eng | pyc

  

________________________________________________

Антон Ризбайко
СОГРЕШЕНИЕ И НАКАЗАНИЕ
или вопрос не только в теплофизике
 

– Виталий Николаевич, это Васильева Лена? Помните?
– Сколько лет сколько зим! Конечно, помню!
– Виталий Николаевич, у меня к вам вопрос по теплофизике.
– Лена, я не занимаюсь теплофизикой.
– У меня вопрос в рамках общего курса физики.
– И какой у тебя вопрос?
– Можно я к вам в субботу к часу подъеду, не хочу по телефону.
– В субботу? Хорошо.

– Виталий Николаевич, здравствуйте!
– Васильева, заходи, заходи!
Лена была, как и в прошлый раз, в коротких шортах, свободной кофте с открытыми плечами. На ногах у нее были туфли-балетки, ее светлые длинные волосы были собраны в длинный хвост. «Интересно, нарядилась почти как в прошлый раз, только вот пупок закрыла. Интересная у нее теплофизика», – обратил внимание Виталий Николаевич.
– Я замуж вышла, и теперь я Савельева. Но Вы можете называть меня, как прежде, по девичьей фамилии.
– Поздравляю! Так какой у тебя вопрос?
Лена заметила несколько презрительный взгляд Виталия Николаевича и перешла сразу к делу.
– Виталий Николаевич, я хочу, чтобы Вы меня выпороли по пяткам, как в прошлый раз!
– Лена, какая муха тебя укусила?
– Понимаете, в прошлый раз после Вашей порки, на следующий день у меня возникло ощущение, что, получив от Вас сорок ударов розгой по пяткам фактически за блядство, я получила и какое-то очищение души от накопившейся грязи. Понимаете, меня весь этот вынужденный секс всегда угнетал и создавал ощущения вины и грязи. А после Вашей жесткой порки и моей исповеди про бывшего начальника, Вы не представляете, какое у меня было облегчение на душе!
– Лена, с чего ты взяла, что я тебя тогда наказал, как ты сказала...
– Виталий Николаевич, Вы же догадались, что я хотела Вас соблазнить и получить таким образом зачет.
– Конечно, догадался. Но порол-то я тебя не за это, а за ответы.
– Ваши, как Вы их назвали, «ознакомительные», и вопрос про теорему Остроградского-Гаусса, я совершенно уверена, были за внешний вид и мой намек на сдачу натурой. Да и оставшиеся двадцать были, по правде, не совсем честными. Про косинус я бы вспомнила, и закон Лоренца я тоже помнила. А сразу не сказала от испуга. Мне же было очень, очень больно!
– А сейчас за что тебя пороть? За незнание теплофизики?
– Нет, я изменила мужу!
– Час от часу не легче! А я-то тут причем?
– Понимаете, когда я вышла замуж, я дала себе слово покончить с прошлой жизнью и не заниматься сексом для дела. Муж у меня из интеллигентной академической среды, очень хороший человек, хотя и немного ревнивый. Так получилось, что я ему изменила и теперь не могу себе этого простить. Мне нужно, чтобы Вы очень жестко меня за это наказали.
– А попросить мужа, чтобы он тебя высек, ты не хочешь?
– Нет, конечно. Во-первых, я не могу ему сказать, за что он должен меня сечь. А во-вторых, когда он меня как-то приревновал, что называется к фонарному столбу, то есть честно, совершенно без повода, я ему сказала, что если он считает, что я виновата, то может меня выпороть. Он тогда ответил, что у меня не все дома, и что он никогда не сможет поднять на женщину руку. Я не стала ему объяснять, что бить женщину – это одно, а высечь или выпороть за дело – совсем другое. Но Вы-то это понимаете.
– Васильева, и что я с тобой должен сделать?
– Меня нужно, во-первых, хорошо выпороть по пяткам за измену, а во-вторых, наказать как шлюху за блядство.
– А сходить к психологу ты не думала?
– Я ходила. Она несла какую-то пургу, от которой мне стало еще хуже. Мне нужно именно физическое наказание, чтобы было нестерпимо больно, чтобы я несмотря ни на что получила сполна.
– Тебе попался очень плохой психолог.
– Я к другому ни за что не пойду. Так Вы отказываетесь?
– Лена, я не могу тебя физически наказывать.
Лена достала сложенный лист бумаги и протянула его Виталию Николаевичу.
– Лена, это что такое?
– Прочтите!
– Лена, ты письменно просишь меня тебя выпороть???
– Да. И если Вы откажитесь, а я потом вдруг выброшусь из окна, то Вас будет мучить совесть.
– Лена, я не переношу шантаж, и если ты собралась меня шантажировать, то дверь – вон там!
– Виталий Николаевич, Вы меня совсем неправильно поняли. Я действительно на грани. Я не могу себе этого простить. Это не шантаж, это мольба о помощи. Просто Вы моя последняя надежда. Поймите это, наконец!
– Лена, и чем прикажешь тебя фиксировать?
Лена обрадовалась:
– Я все принесла с собой! – она вынула из сумки пару наручников, ножные кандалы с очень короткой цепочкой, шариковый кляп на сбруе, пальцевый фиксатор и две цепочки с зажимами на соски.
– Лена, откуда у тебя этот арсенал?
– Я его специально купила перед тем, как приехать к Вам. Я не смогла найти надувной кляп и такие же, как в прошлый раз, наручники.
Виталий Николаевич взял в руки наручники. Это были фирменные Smith & Wesson 100 и 110. С некоторых пор он стал знатоком стальных наручников, и у него была довольно большая их коллекция. А все потому, что его жена заводилась от одного только вида наручников, причем ненастоящие, открывающиеся рычажком ее совсем не интересовали. Если бы он кому-нибудь сказал, сколько он на них потратил денег, его бы точно сочли за психа.
– Лена, это же стоит кучу денег!
– Виталий Николаевич, Вы думаете, мне жалко денег? Я сейчас работаю менеджером в фирме, занимающейся проектированием и поставкой климатической техники, вполне прилично зарабатываю.
– Ах, вот откуда у тебя вопрос по теплофизике!
– Конечно. Я очень жалею, что в свое время относилась к физике, как к предмету, нафиг мне не нужному. Но оказалось совсем наоборот. Я сама прочитала достаточно литературы и что-то все-таки поняла. Вы можете меня проэкзаменовать, но боюсь, что я тогда не получу того, зачем пришла к Вам.
– Что такое молярная теплоемкость?
– Обижаете, Виталий Николаевич! Это количество теплоты, необходимое для изменения температуры тела массой в один моль на Кельвин.
– Смотри-ка, правильно! Ужель та самая Елена? Я не верю своим глазам! – на лице Виталия Николаевича появилось неподдельное изумление.
– Виталий Николаевич, мне физика была не нужна и неинтересна. А когда понадобилось, я что-то вспомнила, что-то прочитала. Вы удивлены? Я знаю, что Вы считали меня дурой, неспособной к физике. Я просто не могу запомнить и понять то, что мне не интересно. Сейчас мне это все надо, и просто так Вы меня по этим вопросам, к сожалению, не вынесете.
– Почему к сожалению?
– Потому, что я пришла к вам совсем с другой целью.
– Лена, что ты хочешь?
– Сто ударов по пяткам с цепочкой на сосках и на губах.
– На губах?
– На других.
– Лена, ты точно сошла с ума, это еще зачем?
– Я же Вам сказала, чтобы я понимала, что меня наказывают за блядство. Неужели не понятно? Можете сами придумать, как меня наказать. Главное, чтобы я это очень хорошо запомнила.
– То есть, ты хочешь, чтобы я тебя еще и раздел?
– Да, обязательно. Обнаженное наказание особо унизительно. А Вам это неприятно? Я же Вам секс не предлагаю, так что перед женой Вы будете совершенно чисты!
– Ты так считаешь?
– Меня бы это не задело. Это не измена. Я Вас прошу выполнить роль Мастера.
– Сто ударов – это очень много. Ты уверена, что выдержишь?
– Я специально на прошлой неделе прошла в поликлинике диспансеризацию, у меня все в порядке.
– Специально для чего? – сильно удивился Виталий Николаевич.
– Специально для ЭТОГО.
Лицо Виталия Николаевича вытянулось от удивления.
– Лена, меня, если честно, пугает твой какой-то очень серьезный подход.
– Виталий Николаевич, я же Вам сказала, что это более чем серьезно. Отчасти Вы сами виноваты, что я сейчас к Вам пришла. Вы мне тогда показали путь к очищению. И теперь я прошу Вас, как Мастера, помочь мне очиститься от душевной грязи. Я убежденная атеистка, поэтому посылать в церковь на исповедь меня не надо.
Виталий Николаевич задумался. Что-то подсказывало ему, что Лена перед ним совершенно искренняя и действительно пришла за помощью. С другой стороны, роль целителя душ через бичевание его не очень устраивала. Он проверил, на всякий случай Лену на мобильник и прочие гаджеты. Все было совершенно чисто. Лена это заметила.
– Я выключила все свои электронные устройства. Я понимаю Ваши опасения.
– Хорошо, Лена. Какой у тебя будет стоп-сигнал?
– Виталий Николаевич, я же чувствовала, что вы в Теме! – Лена улыбнулась, и как будто у нее даже спало напряжение. – Мне стоп-сигнал не нужен. Наказание определяет Мастер, и я не должна ему в этом мешать, как бы мне не было больно. Иначе это не настоящее наказание, а игра. Мне не нужна игра в наказание.
Виталий Николаевич оглянулся по сторонам. Его взгляд упал на подвижный элетротельфер на потолочной балке. Лена перехватила его взгляд.
– Вы хотите меня подвесить за ноги? Я не против!
– Лена, я бы может и хотел, но не на чем. Для этого нужны специальные манжеты. Ты уверена, что отказываешься от стоп-сигнала?
– Да, уверена. Мне раздеться?
– Не сейчас. Я разделю наказание на две части. Сначала ты получишь свои сто по пяткам, серией по десять с перерывом по десять минут, как просила, за измену. А потом я накажу тебя за склонность к легкому поведению. Согласна?
– Я согласна на все, что Вы сочтете нужным. И больше, пожалуйста, не спрашивайте у меня согласия.
– Хорошо, не буду. Но это твой выбор.
Виталий Николаевич взял из аптечки бинт. Он намотал бинт на запястья Лены.
– Иначе от твоих наручников останутся глубокие следы. Теперь встань на колени на стол, – Виталий Николаевич помог Лене забраться на стол.
– Руки за спину! – скомандовал он. Он надел на Лену наручники, поставил их на блокировку. Потом снял с нее «балетки», надел на ноги ножные кандалы и заковал пальцевыми наручниками ее большие пальцы ног, покрутил в руках кляп.
– Ты купила недостаточно большой кляп. От него толку будет мало. Придется усилить. Он достал из ящика стола чистую белую хлопчатобумажную тряпку.
– Лена, это чистая тряпка для протирки точного оборудования, – с этими словами он аккуратно запихнул тряпку в рот Лены и поверх тряпки поставил шарик кляпа, застегнул сбрую, потом достал из лабораторной аптечки эластичный бинт и дополнительно обмотал им Ленин рот. – Вот теперь твои вопли не будут такими противными.
Виталий Николаевич опустил крюк тельфера, зацепил его за цепочку наручников. Включил тельфер на подъем, поднял Ленины руки выше головы. Потом он привязал веревку к хвосту Лениних волос и, запрокинув ее голову, подвязал пучок волос к цепочке наручников.
– Ну вот. И поза не комфортная и падать тебе некуда. Итак, начнем.
Лена зажмурилась. Раздался короткий и тихий свист розги.
– Оуф-ш-ш-ш! – отозвалась Лена.
Которкий свист, негромкий шлепок.
– Ай-а-а-а-а-ф-ф-ф!
После пятого она уже не могла сдерживать крик. После десятого Виталий Николаевич посмотрел в глаза Лене. Ему показалось, что, несмотря на заплаканные глаза, Лена пока не хотела пощады. Он подошел к доске и нарисовал на ней одну вертикальную черту.
– Одна черта – это десять ударов. Ты можешь не считать их. На доске все будет видно.
Ровно через десять минут Виталий Николаевич продолжил экзекуцию. Лена уже орала во весь голос. Слезы текли из ее красивых глаз. Только сейчас Виталий Николаевич обратил внимание, что у Лены удивительно насыщенные голубые глаза. Подошвы Лениных ног покрывались алыми полосами. Виталий Николаевич подумал: «На сто ударов живого места не останется, придется по несколько раз бить по одному и тому же месту. Так можно и до крови разбить».
После двух десятков ударов Виталий Николаевич опять посмотрел в глаза Лене. В ее глазах он прочел какую-то злость. Похоже, она сейчас ненавидела его за причиняемую боль. Но ни остановить его, ни ослабить боль уже не могла.
По окончании пятой серии Лена немного охрипла от крика. Из ее носа вовсю текли на стол сопли. В ее покрасневших от слез глазах появилась мольба о пощаде. Она посмотрела на доску. Там было всего пять вертикальных палочек. Стон отчаяния вырвался из ее груди, несмотря на плотно заткнутый кляпом с тряпкой рот.
– Лена, пощады тебе не будет. Ты просила сотню – и ты ее получишь. Даже если ты будешь симулировать потерю сознания, я приведу тебя в чувство и продолжу, так что не вздумай заниматься симуляцией. Ты меня поняла?
Лена закрыла и открыла глаза, давая понять, что поняла.
После шестой серии Лена безвольно повисла на вздыбленных за спиной руках.
– Перерыв полчаса! – с этими словами Виталий Николаевич намочил полотенце водой и протер им заплаканное лицо Лены, потом достал носовой платок и вытер ей нос.
По окончании перерыва Виталий Николаевич спросил:
– Немножко очухалась? Тогда продолжаем. Осталось всего-то сорок.
Лена испустила громкий протяжный стон и замотала головой. Она что-то стала мычать в кляп. Но Виталий Николаевич прервал ее мычание хлестким ударом розги по ступням. Лена закричала. Она не переставала кричать и в паузах между ударами.
Виталий Николаевич в который раз посмотрел в глаза Лене. Взгляд был полон мольбы о пощаде. В какой-то момент он засомневался, надо ли продолжать наказание. На всякий случай он проверил у Лены пульс. Пульс был учащенный, но ровный. После девятой серии Ленин взгляд стал несколько отсутствующий, и Виталий Николаевич вынужден был объявить перерыв еще на полчаса.
Заключительная серия была самая тяжелая. Лена уже не кричала, а громко и хрипло стонала. Завершив наказание, он оставил Лену отдыхать. Потом опустил ее руки, освободил ей пальцы ног и, не снимая наручников, взял ее на руки, перенес в кресло. Смотал эластичный бинт, вынул кляп.
– Жива?
– Жива, Виталий Николаевич. Но Вы ведь не закончили?
– Нет, не закончил. Я же с тебя наручники не снял. Просто перерыв и смена декораций. Через полчаса продолжим.
Виталий Николаевич напоил Лену крепким чаем, как ребенка, с рук, так как Ленины руки были скованы за спиной.
– Виталий Николаевич спасибо, но я не заслужила!
– Лена, это только для того, чтобы ты была готова к продолжению.
Когда Лена несколько пришла в себя, Виталий Николаевич снял с нее наручники
– Снимай свою кофту!
Лена со взглядом жертвы сняла с себя кофту. Под ней ничего больше не было. У Лены были не очень большие, но красивые и упругие груди с сосками, как бы смотрящими немного вверх. Виталий Николаевич только покачал головой. Он обмотал большие пальцы ее рук тонкой эластичной изолентой и плотно надел спереди на ее пальцы фиксаторы. Взял новою тряпку, так как старая была совершенно мокрая от слюны, и поставил ей на место кляп. Виталий Николаевич про себя отметил, что Лена весьма эротично смотрится в кляпе-сбруе. Сходящиеся на переносице ремешки ей очень шли.
– Пойдем! – Виталий Николаевич взял ее за пальцевый фиксатор и, невзирая на вскрикивание при каждом шаге, подвел Лену к гимнастической перекладине для подтягивания около стены. Он следил за своей физической формой.
– Снимай шорты! – скомандовал он.
Лена неуклюже из-за скованных больших пальцев рук с трудом стянула с себя шорты. Под ними, как и ожидалось, трусиков не было. Лобок был тщательно выбрит, до блеска. Виталий Николаевич посмотрел на Лену с укоризной. Затем он поднял Ленины руки за пальцы и привязал их веревкой к перекладине, принес две толстые папки с бумагами, положил их под ноги Лене и расставил ей ноги чуть шире плеч. Из-под разошедшихся толстеньких больших губ выглянули малые. Потом подтянул веревку. То есть Лена стояла, расставив ноги, с руками, поднятыми за большие пальцы.
– Ты не сможешь сойти с папок, так как тогда повиснешь на пальцах рук, а это безумно больно. Так что тебе не остается ничего, как стоять, расставив ноги.
Виталий Николаевич взял зажимы и прикрепил их к Лениным соскам. Потом он поставил вторую цепочку на ее большие и пухлые половые губы. Лена охала, когда зажимы крепко захватывали ее плоть. Виталий Николаевич не остановился на этом. Он опять привязал веревку к хвосту Лениных волос, запрокинул ей голову назад, пропустил веревку через ее промежность и привязал другой конец веревки к цепочке на сосках. Теперь, если Лена пыталась опустить голову, цепочка оттягивала вниз ее соски, создавая дополнительные неудобства. Нижнюю цепочку Виталий Николаевич привязал к пудовой гире на полу, которой он иногда тренировался.
Стоять на избитых почти в кровь ступнях было очень больно. Лена привставала на пальцах, чтобы уменьшить боль в ступнях. Но пальцы быстро уставали, и к тому же цепочка оттягивала вниз ее половые губы, и она вынуждена была опускаться на ступню. Девушка несколько раз попыталась перенести вес на руки, но сразу оставила эту затею, так как даже незначительная нагрузка на пальцы была очень болезненна.
– Лена, ты просила наказание за развратное поведение? Получи. Я думаю, полчаса тебе для начала хватит. И запомни. Если ты вздумаешь ко мне обратиться с подобной просьбой еще раз – то простоишь так час. Уразумела? – Лена громко стонала и не ответила на вопрос.
– Не слышу ответа! – Виталий Николаевич дернул за цепочку на грудях. Лена слегка кивнула, давая понять, что она уразумела.
Тут Виталий Николаевич обратил внимание, что Лена совершенно «сухая». Это его сильно и неприятно удивило, так как он до этого совершенно не сомневался, что ее сильно возбуждает порка, и что она обычная мазохистка, вроде его жены. А на деле оказалось все сложнее. Порка ее точно не возбуждала, и ей было реально очень плохо и очень больно. Получалось, что она сама себе вынесла приговор и фактически сама его руками этот приговор привела в исполнение. Виталию Николаевичу стало немного не по себе. Это совершенно не укладывалось у него в голове с его прежним представлением о Лене.
Через четверть часа Лена уже больше не могла привставать на пальцах. Она стала протяжно и хрипло кричать через кляп. Виталий Николаевич подождал еще некоторое время и прекратил экзекуцию. Он полностью освободил Лену от всех оков, вынул кляп с тряпкой из ее рта, но оставил цепочки с зажимами. На руках перенес ее в свое кресло. Протер ее лицо мокрым холодным полотенцем. Потом протер ей тем же полотенцем избитые ступни. Лена постепенно приходила в себя.
– Зажимы снимай с себя сама! – приказал Виталий Николаевич.
Лена разжала зажим на соске груди и громко взвизгнула.
– Виталий Николаевич, снимите Вы их с меня. Это больно, я не могу!
– Я с тебя их снимать не буду. Значит, пойдешь с ними домой.
Лена посмотрела на Виталия Николаевича взглядом затравленного зверька.
– Виталий Николаевич, неужели Вам меня ни капельки не жалко? Проявите ко мне хоть чуть-чуть сострадания!
– Лена, мне тебя может и жалко, но сострадание тебе не положено. Так что у тебя нет выбора.
Лена с визжанием, как будто она хватает что-то очень горячее, сняла с себя зажимы. Виталий Николаевич принес ей ее нехитрую одежду. Опять заварил чай и достал конфеты и печеньки. Лена с нескрываемым удовольствием набросилась на угощения.
– Лена, ты же мне сказала, что ты менеджер по продажам, зачем тебе понадобились познания в физике?
– Виталий Николаевич, хороший менеджер в технической фирме должен хорошо разбираться в технических вопросах. Но был еще один, личного плана, момент. У нас на фирме был один очень самоуверенный инженер, который, по-моему, считал меня обычной проституткой, хотя повода для этого я никому никогда не давала. Он, когда отмечали чей-то день рождения, высказался в мой адрес, что я с моей внешностью диплом получила через постель. Знаете, мне было обидно почти до слез, так что встала и ушла с вечеринки. Конечно, надо было ему сразу дать по морде, сейчас я бы так и сделала. Тогда я решила ему доказать, что я не пустое место. Я взяла учебники и сильно пожалела, что в свое время не учила эту Вашу физику. Знаете, когда я чего-то не могла понять, я вставала на колени на голый паркет, связывала себе ноги ремнем, заводила руки за спину и говорила себе, что не встану, пока не разберусь. Я вспоминала каждый раз, как Вы мне тогда читали лекцию, а я слушала, крепко закованная по рукам и ногам, невзирая на боль в коленках. И знаете, помогало. Потом однажды этот тип завел разговор про физику, увидел, что в теплофизике я что-то понимаю, удивился и решил блеснуть познаниями в электродинамике. А, помните, я вам тогда сказала, что Вашу лекцию я не забуду до конца жизни? Так вот и пригодилось. Я раскатала его по столу и довела до слез в присутствии генерального.
В глазах Лены Виталий Николаевич заметил холодный и жестокий огонек. Перед ним открылась совсем другая Лена. Он вдруг увидел, что это уже не беззаботная и веселая девушка-разгильдяйка, а целеустремленный хищник, способный при необходимости безжалостно расправиться с противником.
– Лена, по-моему, это была жестокость на грани садизма! И почему «был»?
– Мне есть у кого поучиться и с кого брать пример, – ответила с холодной ухмылкой Лена. – А «был» потому, что после он очень быстро уволился.
Виталий Николаевич решил сменить тему разговора.
– Лена, расскажи, а что же тебя заставило изменить мужу?
– Виталий Николаевич, не поверите, но тут не было никакого начальника, который принудил меня к сексу. Я нашла очень крупного заказчика с очень выгодным и большим объемом работ. Когда мы подписали договор, он неожиданно пригласил меня в ресторан, намекнув, что это необходимая часть процедуры подписания контракта. Я понимала, чем это все может закончиться, но рисковать контрактом не могла. Понимаете, это был мой контракт! Все, естественно, закончилось постелью. Заказчик был мил, обходителен и весьма искушен в любовных играх. По закрытию каждого этапа работ он устраивал мне поход в очень дорогой ресторан с бурным постельным продолжением на всю ночь. В результате фирма, можно сказать, поднялась на новый уровень, а я отработала как элитная проститутка. Я уже проклинала свою сексапильность. Не будь у меня таких внешних данных, может, все и обошлось бы без постели. Виталий Николаевич, знаете, после вашего зачета я больше никогда не пыталась сдать зачет или экзамен натурой, хотя один из Ваших, так сказать, коллег мне однажды намекал. Вы, наверно, хотите меня спросить, почему я не обратилась на какой-нибудь БДСМ-форум в Интернете с просьбой выпороть меня? Очень просто, мне нужна была сто процентная уверенность, что после наказания мне не навяжут секс. А в Вас у меня такая уверенность была. Я не сомневалась в вашей порядочности.
– Ты считаешь порядочным жестокое наказание, которое я тебе устроил?
– Конечно. И я надеюсь, что ваша молодая жена Вас не осудит за профессиональную работу Мастера.
– А откуда ты знаешь, что у меня молодая жена?
– Виталий Николаевич, да про Вас народ все знает.
– И что про меня знает народ?
– Что у Вас первая жена умерла от молниеносного рака, оставив Вам дочку, которую Вы воспитывали сами, что Вы повторно женились только, когда девочка выросла. И женились Вы на своей бывшей аспирантке, очень, как говорят, красивой женщине. Что Ваша дочка поступила в аспирантуру в Штатах. Как, кстати, у нее дела?
– Замуж за «аборигена» вышла, защитила диссертацию, недавно родила мне внука.
– А у меня был выкидыш, – вдруг очень тихо, почти шепотом, опустив глаза, сказала Лена.
– Ох! – выдохнул Виталий Николаевич.– А что, про всех преподавателей ваш брат студент все знает?
– Почти, но про Вас в особенности. Вы очень хорошо читаете лекции, на них народ ходит как на спектакли. У Вас талант артиста. Вы производите сильное впечатление на девушек. Половина женского населения нашего курса была без ума от Вас, несмотря на Ваш не очень молодой возраст и суровый нрав на экзаменах. Я же тоже была в Вас чуточку влюблена и поэтому, когда шла сдавать вам зачет, совсем не имела ничего против сдачи его натурой. Это я к тому, чтобы Вы про меня уж совсем плохо не думали. Я в душе совсем не то, что может иногда показаться.
– Лена, с чего ты взяла, что я про тебя плохо думаю?
– Я же чувствовала, как Вы тогда ко мне отнеслись. Ну вот, я Вам опять всю душу излила. И знаете, мне как-то легче стало. Мне почему-то Вам легко исповедоваться. Я понимаю, что я гружу Вас своими проблемами, но поймите, Вы – единственный человек, кто может помочь справиться с моими тараканами в голове.
Лена просидела еще около часа, вспоминая студенческие годы.
– Виталий Николаевич, я попробую потихоньку поковылять до дому, – Лена встала и, наступая на ребро ступней, вышла из лаборатории. Через пару минут она вернулась. Сильно стесняясь, спросила:
– Виталий Николаевич, а Вы случайно не на машине?
– Нет, Лена, я же не вожу машину. А в чем дело?
– Я не дойду до дому!
– Давай я тебе такси вызову!
– Я не взяла с собой достаточно денег. А права недавно получила и побоялась ехать на своей машине после возможной экзекуции.
– Я тебе дам денег, сколько надо!
– Я Вам их обязательно верну, а то получится, что Вы мне заплатили за то, чтобы меня выпороть. А так нельзя. Только Вы меня в такси посадите и при таксисте попросите Вам отзвониться, а то я в таком виде, сами понимаете.
– Хорошо, Лена. Ты мне обязательно сегодня-завтра СМС отправь, что у тебя все в порядке.

На следующий день Виталий Николаевич получил СМС от Лены. «Виталий Николаевич, огромное Вам спасибо! Я опять счастливый человек!!!». Виталий Николаевич долго смотрел на эту СМС. Он впервые в жизни задумался над тем, что он что-то не понимает в этой жизни.

Эпилог
Виталий Николаевич шел домой из супермаркета. В руке у него была сумка с продуктами. Настроение у него было скверное. Вчера жену увезла неотложка с сильнейшим приступом мерцательной аритмии. Обещали выписать через несколько дней. В институте ему на днях объявили о его предстоящем сокращении. Он дождался зеленого света, перешел на другую сторону улицы и неторопливо пошел к дому. Неожиданно около него остановился большой черный джип, и женский голос окликнул его:
– Виталий Николаевич! – он обернулся и увидел в открытом окне задней двери джипа красивую женщину. Ее лицо показалось ему очень знакомым. Он старался понять, кто это. Женщина заметила это.
– Виталий Николаевич, это я, Лена Васильева, помните?
Виталий Николаевич сразу вспомнил давние события. Лену было не узнать. Из машины ему навстречу вышла стройная женщина с натуральными светлыми волосами и короткой стрижкой, в строгом деловом костюме, юбке чуть ниже колен, в туфлях на высоких каблуках. Она была похожа и непохожа на ту девушку, которую Виталий Николаевич жестоко наказал много лет тому назад по ее настойчивой просьбе. Сразу было видно, что перед ним успешный и уверенный в себе человек.
– Виталий Николаевич, давайте я Вас до дому подвезу!
– Лена, мне тут не очень далеко.
– Виталий Николаевич, Вы не представляете, как я рада Вас увидеть, давайте, я Вас все-таки подвезу!
Виталий Николаевич согласился.
– Лена, у тебя, как я вижу, дела идут неплохо! Ты явно не простой менеджер!
Лена рассмеялась.
– У меня своя большая фирма. А у Вас как дела?
Виталий Николаевич задумался.
– Как видишь, пока жив.
– Как жена?
– В больнице. Сердце. Говорят, ничего страшного.
– Как в институте дела?
– Сокращают.
– Виталий Николаевич, Вы не торопитесь? Если нет, хочу Вам предложить на часок заскочить в ресторанчик и поговорить «за жизнь».
– Ну, если только на часок.
Лена обратилась к водителю:
– Саша, ты случайно не знаешь, где тут поблизости хороший ресторанчик?
– Елена Владимировна, тут недалеко есть неплохой подвальчик с немецкой кухней.
– Поехали!

В уютном ресторанчике, отделанном под старую немецкую пивную, они сели за столик в углу.
– Виталий Николаевич, а Вы совсем не изменились, а я Вас сразу на переходе узнала! Вы только совсем седой стали.
– А ты, Лена, стала еще красивее, честно, это не комплимент!
– Виталий Николаевич, Вы не представляете, как я Вам благодарна.
– За что, Лена?
– Если честно и прямо, без реверансов – за жестокую порку и еще более жестокое наказание. Я Вам так скажу. Когда Вы меня, как лягушку, цепочками растянули, я для себя поняла, что или я так и останусь распятой лягушкой до конца дней, или стану хозяйкой своей жизни. Вы тогда сами того не подозревая, сделали из Лены Елену Владимировну. Про меня сейчас говорят, что я не знаю жалости и когда надо, иду напролом. С первым мужем я вскоре развелась. Он заметил, что после Вашей экзекуции я стала веселой и жизнерадостной, а не подавленной, как до нее. Он почему-то решил, что у меня появился любовник, и закатил мне жуткую сцену ревности. Очень скоро мы разошлись. Потом я повторно вышла замуж. У меня растет сын, зовут Виталиком. Вы не представляете, как он мне трудно дался!
– Лена, могу догадаться. У меня тоже растет мальчик от второй жены. Мы с женой тоже не сразу решились, мне ведь тогда было уже не 25.
– Виталий Николаевич, как интересно устроена жизнь. Если бы Вы меня тогда на зачете не выпороли бы, я бы не запомнила Вашу лекцию и не раскатала бы того хама. Тогдашний мой начальник был так поражен моими познаниями, что вскоре сделал меня своим первым замом. Если бы не Ваша вторая порка, и особенно получасовое наказание пыткой с подвешиванием за пальцы – до сих пор, когда вспоминаю, мурашки по коже! – я бы не стала тем человеком, который перед Вами. И не состоялась бы в бизнесе. Так что я, так сказать, продукт Вашего сурового воспитания. У Вас тот прут, которым вы меня секли, не сохранился?
– Нет, конечно! А зачем он тебе?
– На память. И, знаете, я себя часто ловлю на мысли, что мне иногда страшно хочется так же выпороть того, кто нерадиво относится к своим обязанностям.
– Не завидую я вашему мужу!
Лена ухмыльнулась.
– Вы только никому не говорите, но когда супруг однажды пришел сильно пьяным после какой-то встречи с друзьями, я его предупредила – еще раз и развод. Не помогло. Во второй раз, когда все повторилось, я сказала, что подаю на развод. Он стал просить прощения. Я была непреклонна. Он, в отчаянии, предложил мне наказать его. Я, как Ваша прилежная ученица, тогда хорошо отхлестала его по пяткам. И, знаете, помогло! Он вообще после этого «с запахом» домой не приходил. Когда мы с ним вместе где-нибудь бываем, пьет только красное.
Лена вспомнила в мельчайших деталях тот эпизод из своей жизни.

– Павел, я тебе что сказала, когда ты прошлый раз приполз домой на четвереньках? Забыл?
– Нет, не забыл. Леночка, прости, но так получилось, отмечали со старым другом день рождения.
– Меня не интересует, что и с кем ты отмечал. Ты опять упился, как свинья. Я тебя предупреждала, что еще раз – и я подаю на развод!
– Леночка, а о сыне ты подумала?
– Пусть он лучше растет в неполной семье, чем с отцом-алкоголиком.
– Лена, я не алкоголик!
– Человек, который не может контролировать количество выпитого – алкоголик. Я завтра подаю заявление о разводе, а ты можешь уже сегодня забрать свои вещи. И выметайся вон!
– Лена, прости меня, пожалуйста! Нельзя быть такой жестокой!
– Перестань ныть. Уйди, как настоящий мужик.
– Лена, хочешь, я встану перед тобой на колени, но только прости меня!
– Не поможет, не унижайся.
– Ну, так накажи меня как-нибудь!
Лена недобро усмехнулась. Она вспомнила Виталия Николаевича с его розгой.
– Подожди меня, я вернусь, и продолжим этот разговор.
Она вышла во двор коттеджа. Там росли несколько молодых берез. Лена нарезала садовыми ножницами целый пук веток, очистила их от листьев. У нее получились хорошая связка розог. Она вернулась в дом, спустилась в подвал и достала из малозаметного ящика пару наручников – тех самых, с которыми она когда-то пришла к Виталию Николаевичу. Она их бережно хранила как память. Ключик от них она повесила себе на золотую цепочку, которая была у нее на шее. С розгами в одной руке, наручниками в другой и ключиком на золотой цепочке она вернулась в гостиную. Павел увидел у нее в руках розги, наручники, и его глаза стали круглыми от ужаса.
– Лена, ты, что серьезно, собралась меня выпороть?
– Паша, не выпороть, а высечь.
– Леночка, не надо. Я не перенесу унижения, ели ты будешь меня бить по голой попе!
– Не хочешь по жопе – не буду. Разувайся!
– Лена, мы же современные люди, а ты хочешь устроить средневековую экзекуцию.
– Выбирай, или современный развод или средневековая порка розгами по пяткам.
– Лена, по-моему, ты сошла с ума, – Павел смотрел как завороженный на ключик от наручников, висевший как крестик на золотой цепочке у Лены на шее. Он не мог оторвать от него взгляд. У него было полное ощущения сюрреалистичности происходящего.
– Так. Разуваешься, снимаешь носки и становишься на колени на стул, лицом к спинке!
Павел смотрел на Лену, как кролик на удава. Он был настолько шокирован, что, как во сне, выполнил ее приказ.
– Сними с себя ремень!
– Лена, не надо бить меня ремнем!
– Тебе чего сказали!
Павел снял с себя брючный ремень. Лена взяла его, сделала из него самозатягивающуюся петлю и ловко связала супругу ноги. Протрещав дугой наручников, она скомандовала:
– Руки за спину!
– Леночка, только не надо надевать на меня наручники. Я же не преступник! И вообще, откуда у тебя наручники?
– В магазине купила! – Лена на секунду задумалась. – Хорошо, пока не буду их на тебя надевать. А там видно будет, – с этими словами она сильно ударила Павла по ступням ног. Он охнул и издал шипящий звук.
– Лена, что делаешь? Ты не представляешь себе, как это больно. Давай все-таки поговорим как цивилизованные люди!
– Перестань скулить, как побитая собака. Ты получишь ровно сорок ударов. Будешь орать или скулить – заткну тебе рот и надену на тебя наручники. Будь мужиком, в конце концов!
Лена опять от всей души ударила Павла. Тот вцепился двумя руками в спинку стула. При каждом ударе он тихо охал и шипел от боли. Где-то в районе десятого розга сломалась. Лена взяла другую. Оказалось, что сильно сечь розгой не такое простое занятие. Рука у нее быстро устала. Пришлось сделать небольшой перерыв.
– Леночка, пожалуйста...
Лена быстрым движением накинула на правую руку Павла браслет наручников.
– Руки за спину, нытик!
– Все, все понял, молчу! – Павел остался с болтающимся на руке браслетом.
Лена про себя подумала: «А Паша-то слабак. Я в свое время за зачет получила сорок и не молила о пощаде, а этот во имя сохранения семьи не готов получить и два десятка! Больно ему, понимаешь! Знал бы ты, как мне тогда было больно!».
Когда Лена отработала обещанные сорок ударов, у нее сломалась последняя розга.
– Павлик, я тебя на этот раз простила, но, если еще раз ты приползешь домой на четвереньках, то получишь уже восемьдесят. И я на тебя тогда точно надену наручники и заткну тебе рот твоими же носками. Или подам на развод.

Виталий Николаевич посмотрел в бездонные голубые глаза Лены. Какое-то время они смотрели друг другу в глаза. Виталий Николаевич отметил про себя, что у Лены взгляд стал холодным, властным и где-то не очень приятным.
– Лена, ты стала прямо Снежной Королевой, – вдруг сказал он с усмешкой.
– Виталий Николаевич, как интересно, а почему Вы меня назвали Снежной Королевой?
– Лена, взгляд у тебя стал такой.
– Взгляд? Никогда бы не подумала. Просто в моей фирме меня за глаза как раз так и зовут. Я, по правде, всегда считала, что это потому, что одно из направлений нашей деятельности – холодильное и криогенное оборудование. А раз Вы меня так назвали, то причина в другом. А у Вас-то как дела, а то я все про себя, да про себя.
– А меня сокращают на пенсию.
– Вас и на пенсию? А кто же тогда будет так здорово читать физику? Вы же лучший лектор по физике. В наше время это было единодушное мнение всех студентов, даже тех, кто, как я, терпеть не мог физику!
– У нас произошло сокращение набора и сокращение числа часов физики в образовательном стандарте в пользу гуманитарных предметов. Ко всему прочему из-за перетряски в министерстве я два года сижу без госконтракта. Вот поэтому и отправляют на пенсию. А то, как студенты знают физику, по-моему, сейчас мало кого интересует.
– Виталий Николаевич, а Вы продолжаете заниматься обнаружением портативных электронных устройств?
– Пока был госконтракт – занимался. Сейчас не на что.
– Я как раз собралась создать у себя новое направление по близкой тематике, и мне нужен идеолог. Приходите ко мне работать научным руководителем направления.
– Лена, под эти работы коммерческой фирме нужны лицензии на право работы со средствами защиты информации и так далее, это все непросто.
– Виталий Николаевич, не поверите, да есть они у нас! Я совершенно серьезно. Считайте это официальным предложением.
– Лена, я даже не знаю. Ты же мне при первом удобном случае голову свернешь!
– Виталий Николаевич! Вы для меня навсегда останетесь Учителем и Мастером. И Вам бояться совсем нечего. Я же должна Вам как-то отплатить за то, что Вы из меня сделали человека. Если бы не Вы, я не знаю, где бы я сейчас была. Ну, так согласны?
– Лена, в принципе, я согласен, но для окончательного решения мне нужны частности.
– Договорились. Я поручу проработать этот вопрос и самое позднее через неделю сама Вам перезвоню. Возьмите мою визитку, – Лена написала от руки два телефона. – Это прямой в кабинет, а это – мобильник. Если вдруг что-то понадобится для лечения вашей супруги, сразу звоните, я обязательно помогу.
– Елена Владимировна, расскажите мне, а чем вообще занимается Ваша фирма?
– Ну вот, сразу «Елена Владимировна»! Виталий Николаевич, мы же не на работе! В неформальной обстановке я для Вас навсегда хочу остаться Леной Васильевой!

Вернуться к первому рассказу рассказу Зачет по физике
на страницу Коллег по порнорассказам, на главную