
Брюки вниз и съехали.
Не совсем, правда, внизу сапоги мешают. Но до щиколоток точно.
А мне снизу-то все видно. Правда, до пояса, но все равно.
Зрелище – ваах!
Ноги длинные, стройные. В черных чулках. И в моих сапогах. Красиво, черт возьми!
Подымает ногу, расстегивает сапог, снимает, потом второй. И тут эта стерва садится на корточки.
Я чуть со страху не обоссался, честное слово.
Слов нет, вид шикарный, видь она спиной ко мне сидит.
И попка красивая, спору нет.
Но эта сука головой крутит и говорит:
– Так, куда я свои туфли-то зашвырнула?
А туфли-то подо мной.
Ну, думаю, все. Конец коту Ваське.
Не просто вышибет, а такие рекомендации даст, что меня в дворники не возьмут.
И тут звонок. У нее на мобиле каждый человек под своей мелодией.
А это, судя по звонку, наш генеральный. Она ругнулась, встала и пошла, семеня, к столику. Брюки-то вниз съехали.
Взяла телефон одной рукой, и начала разговаривать.
На столик присела, ногу на ногу закинула.
– Да, Владислав Игоревич (точно шеф), приняли гостей, всем довольны, все в порядке.
А сама вжик, молнию на ноге расстегнула. И сапог скинула.
-Да, Владислав Игоревич, контракт готов.
И снова вжик, второй сапог скинула.
Встала, смотрю, снова зараза наклоняется, туфли ищет.
И вдруг слышу:
– Сейчас посмотрю, Владислав Игоревич.
И засеменила в кабинет. Точнее начала семенить, потом ножками тряхнула. Сапог нет, так что из брюк она просто выскользнула.
И пошла в кабинет, прижимая трубку к уху. Стоит, зараза, за своим столом, спиной ко мне, чего-то в компьютере смотрит.
Сексуально стоит, слов нет. Сверху пиджак полурастегнутый, снизу чулки. И попа почти голая (трусики тонкие) между чулками и пиджаком так и мелькает.
Я понял, сейчас она вернется. В общем, не вставая, на четвереньках к двери подкрался, и осторожненько дверь прикрыл. Взмок весь.
Сначала туфли ее вытащил, на середину поставил. А что толку. Но ведь поймет же. Да и мятые они, после меня-то.
Смотрю, а у меня под ногами ее штаны лежат. И тут меня осенило.
В карман залез, ключи хвать.
Подполз к приоткрытой двери. Вдруг слышу:
– Одну секунду, Владислав Игоревич, это у меня в сумке.
А я уже около двери.
И тут:
– А, нет, нашла в компьютере, – и дальше ля-ля-ля.
Я со страху, честно говоря, чуть не описался.
Сижу на четвереньках, дрожу, ключи перебираю. Их же там на брелке много. Смотрю, два похожие на наши, офисные.
Первый залез, но не подошел.
Второй, слава богу, сработал.
Я так на пол и опустился.
Смотрю, на столе ноутбук, а там разные помещения, в том числе и кабинет, где сидит наша красавица. Я кое-как до кресла доплелся, сел, смотрю в ноутбук.
А наша Мариночка уже телефон положила, сидит в кресле, что-то в компе смотрит.
На дверь покосилась, на часы взглянула.
И начала мышкой что-то в компьютере искать.
Нашла, щелкает.
Смотрю, пиджак на пол скинула.
Села в кресло, последние пуговицы на блузке расстегнула, рубаху с пиджаком скинула.
Руку за спину завела. Чегой-то там пошуровала. И бюстгальтер вниз съехал, она его подхватила и на пиджак сверху положила. Потом стащила с себя трусики, и тоже на пиджак сверху кинула.
Ноги в чулках на стол забросила.
Сама чего-то там смотрит в компьютере, одной рукой мышкой управляет, а другой между ног у себя орудует.
Присмотрелся, а она картинки какие-то с мужиками голыми рассматривает.
И между ног себе рукой чешет.
Я сижу, она сидит. Минут десять так сидела.
Потом как-то выгнулась вся. Видать, кончила.
А тут по селектору сигнал:
– Марина Юрьевна, вы просили напомнить, что совещание через пятнадцать минут, – Галочка, наша секретарша, старается.
– Спасибо, Галина.
Полежала в кресле еще минуту.
Встала, подошла к шкафу. Смотрю, а у нее там на боковой стенке зеркало висит.
Встала перед зеркалом. Из одежды только чулки.
Перед зеркалом покрасовалась – зрелище классное, честно скажу.
Потом прическу поправила, пошла к столу.
Салфетки достала. Подтерлась там, потом подмышки тоже.
Потом Рексоной себя подмышками погладила.
Надела трусики, бюстгальтер, рубашку, пиджак.
Все застегнула. Повернулась лицом к столу.
Вдруг усмехнулась.
– От Балда Ивановна, – и пошла к двери кабинета.
Шаг сделала, к двери подошла. Толкнула.
Заперто. За ручку дерг. Бестолку. Она снова дерг.
Она руку в карман сунула, а там голые бедра, штаны-то в комнате отдыха остались. Кстати говоря, плащ и обувь там же где.
Побелела вся, вниз смотрит на ноги в колготках. Тут стук в дверь.
Она рот приоткрыла, присела чуток, на входную дверь смотрит.
Снова ручку дернула, потом ногой уперлась, чтобы открыть. Бестолку.
Потом шмыг за стол. Села.
Что ниже пояса, из-за стола не видно.
Она секретарше по связи и говорит:
– Входите.
Смотрю, совещание начала проводить. Все честь по чести.
Сидит, руководит, кофе помаленьку попивает.
Меня вспомнили добрым словом. Таким добрым, что хоть сейчас вешайся. Потом совещание закончилось. Она все сидит.
Народ вышел.
Смотрю, расслабилась наша красавица. Дождалась, когда в кабинете никого нет, кроме нее, снова к двери. Сначала плечом ударила. Потом ногой уперлась. Но дверь крепкая, шуметь она, опять же, не хочет.
Потом к ней кто-то на прием попросился. Потом еще какие-то дела.
Она в кабинете сидит, я у нее в комнате сижу.
Я начинаю думать.
Выйти из кабинета без штанов она не может. Выйти из комнаты, не пройдя через кабинет, я не могу. Ситуация патовая.
Сижу, смотрю. Ну, по комнатам посмотрел, кто что говорит, кто что делает. В общем жду.
Время уже полшестого. Смотрю, наша красавица ерзает чего-то.
Причем все больше и больше.
Вдруг она вскакивает, приоткрывает дверь и смотрит в щелку.
Тут до меня доходит.
На моих глазах наша голопопая (в данный момент) Марина Юрьевна выхлебала за раз две бутылки пепси и чашку кофе.
Да еще в ресторане, судя по ее словам, запивала китайские приправы дай бог.
Так что в районе мочевого пузыря давление у нее явно повышенное.
То-то она, бедная, ерзает, да в туалет без штанов как пройдешь?
Наконец, семь часов. Конец рабочего дня. Секретарша уже ушла.
Красотка ерзает все больше. Вдруг смотрю, она пиджак задрала. А на трусиках уже пятно, видать, красотка наша уже потекла.
Время семь, из офиса народ уже почти ушел, но не весь.
А Мариночка-то наша ножками дерг, да дерг.
Вдруг, смотрю, схватилась за писю, согнулась.
Потом к двери подошла, приоткрыла, посмотрела. Потом выходит мелкими, осторожными такими шажочками.
Из приемной выглянула, осмотрелась, вроде никого.
Только в комнате по соседству мужики чего-то отмечают.
Она перебежками к туалету, а тут шаги.
Она в комнату переговоров шмыгнула. И затаилась.
Ну, я времени уже не теряю, выскакиваю из ее кабинета, потом через приемную вышел. Осмотрелся, все в порядке, никого нет.
И тут мне мысль пришла.
Резко открываю дверь в переговорную, включаю свет.
Короткое взвизгивание – стоит наша раскрасавица, глаза зажмурила, трусы мокрые.
Я ей весело так:
– Здравствуйте, Марина Юрьевна!
Она глаза открыла, выпучила и стоит, молчит.
Я продолжаю:
– Мы тут с парнями решили сюда перебраться. Ты не против?
Она аж пятнами пошла:
– К…к… куда?
– Да сюда, здесь места больше, – с улыбочкой объясняю я.
Она вдруг как потечет. Прям струя вниз ударила. Тут она вся сжалась, ноги прижала, трусы обеими руками закрыла.
А из пизды все равно течет. И прям ей на ноги. Она стоит, молчит, сама красная.
Я приколоться решил. Издевательски ей так командую:
– Сними трусы, дура!
И тут она взяла и сняла их до щиколоток. Видать, совсем в ступоре была. Ну, из-за того, что она наклонилась, или из чего еще, но фонтан из нее хлынул, прям как из шланга.
В общем, где-то через минуту она закончила.
Колготки все мокрые, хоть выжимай. Сама стоит в здоровой луже мочи.
Я ей сурово так говорю:
– Чего стоишь, дурра. Завтра здесь переговоры будут. Снимай пиджак.
Сняла. Стоит, а глаза как оловянные.
Я ей опять командую:
– Вытирай!
Она на колени встала, вытирает. Весь пиджак свой извозюкала.
Потом на меня снова смотрит испуганно.
Я пиджак рядом положил, говорю:
– Мокрое снимай.
Она молчит, как глухая.
Я на нее аж прикрикнул:
– Колготки и трусы. Живо!
Сняла.
Я снова:
– Снимай рубаху и вытирай себя.
Сняла рубаху, вытирается.
Ну, вроде боле-менее чисто.
Я ей говорю:
– Давай все сюда.
Она точно в ступоре отдала.
Я ей грубо так:
– Лифчик тоже.
Говорю, а сам балдею. Она ж вся такая эмансипированная была, а тут слушается, как под гипнозом.
Тем временем эта краля последнюю тряпку с себя сняла.
Стоит голышом, руки по швам, вся красная, дрожит так, что аж сиськи трясутся.
Я ее за занавеску затолкал, так что только ноги видны. Шмотье взял.
Спрашиваю:
– Где остальная одежда?
Она, вся красная, шепотом мне объясняет – мол, кабинет закрылся, там моя одежда.
Говорю:
– Ладно, подожди.
Пошел в подсобку, взял гвоздодер, взломал ей дверь в комнату.
Смотрю в монитор:
– Стоит наша Мариночка за занавеской, только ноги ниже колена видны. Даже свет не погасила.
Вот только занавеска ее облегает, так что грудяха аж торчит.
Я пришел, открываю занавеску – Марин Юрьевна стоит, как стояла.
Совсем обалдела.
Я ей пальто надел, сапоги опять же. Отвел вниз, поймал ей такси, отослал домой. Потом вернулся в офис, кое-что скопировал, кое-что удалил.
На следующий день прихожу рано в офис. Звонок. Вызывает меня к себе наше начальство. Иду. В приемной секретарши еще нет, зато Марина Юрьевна в дверях стоит. Одета вся так строго, как старинный бастион. Пиджак под горло застегнут, блузка с длинными рукавами, да еще и горло закрывает, юбка аж до щиколоток.
Увидела меня, развернулась и в кабинет пошла.
Села в кресло, смотрит на меня так внимательно и, издевательски улыбаясь, говорит:
– Сам заявление об уходе напишешь, или мне помочь?
Я ей тоже улыбнулся и говорю:
– Сам. Только вот новую заставку для сайта компании сделаю и уволюсь.
Она удивилась так:
– Ты что, заставки делаешь?
Я говорю:
– Да.
Вставляю в флешку в ее комп. И показываю новую заставку. Вся информацию с камер внутреннего наблюдения шла на ее компьютер в комнате. Так что вся ее вчерашняя эпопея была снята.
Ну а я, как уже говорил, все это с ее компьютера скачал и стер, чтоб следов моей деятельности не оставалось.
Получился такой маленький порнофильм про нашу Марину Юрьевну.
А там все. И как она в кабинете себя удовлетворяла, и как без штанов совещания вела. И как она полуголая по коридорам бегала, как в комнате переговоров в свои колготки ссалась, как потом раздевалась догола, как нагишом в комнате стояла.
Она снова вся покраснела и как зашипит:
– Да я ж тебя!!
Я улыбаюсь и говорю:
– Марина Юрьевна, как скажете. Не хотите в заставку, я в интернет выложу. Думаю, многим будет интересно, чем вы в кабинете занимаетесь и как совещания проводите.
Она рот открыла, стоит, молчит. И вдруг как заревет белугой.
Я ее успокаиваю, она за меня цепляется.
Пару минут так она и простояла, уткнувшись в меня.
Потом я ее беру, руки ей разжал.
Смотрю, а в глазах у нее тоже выражение, как вчера вечером.
Оловянное.
Я взял и юбку на ней расстегнул, потом снял.
Она стоит молча.
Тогда я с нее как с манекена пиджак снял, потом руки ей поднял и блузку через голову стянул. Потом бюстгальтер сзади расстегнул.
А она все так же испуганно на меня смотрит и молчит.
Меня это ее молчание так достало, что я подошел, посадил ее кресло.
Стянул с нее трусы, чулки, туфли.
Так что на ней только часы и остались.
Посадил ее за стол.
Собрал ее вещи, отошел к двери.
Вот тут она чего-то говорить начала. Я дверь в приемную резко распахнул. Она как рот открыла, да так и застыла.
Сидит за своим столом, в директорском кресле в чем мать родила.
Сама вся красная, рот открыт.
Я пиджак на кресло секретаря повесил, все остальное в блузку как в мешок сложил.
Потом дверь в коридор приоткрыл и говорю:
– Работайте, Марина Юрьевна.
И ушел.
Когда я из здания выходил, в дверях как раз с секретаршей поздоровался.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную