eng | pyc

  

________________________________________________

Лауреат приза читательских симпатий Ника-2012

Шерри
СНАЙПЕР

Рига, 2003 год. Валерия С., студентка, 19 лет. Убита на оживленной улице выстрелом из снайперской винтовки. Убийца не найден.

Минск, 2006 год. Татьяна К., медсестра, 22 года. Убита в своей квартире выстрелом из снайперской винтовки через окно. Убийца не найден.

Харьков, 2010 год. Ангелина П., учительница, 25 лет. Убита в классе во время урока выстрелом через окно. Непосредственно перед смертью ответила на вызов по мобильному телефону, резко сказав «нет». Звонивший не выявлен. Преступление не раскрыто.

Москва, 20** год. Анна Н., служащая, 24 года...

1. В офисе вечером
2. На улице
3. В офисе днем
4. Дома
5. В комнате для совещаний
6. Хэппи-энд

1. В офисе вечером
День кончился, а я все еще сижу за столом – надо доделать срочную работу. Коллеги давно разъехались, уборщица сделала уборку, заглянул с обходом охранник – а я так и сижу одна в этом огромном офисе.
Зал ярко освещен лампами дневного света. Одинаковые столы отделены друг от друга перегородками кубиклов. Кондиционеры отключены, окна раскрыты настежь.
Бабье лето в этом году выдалось на удивление знойное. Уже догорел ранний осенний закат, наступили сумерки, в переулке за окном зажглись фонари, а в помещении до сих пор жарко. Я сняла жакет и сижу в одной легкой шелковой блузке, да и ее-то расстегнула на пару лишних пуговок, но все равно изнываю от духоты. Передо мной на столе бутылка минералки, мне постоянно хочется пить. Впрочем, работа спорится. Уже без пяти девять. К полдесятому я планирую покончить с этим проклятущим черновиком договора.
Как назло, на столе начинает звонить мой мобильник. Черт! Кому понадобилось меня отвлекать? Уж не Сашенька ли, брошенный неделю назад ввиду полной никчемности, вздумал кинуться к ногам и просить пощады? Сейчас я его быстро, деловито пошлю. И вернусь к работе.
Поднимаю трубку. Номер не определен. Я с нетерпением жму на кнопку: принять вызов.
– Алло?
– Слушай внимательно, – медленно выговаривает незнакомый мужской голос. Он низок, тягуч и неприятно гнусоват. – Не клади трубку. Выполняй мои приказания.
Какой-то придурок.
Я разрываю связь.
В следующий миг мой стакан с пронзительным звоном разлетается на кусочки. Меня осыпает брызгами и осколками.
Взвизгиваю, вскакиваю, опрокидываю стул...
Телефон звонит снова.
– Слушай, говорю, внимательно, – раздельно, чуть ли не по слогам, произносит гнусоватый голос. – Третий раз повторять не буду. Я профессиональный снайпер. У меня винтовка с глушителем. Я в соседнем доме. Ты на мушке. Выполняй приказы и не клади трубку. Будешь слушаться – останешься жива. Понятно я говорю?
Мое сердце оглушительно колотится. Ноги ватные. Я машинально стряхиваю с юбки осколки. Я не осмеливаюсь повернуть голову к окну. Какой-то террорист, рождается в голове первая мало-мальски внятная мысль. Это теракт. Я заложница. Господи, почему именно я?..
– Понятно? – с нажимом повторяет голос в трубке.
– Да, – сдавленно говорю я, – да, да, понятно, я сделаю все, что скажете.
– Умница, Анюта. Стой, где стоишь. Не клади трубку. Не пытайся бежать, не пытайся кричать, как-то еще привлекать внимание. Одно резкое движение – я стреляю. Как меня поняла?
– Все поняла, стою на месте, – лепечу я, – не кладу трубку. Не бегу, не кричу.
Мне все еще страшно до тошноты, но голова начинает работать. Сейчас девять, в полдесятого заглянет охранник с очередным обходом... Нужно продержаться всего полчаса. Делать все, что говорит этот сумасшедший – лишь бы остаться в живых.
Но что ему нужно? Коммерческие секреты? Какие-нибудь номера счетов? И сейчас он потребует, чтобы я залезла в компьютер к боссу?.. Снайпер молчит. Я набираюсь смелости спросить:
– Чего вы хотите?
– А поиграть с тобой хочу, – он издает тягучий смешок. – Отдохнуть, развлечься. Ты мне понравилась. Я решил тебя сделать моей игрушкой, – и командует: – Повернись лицом к окну.
О боже. Развлечься. Сделать игрушкой. Это не террорист, а маньяк, психопат, садист... Я чувствую, как пот градом катится по спине. Не террорист, а гораздо хуже... Господи, ну почему это все происходит со мной, именно со мной?..
Медленно, на ватных ногах, я поворачиваюсь к окну.
Оно огромное, во всю стену, и я вижу свое отражение в стекле с ног до головы.
На мне юбка от делового костюма, бежевая, до колен, и полурасстегнутая белая блузка. Обе в мокрых пятнах то ли от пота, то ли от брызг. Очки сбились наискось. Я скверно выгляжу, но так поглощена страхом, что мне плевать на мой вид. Я дрожу, реально вся дрожу. Мне трудно дышать. Может, сейчас я хлопнусь в обморок?
– Повернулась, молодец, – гнусавит голос в трубке. – Сними очки.
Я подчиняюсь. Продолжая держать в правой руке телефон, левой я снимаю очки и кладу на стол. Я дальнозоркая. Мое отражение тут же расплывается, а дом на противоположной стороне переулка – тот самый, где засел снайпер – наоборот, становится отчетливо виден.
Это многоэтажный жилой дом. Половина окон светится огнями люстр сквозь разноцветные занавески, но другие окна черным-черны, и где-то в одном из них прячется убийца. Меня отлично видно оттуда. Я, наверное, бросаюсь в глаза – единственный человек в единственном освещенном офисе делового центра. Может, кто-нибудь из жильцов заподозрит неладное? Позвонит в полицию? Надежды мало, но эта надежда – все, что у меня есть.
– Распусти волосы, – командует телефон.
Боже мой, зачем?.. Этот психопат все более вторгается в мое личное пространство. Приказы становятся все интимнее и оттого оскорбительнее, но я подчиняюсь. Я вытаскиваю заколку и чувствую, как волна волос рассыпается по плечам.
– Вот так-то лучше, – удовлетворенно замечает снайпер. – Хоть на женщину стала похожа, а не на крысу конторскую.
Следует пауза.
– Ну? Где спасибо за комплимент?
– Да, спасибо, – говорю я (все что угодно, только не стреляй). – Спасибо. За комплимент.
Кажется, сейчас у меня начнется истерика. Я наделаю шума, резких движений, и тогда... Спокойно. Спокойно. Взять себя в руки! Выдержать еще двадцать минут!
– Ты, Анюта, не переживай, – будто угадав мои мысли, говорит снайпер (откуда он знает мое имя?). – Сегодня долго играть не будем. На сегодня у нас две задачи. Во-первых, научить тебя подчиняться. Во-вторых, поработать над твоим внешним видом. Первая задача освоена?
– Конечно, конечно, освоена, – спешу я заверить сумасшедшего. Моя ладонь мокрая от пота. Я сжимаю телефон изо всех сил. – Я подчиняюсь, я сделаю все, что хотите.
– Это правильно. Значит, переходим ко второму пункту, – говорит снайпер. – Внешний вид. Что у тебя на ногах? Колготки или чулки?
Довольно нескромный вопрос, но мне приходится отвечать.
– Колготки, – послушно отвечаю я.
– Это плохо. Прикрывают самое интересное. С завтрашнего дня будешь носить только чулки. А сейчас сними эту дрянь.
– Снять колготки? – глупо переспрашиваю я.
– Да. Прямо сейчас.
Я беспомощно озираюсь.
Мне придется проделать эту довольно интимную процедуру перед ярко освещенным окном, на глазах у противоположного дома. Мой взгляд пробегает по его светящимся окнам. В одном окне голубым светом мерцает телевизор, в другом ужинает семья с детьми... Вот кто-то курит на темном балконе, и уж он-то точно не пропустит такого зрелища...
– Послушайте... – стыдливо лепечу я в трубку. – Можно я... прикроюсь? Ну, хотя бы зайду за стол, а? Вы будете видеть меня сверху.
– Нет, – отрезает снайпер. – Прямо здесь. Стоя. И не клади трубку.
Господи, я должна сделать это еще и одной рукой? Я медлю в замешательстве...
И тогда с веселым звоном лопается бутылка. Новый взрыв осколков и брызг...
– Выполняй! – рявкает снайпер.
– Да-да-да, – скороговоркой выпаливаю я, – не стреляйте больше, я сейчас!
Надо подчиняться. Я поспешно сбрасываю туфли. Задираю сзади юбку и свободной рукой стягиваю колготки сначала с одной, потом с другой ягодицы; с одного, с другого бедра. Одной рукой это ужасно неудобно. Кое-как скатываю их на колени. Дальше приходится присесть. Я непрерывно держу трубку вблизи уха в ожидании дальнейших команд, и все это так неловко, так неудобно, так унизительно... Чуть не потеряв равновесия, я, наконец, освобождаю ступни от колготок. Выпрямляюсь на теперь уже полностью оголенных ногах.
– Все, – отчитываюсь я. – Сняла колготки.
– Вот и молодец. Идем дальше. Трусы на тебе есть?
О боже. Неужели он заставит снять и их?.. Я чувствую, как к лицу приливает кровь...
– Трусы, конечно, есть, – с запинкой проговорила я. – Но...
– Снимай, – подтверждает снайпер мои худшие опасения. – С сегодняшнего дня запрещаю тебе носить трусы. Чтобы под юбкой постоянно была голая. Поняла? Выполняй.
Я больше не медлю, не спорю, не прошу позволить мне спрятаться за столом. Бесполезно. Я покоряюсь. Запускаю свободную руку под юбку и кое-как стягиваю трусики. Это проще, чем колготки. Надеюсь, что я ничего не показала всем, кто смотрит из того дома – а сейчас мне кажется, что на мой стриптиз глазеет весь дом. Я спускаю трусы на колени и повожу ногами, заставив упасть на пол.
Теперь я обнажена от пояса до пят, и мои тайные места прикрыты только юбкой. Ветерок из окна овевает и холодит мой голый пах. Я чувствую себя до боли незащищенной, доступной, уязвимой... Я стою слишком близко к окну. Наверное, все у меня под юбкой прекрасно видно с тротуара... Но я не смею сделать ни шагу назад.
– Все, – говорю я в трубку, – трусы сняла.
– Хорошо. Идем дальше, – снайпер неумолимо продолжает: – Лифчик носишь?
О, только не это... Я знала, знала, что и до этого дойдет – но все равно чувствую, что не готова спуститься еще на одну ступень унижения... Если он заставит меня снять и лифчик... Это уже невозможно будет сделать по-скромному, ведь мне придется сначала снять блузку, и показать всей улице... Ну, уж нет!
– Нет на мне лифчика! – вру я отчаянно и, должно быть, совсем неубедительно.
– А сейчас проверю, – говорит снайпер. – Расстегни и покажи.
– Что? – вырывается у меня какой-то жалкий писк.
– Как что? Сиськи. Давай, показывай.
Все. Пропала. Я солгала ему, и что со мной сделает этот псих, когда увидит? Но делать нечего. «Главное – выжить, остальное неважно», – напоминаю я себе. Чтобы выжить, я должна подчиняться. И медленно, будто оттяжка может меня спасти, расстегиваю блузку на все пуговицы. Распахиваю и тут же запахиваю.
– Соврала! – оскорбленным тоном говорит мой мучитель. – Ты его носишь!
– Да... Простите... – я уже не могу сдержать всхлипа.
– За ложь придется тебя наказать.
– Не надо... Пожалуйста... Я больше не буду...
– Если бы сказала правду, – рассудительно говорит снайпер, – могла бы доносить лифчик до завтра. А за то, что соврала – снимай прямо сейчас.
– Не надо, пожалуйста! – умоляю я. – Ради бога... Меня все видят...
– Так в том и наказание! – со смешком объясняет маньяк.
Ничего не поделаешь. Придется позориться до конца.
Свободной рукой стягиваю блузку с одного плеча, выдергиваю руку из рукава, перекладываю трубку в другую руку и снимаю другую половину. Блузка летит на пол.
Теперь я красуюсь перед окном в одной юбке и бюстгальтере. Я смотрю в пол. Никакая сила не заставит меня поднять взгляд на эти светящиеся окна. Я завожу руку за спину и долго вожусь с застежкой – но как ни стараюсь, не могу расстегнуть крючки одной рукой. Что-то заело? Или виноваты нервы?
– Разрешите положить трубку, – жалостно прошу я. – Мне нужны две руки...
– Нет, – снайпер неумолим. – Ты должна постоянно, каждую секунду, быть на связи и ожидать моих приказов. Трубку не класть никогда. Если не можешь расстегнуть – просто вытащи сиськи наружу.
Я не выдерживаю и начинаю реветь.
– Быстрей!
Спасения нет. Я стягиваю вниз чашечки бюстгальтера и выпускаю на свободу сначала левую, потом правую грудь. Все. Теперь обе полностью обнажены, а приспущенный лифчик только поднимает их, напрягает и прижимает друг к другу. Напоказ всем квартирам в доме напротив. Я зажмуриваюсь... Я не могу смотреть на свое отражение. Мне жарко от невыносимого стыда. Я уверена, что с выставленными, как на подносе, грудями смотрюсь даже непристойнее, чем если бы разделась совсем догола... Я не здесь, – пытаюсь обмануть себя. Это не я! Все это не со мной!
– Очень, очень хорошо, – слышу я довольный голос в трубке. – Сиськи у тебя первоклассные, так и хочется помять и подергать... – следует пауза. – Ну?
– Спасибо за комплимент, – со всхлипом говорю я. – Можно я оденусь?
Он молчит. Я продолжаю стоять перед окном, как выставленная в витрине. Почему он не отвечает? Я должна попросить как-то по-другому?
– Пожа-алуйста, – жалобно тяну я, – я очень прошу, разрешите мне одеться...
– Нет, – говорит он, – еще раз. Красноречивее.
Я не выдерживаю и разражаюсь слезами.
– Пожалуйста... ну, пожалуйста... разрешите одеться... – реву я. – Больше так не могу... За что вы меня мучаете?.. Я же все делаю, что вы говорите... я стараюсь... за что?
– Вот так-то лучше, – говорит снайпер. – Ладно, одевайся.
– Спасибо!.. – вырывается у меня.
Я чувствую облегчение и – невероятно – благодарность, совершенно искреннюю благодарность! Не смея отнять трубку от уха, я одергиваю юбку, приседаю за блузкой и торопливо, неуклюже натягиваю. Я не сразу попадаю в рукав единственной свободной рукой. Кое-как застегиваюсь.
– А кстати, блузка великовата, – говорит снайпер. – Завтра наденешь более тесную и прозрачную. Чтобы соски просвечивали. Поняла?
– Да, да...
– И вообще, одеваться будешь теперь по минимуму. На грани приличия. И вся одежда – такая, чтобы долго не возиться. Чтобы можно было тебя заголить одним движением. Завтра чтобы была одета, как полагается. Понятно?
– Да, – еле слышно лепечу я.
– Ну, тогда все, на сегодня свободна.
Свободна?
Не веря своим ушам, я слышу гудки.

Перейти ко 2-й главе рассказа
Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную