eng | pyc

  

________________________________________________

РафаЭль
ТИХИЙ ДВОРИК

Когда-то я жил в одном старом, но очень симпатичном микрорайоне. Прямоугольные узоры пятиэтажек, разукрашенные летом зеленью деревьев и кустов, густые клумбы возле подъездов, необычные для города тишина и покой…
Дворик, в который выходили окна моей квартиры, не был похож на огромные современные открытые площадки, напоминающие квадратные каменные колодцы. Нет, в моём дворе росли яблони и пели счастливые скворцы в своих деревянных избушках, даже летом здесь чувствовалась прохлада, а воздух был чище и прозрачнее, чем в центре.
Ранним субботним утром, сквозь сонную тишину вместе с чириканьем птиц послышался стук дамских каблучков. Очаровательная девушка шла вдоль моего дома, и её шаги были словно тиканье часов, словно биение моего сердца. Пышные каштановые волосы рассыпались по её плечам, а лёгкое сиреневое платье плотно облегало женскую фигурку, подчёркивая стройность талии и округлость бёдер. Полные груди, даже слишком полные для её телосложения, плавно качались под платьем в ритм шагов.
На вид девушке было лет двадцать, может чуть больше. В её походке наряду с природным эротизмом чувствовалась милая юная непосредственность, наделяющая движения женских ног и бёдер ещё большей соблазнительностью. Привыкшее к пошлым подростковым или оценивающим зрелым взглядам тело радовалось утренней свободе и чистоте.
Когда девушка проходила мимо моего подъезда, эти свобода и чистота были нарушены грубым и ехидным мужским окриком:
– Эй, шмара, закурить есть?
Стас, здоровый сорокалетний зэк, в старой майке, оставляющей открытыми некоторую часть его бесчисленных татуировок, неторопливо привстал со скамейки и сделал пару шагов наперерез прекрасной путнице. От испуга и неожиданности та остановилась, не решаясь что-то сказать.
Стаса она не знала, зато его знали абсолютно все, кто жил в этом квартале. Его боялся даже участковый, потому что, имея характер и репутацию беспредельщика, Стас в любой момент мог пустить в дело всегда находящийся при нём нож. Этот человек не боялся ни тюрьмы, ни смерти. В своё время в камере его "опустили", как насильника, но посмей кто-нибудь ему напомнить об этом, Стас пропорол бы лезвием кишки обидчика, глазом не моргнув.
– Чего молчишь? С тобой пацан базарит, закурить есть? – Стас обошёл девушку вокруг, в тот же момент из подъезда вышли его двое собутыльников.
Барышня помотала головой, не в силах выдавить из себя ни слова, один вид этого зэка был способен нагнать страху на кого угодно.
– А что у нас тут?.. – Стас потянулся рукой к вырезу женского платья, туда, где тёрлись одна об одну кругленькие грудки, словно хотел проверить, нет ли там пачки "Беломорканала". Девушка дёрнулась и стала пятиться назад.
– Ну-ну, что такое… – проговорил Стас, – дай хоть сиську пощупать, если сигарет нет.
Осознав, наконец, неприятность ситуации, в которой она оказалась, юная путница озиралась в поисках других людей, которые могли бы защитить её от опасности. Но вокруг не было никого кроме птиц в кронах яблонь и каштанов и двоих нетрезвого вида парней, с одобрительными улыбками стоящих возле подъезда.
Стас резко схватил ладонью её грудь, так, как будто отщипывал краюху хлеба, девушка вскрикнула, вырвалась и бросилась бежать назад. Зэк в три прыжка её нагнал и толкнул на землю.
– Помогите! – крикнула несчастная, надеясь на то, что кто-то всё-таки ей поможет спастись. Я всегда удивлялся, от скольких комплексов избавляется человек в минуту опасности. И это был ещё далеко не предел.
Стас ударил её ладонью по лицу:
– А ну заткнись, сука!
Но девушка, сквозь слёзы и потёкшую из носа кровь, закричала опять.
– Ну ладно… – пробормотал Стас, зажимая ей рот рукой, и таща сопротивляющееся тело на скамейку к моему подъезду. Тут ему помогли дружки. Один схватил барышню за ноги, а второй вынул из кармана моток липкой ленты. Этой лентой алкаши заклеили губы пленницы, потом её положили на скамейку, спустив стройные ножки на землю по обеим сторонам от лавки и крепко связав их снизу всё той же лентой. Деревянные углы впились в нежную кожу. Руки девушки выпрямили, прижали к скамейке над её головой и примотали лентой. Положение, в котором оказалась красотка, нельзя было назвать лёгким или удобным ни в одном из смыслов.
Стас достал свой знаменитый нож и стал неторопливо и с нескрываемым наслаждением резать тонкую ткань прелестного модного платьица. Показались обрамлённые кружевным лифчиком молодые сисечки, тяжело вздымающаяся грудная клетка и загорелый живот… Одному из прихлебателей старого беспредельщика было на вид лет двадцать пять, насколько я знал, его звали Шура. Он прямо прыгал от нетерпения возле горячей и живой дамской плоти, то хватая девушку за полную ляжку, то залезая рукой её в трусики. Второй, старше, по имени Коля, насмешливо пялился в искажённое страхом лицо пленницы, помогая Стасу обнажать её прелести.
Когда лоскуты платья были стянуты с молодого тела, настала очередь белья. Лопнул лифчик, бесцеремонно сорванный грубой рукой, трусики в один момент оказались стянутыми на бёдра.
Стас немного полюбовался картиной, потом достал из ширинки свой огромный вялый орган и стал водить им по лицу девушки. Он шлёпал членом по щекам и заклеенным губам юной красавицы, одновременно щипая обнажённые соски и похлопывая по сиськам. Шура сунул палец в промежность барышни, усердно шевеля им там, потом стал пихать два пальца, потом три…
Коля тем временем заметил вдалеке чью-то фигуру.
– Эй, иди сюда! – заорал он, махая рукой.
Фигура приблизилась, это была Антоновна, сорокалетняя алкоголичка, сожительница Коли.
– Что зовёшь, есть у тебя чего?.. – прокаркала женщина, послушно идя к своему бойфренду, и тут скамейка с привязанной девушкой оказалась в её поле зрения.
– Ни хера себе! Чего это вы задумали?! – она вылупила глаза, не решаясь подойти ближе.
– Поздоровайся хоть, Антоновна! – укоризненно ухмыльнулся Стас, не переставая шлёпать пенисом по лицу девушки. – Ступай наломай нам десяток берёзовых прутьев. Да не дрочи судьбу, вякнешь чего, ты меня знаешь…
– Здравствуй, Стасик… – заикаясь, пробормотала алкоголичка, – да чего ты, я ж своя, разве когда чего лишнего плела? Вот скажи, Коленька, разве плела?
– Заткнись, дура, слышала, что Стас сказал? – откликнулся её ухажёр, – марш за прутьями!
Антоновна мигом замолчала и покорно двинулась прочь.
– А чего, сечь что ли будем? – спросил Шура.
– Увидишь, – отрезал Стас, его член увеличился и окреп. Отогнав товарищей от распростёртого тела, он взобрался сверху и, схватив рукой свой фаллос, стал нащупывать им вход в недра пленницы. Насилуемая громко замычала сквозь ленту и выгнулась дугой, когда здоровая мужская дубина пролезла в её сухое отверстие, вворачивая вовнутрь губы.
Стас с хрипением кусал женскую грудь, мял её изо всех сил, ему не удавалось нормально устроиться внутри жертвы.
– Давайте, отвяжите ей ноги и держите их кверху, – скомандовал он друзьям. Те послушно развязали барышне ножки, и каждый стал держать одну, стоя со своей стороны скамейки. Почуяв свободу, ноги стали брыкаться и чуть не проткнули каблуком глаз Шуре. Тогда насильники стали растягивать их в стороны, доставляя бедной девочке сильную боль. Когда сопротивление прекратилось, алкаши прекратили растягивать связки пленницы и позволили своему главарю оттрахать её, наконец, как следует. Стас сношал девчонку долго, скоро его пенис стал ходить в женском отверстии довольно легко, что вызвало одобрительные реплики других насильников.
– Потекла сучка!
– Ещё бы, какая баба о такой дубине между ног не мечтает!
Стас кончил и устало свалился со скамейки на землю. Следующим по старшинству право на половой акт с пойманной девчуркой имел Коля.
– Держи ноги ей крепче! – сказал он Шуре, торопливо расстёгивая брюки. Колин пенис был явно помельче и не мог произвести впечатление на растянутое Стасовым бревном влагалище, поэтому Коля придумал другой вариант. Наклонив ноги пленницы к её голове, он расширил пальцем анальное отверстие барышни и сунул свой член туда. Шура сел на руки насилуемой, за её головой, со всех сил пытаясь удержать женские колени прижатыми к груди. На всякий случай туфли с насилуемой девчонки сняли.
– Фигню ты порешь, Сашок, – проговорил оклемавшийся после оргазма Стас. Кряхтя, он поднялся с земли и взял лежащий неподалёку моток липкой ленты.
– Давай, тяни ей ноги за голову, – вздохнул бугай, почёсывая свою бритую голову.
Ноги пленницы связали липкой лентой возле лодыжек, а потом ещё и привязали их к рукам и к скамейке. Таким образом, тело несчастной было скручено в кольцо, а в выпяченный задок каждую секунду долбился Колин пенис.
Когда алкаш излился в женский анус, и на его место пришёл Шура, Стас проговорил:
– Колька, где твоя баба?
– Антоновна?
– Ну а кто ещё?.. Иди-ка поищи её, что-то долго нет.
Шура ещё не успел кончить, когда Коля вернулся со своей возлюбленной. Та, кроме пучка наломанных берёзовых веток, тащила ещё полупустую бутылку дешёвого вина, к которой, определённо, только что прикладывалась.
– Слазь, пионер… – сказал Стас Шуре, властным жестом тронув его за плечо.
– Но я же ещё не… – стал возмущаться тот.
– Додрочишь потом, – произнёс зэк, с прищуром, не предвещавшим ничего доброго, глядя в глаза своему молодому товарищу.
– Бляха-муха! – прошипел тот, с досадой шлёпнув женский зад, и, тем не менее, покорно застёгивая брюки.
– Давай, Антоновна, всыпь пару дюжин горячих по этой заднице! – сказал Стас, показывая на большую загорелую девичью попку с поросшей тёмными кудряшками влажной промежностью.
Алкоголичка засмущалась, но страх перед Стасом и выпитые чернила делали своё дело, она сложила вместе несколько прутьев и, размахнувшись, шлёпнула пучком девицу по заду.
– Сильнее! – произнёс Стас, нащупывая в штанах свой пенис.
Антоновна стала стегать изнасилованную барышню по выпяченному задку, хлёсткие удары отзывались эхом по всему двору. Это можно было сравнить со звуком выбивания ковра, только сам тембр отличался, и громкость, естественно, тоже была не та.
После двадцати ударов стоны жертвы стали переходить в заглушаемые лентой взвизги, её тело крутилось на скамейке, угрожая свалиться, нежная кожа задницы была покрыта сеткой вспухших полос.
Стас приказал раззадорившейся бабе остановится и, наклонившись над девицей, посмотрел в её зажатое между ног лицо.
– Больно?
Девушка всхлипывая, закивала головой. Кровь у неё под носом уже запеклась, а тушь размазалась слезами по щекам.
– Ещё хочешь?
Теперь пленница яростно закрутила головой со стороны в сторону, насколько позволяло её положение.
– Тогда будешь пизду лизать? – Стас сжимал иссеченные бёдра руками, лазил пальцами между половых губ пленницы.
– Не понял, так будешь пизду лизать, или тебе понравились розги? – повторил Стас своим холодным блатным тоном, со всей силой вкручивая четыре пальца в изнасилованное лоно девчонки.
Та застонала от новой боли и снова послушно закивала головой.
– Мою пизду, что ли? – переспросила, хихикая, Антоновна. Она на пару с Колей опустошила принесённую бутылку, и ей уже было всё равно, что, где, с кем и как.
– Твою, твою, до своей она не дотянется… – проговорил Стас, разрезая ленту на ногах высеченной барышни.
Пьянчужка с неуклюжим кокетством задрала свою юбку и спустила трусы.
– Давай сюда, ей на лицо садись… – сказал зэк, отклеивая ленту со рта пленницы. Девушка не закричала, она смотрела вокруг, с ужасом воспринимая, что с ней делают всё это прямо на улице, средь бела дня, и окна трёх домов смотрят на неё, но ни один человек не вызовет милицию.
Антоновна примостилась своей вагиной на лице красотки, ёрзая задом.
– Мне на женской зоне по молодости это одна ковырялка делала. Давненько я с бабой таким не занималась…
– Ну что, лижет она? – спросил Коля, – а то отсюда не видать…
– Да нет, вроде как, – сказала Антоновна.
Стас схватил в пригоршню волосы на девичьем лобке и рванул изо всех сил. Пронзительный крик разнёсся по всему двору.
– А ну давай, языком там шевели! – захрипел Колька, наклонившись к заду подруги и всматриваясь в происходящее.
Шура не выдержал и действительно стал дрочить, водя время от времени своим пенисом по животу девчушки и вскоре излив на него порцию белой жидкости.
– Кончишь, скажи, – приказал Стас Антоновне, а сам протянул ей для сосания свой воспрянувший пенис. Колька и не пытался делать вид, что не замечает этого. Думаю, в их компании это не считалось чем-то неприличным.
Антоновна жадно схватила ртом мужской ствол, одновременно потирая лоном о губы девушки, и начала сосать.
Сосала она со знанием дела, Стас кончил довольно скоро, и его место занял Коля. Шура как всегда остался ни с чем, потому что вместе с Колькой кончила и его подруга, она простонала какую-то долгую фразу, состоящую из мата и пошлости, потом слезла с девушки и начала, шатаясь, натягивать на себя валявшиеся поблизости трусы.
– Идём за бухлом, – отдал команду Стас.
– Ага, а где бабло взять? Может у этой где завалялось? – Коля кивнул на испуганную девицу, чей рот был измазан женскими выделениями.
– У меня есть, – сказал Стас, – и ещё достану к обеду. Пошли.
Как только блатная компания скрылась за кустарником, я выбежал из подъезда и стал освобождать руки бедной девушки. Она жутко смущалась своего вида, запуганно молчала.
– Как вы себя чувствуете? – спросил я, помогая ей подняться.
– Спасибо, не очень… надо вызвать милицию, у вас есть телефон? – её язык заплетался, а тело била дрожь.
– Я думаю, вам надо в ванну, и… одежду какую-то временно подыскать, не возражаете, если я помогу вам подняться ко мне?
Она не возражала, скорее всего, ей было уже всё равно.
Я буквально нёс её на руках. Какое милое личико, как жестоко разукрашено оно потёкшей тушью, слезами, кровью и женской слизью…
Пока ванна наполнялась, я помог ей освободиться от трусиков, что ещё болтались на её ногах. Она видела сочувствие на моём лице, чувствовала доброту, наверное, поэтому она не пыталась возражать ни единому моему слову.
– Почему же никто не вызвал милицию? – спросила она, когда я нёс её в тёплую ванну.
– Рано ещё, выходной, спят все, – ответил я, – не волнуйтесь, пожалуйста, я не причиню вам зла. Когда полежите в ванне, наденете вот этот халат. Это моей бывшей жены.
Она была студенткой педагогического университета и проходила практику в летнем школьном лагере. Она рассказала мне много о своей жизни, ей легко было говорить с человеком, который не воспользовался ей положением, наверное, я был чем-то вроде врача. Изнасилованная красавица скоро успокоилась совсем, на её очаровательном личике начала мелькать улыбка. Мы пили чай, сидя на ковре, она была в халате, я – в пижаме.
Возможно, она думала, что я не пользуюсь ситуацией из-за чувства брезгливости к осквернённому насильниками телу. Между тем, тело, вынутое из ванны, мигом вернуло себе свежесть и соблазнительность. Эта девушка легко поддавалась чужому влиянию, я пытался заставить её отвлечься от происшедшего. Частично мне это удалось. Я вызвал ей такси, про милицию мы больше не вспоминали.
Когда таксист посигналил внизу, я ласково обнял гостью и проводил до машины, заплатил заранее за проезд и дал чаевые шофёру.
– Как мне вам вернуть халат?
– Оставь его себе, на память… – последние два слова я прошептал еле слышно. Затем наконец-таки поцеловал её пухлые, чуть кровоточащие после пощёчин, губки, развернулся и пошёл к себе в квартиру.
На спине я чувствовал удивлённый взгляд прелестных девичьих глаз. "Да, мне не слабо повезло, что такая милашка попалась, она само очарование…" – бормотал я, выключая камеру на балконе и подсоединяя её к видеомагнитофону для того, чтобы переписать отснятое.
На экране появилась пустая скамейка, я стал отматывать вперёд. Наконец замелькали фигуры… Вдруг раздался звонок в дверь. Я сразу полез в шкаф за двумя новенькими зелёненькими американскими сотками.
– Здорова, фраерок, как насчёт бабок? – произнёс с порога Стас, с прищуром оглядывая меня.
– Всё нормально, вот, держи, как договаривались. За мусоров не беспокойся, всё будет улажено, я слово держу.
– Ты мужик правильный, уважаю, – Стас нашёл на бумажках водяные знаки, похлопал меня по плечу и, с каким-то жутким выражением подмигнув, стал спускаться вниз.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную