eng | pyc

  

Лауреат приза читательских симпатий Ника-2014

Mahariel
НЕВЕЗУЧАЯ ПОПАДАНКА

Анна
Аай!
Нет, каблуки – это всё-таки не моё. Красиво, изящно, но неудобно – жуть. И нога вдобавок устаёт. И упасть слишком уж просто. Вот, казалось бы, на ровном месте, на асфальте...
Эй! А где асфальт?
Упала я, можно сказать, удачно. Даже джинсы стирать не придётся. Споткнулась, но успела выставить руки. Вот только мои ладони уткнулись отнюдь не в асфальтовую дорожку сквера.
В обалдении смотрю на пучки сухой, жесткой, желто-зелёной травы. В мае месяце?!
Вскакиваю на ноги, оглядываюсь… Мамочки!!!
Это не Москва. Это точно не Москва!
От края до края – ковёр пожелтевшей, нездешней травы. Купол ослепительно-синего неба, редкие колонны зелёных деревьев, пологие холмы, едва различимые горы на горизонте… Что это?!
Кружусь на месте, пытаясь отыскать дорогу обратно. Кричу. Зову на помощь. Голыми руками пытаюсь расковырять землю на месте своего падения. Тщетно. Всё тщетно.
Господи, да куда ж я попала-то?!
И тут мой обалдевший разум зацепился за знакомое слово и вывалил на меня цепочку ассоциаций. Да я же теперь попаданка!
Люблю читать в свободное от учёбы время. Фантастику там всякую, фэнтези. В последнее время особую популярность приобрёл жанр «попаданцев». Куда только авторы не закидывали своих героев! Космические империи, эльфийские леса, первобытные племена… к Сталину попаданцев вообще эшелонами завозят. Выходит, я теперь тоже… попала?
Оглядываюсь. Ничего не меняется. Ветер колышет травяное море, солнце обрушивает на землю волны тепла, воздух наполнен гудением каких-то мошек… За что?!
Хотя мне нравится жанр «попаданцев», сама я никогда не стремилась очутиться на месте любимых героев! Меня вполне устраивает моя жизнь, учёба в универе, вечеринки с друзьями, компьютерные игрушки… Мне не нужны путешествия, приключения и эльфийские принцы, верните меня обратно!!!
Впрочем, эльфийских принцев пока никто и не предлагает.
Сажусь на траву, уже не думая о чистоте джинсов. Достаю из сумочки кепку и надеваю её. Жарко.
Вокруг – не книга, а жизнь. Меня зовут Аня, а не Мэри Сью, и у меня нет ни духового оркестра, ни самого завалявшегося рояля. Происходи все эти истории в реальности, сколько попаданцев сумело бы выжить? Немного, ой, немного! Читала где-то юмореску, что в среднем успеха добивается лишь один из двухсот попаданцев. По попаданкам, как я понимаю, ситуация примерно такая же. Тогда мне это показалось чрезвычайно забавным. Ага. Обхохочешься.
Итак, первая задача – выйти к людям. Хм. Люди тоже разные бывают. Хотелось бы выбраться из ситуации без… моральных убытков. Конечно, в крайнем случае, нельзя отвергать и «чисто женский» способ решения проблем. Не девственница, чай. Но не хотелось бы… Ладно, посмотрим по ситуации. К цивилизации всё равно выходить придётся. В одиночку я в этой саванне не продержусь.
В саванне? Да, точно. Вот что мне напомнила эта унылая картина. Не степь, а что-то спецефически африканское. Вон то дерево на баобаб смахивает…
Прихлопнув особо наглого комара, я вновь огляделась по сторонам. Странно. Мне казалось, что в саванне должно быть больше живности. Это же… я задумалась, выискивая в памяти затерявшийся школьный термин… продуктивный биоценоз! Всякие там слоны, антилопы, зебры, буйволы, леопарды, львы… нет, с последними лучше не встречаться. Да, в принципе, ни с кем лучше не встречаться, голыми руками даже антилопу не добыть. Но жить-то в саванне они должны!
Ничего. Ни голов жирафов, ни рогов всяких парнокопытных, ни львиного прайда, желающего пообедать залётной попаданкой. Никого.
При этом нельзя сказать, что я очутилась на какой-то безжизненной планете! Жизнь кипит, но она какая-то… микроскопическая. Летают бабочки, жужжат мухи, ползают муравьи, копошатся жуки. Насекомых тут даже слишком много. Но не будешь же тащить в рот всякую гадость?
Провожу ревизию сумочки. Сотовый (Ну найди же ты сеть, пожалуйста! Не хочет…), конспекты, конспекты, ручка, кошелёк (интересно, тут рубли принимают?), пластиковая карточка (где тут ближайший банкомат?), косметичка (может, напудриться, чтобы комары не кусали? Блин, даже маникюрных ножниц нет, вот засада), о, а вот это вещь!
Достаю из сумочки сникерс. Супер! Будет, что пожевать. Правда, одним сникерсом сыт не будешь, да и попить сначала не мешало бы. Итак, первая задача – поиск воды. Куда идти?
Солнце стоит высоко над головой, на наших просторах такого не увидишь. Вроде днём оно светит с южной стороны… или в южном полушарии по-другому? И в каком я, кстати, полушарии? Предположим, что в северном. Тогда, чтобы не уткнуться в Сахару, мне нужно идти туда, к тем горам.
Если это вообще Земля.
Ну что же, почапали помаленьку…

Уже через сто шагов я прокляла эти каблуки. Если на ровном месте иногда спотыкаешься, то что говорить о зарослях этой травы?
Чертыхаясь, снимаю туфли и иду так. Помогает. Метров на пятьдесят. Потом чулки рвутся. Не то, чтобы трава колючая или острая… но там сучок, тут рытвина, здесь камешек, там острый стебелёк… хвалёный нейлон выдержал недолго. Пробую идти босиком. Ага, щазз. Тут привычка нужна. Сажусь и осматриваю свои подошвы. Грязные, раскрасневшиеся… Нет, я понимаю, что раньше в деревнях народ до поздней осени босиком бегал. Но я-то городской человек!
Попробовала отломить каблук. Зар-раза. Когда не нужно – он ломается, а когда нужно – держится, как какой-то монолит. Конечно, есть такая вещь, как «посильнее»… но она у меня никогда не получалась.
Обмотать бы чем-нибудь… вот только чем? А, ладно. Блузку-то порвать получится? Получилось. Вот ей и обмотаю. Ворот футболки высокий, ничего не видно. Да и кто смотреть-то будет? Куда ни глянь – никого крупнее жужелицы. Я даже птиц до сих пор не заметила.
Иду. Теперь уже не ковыляю, а иду. Жалею, что пренебрегала фитнесом. Мне моя фигура нравится, Олегу тоже. Говорит: «Есть, за что взяться». Но как же мне теперь не хватает нормальной физической формы!
Жужжит мошкара, жарит солнце, а на уме крутятся строчки:
«Африканская саванна – желтый росчерк ковыля,
Африканская саванна – раскалённая земля»
Откуда всплыла эта песенка, кому принадлежит – понятия не имею. Но крутится, и всё тут. К ситуации подходит как нельзя кстати.
Люди, ау-у!

Судя по показаниям сотового, я уже часа два как иду. Пить хочется не по-детски. А нечего. Никакой речушки не встретила. Пару раз пришлось пересекать овраги, но и они были сухими. Трава, правда, повыше стала, по колено, что внушает некоторую надежду. Ну, почему бы мне вместо сникерса не купить бутылку газировки?
Местность не поменялась: всё те же едва заметные холмы, редкие деревья. Хотела подойти к одному из них, но заметила ос и отказалась от этой мысли. Ну, должна же я встретить хоть кого-то?! Умереть от жажды посреди саванны – это так глупо.
Африканская саванна – желтый росчерк ковыля…
Голова взрывается болью.
Тьма.

Нтандо
Племя послало нас с сестрой за красными вадуду. Её – собирать, а меня, соответственно, охранять. Ведь когда я вырасту, то стану мужчиной, воином, буду защищать племена туту от хутси и прочих опасностей!
Сбор красных вадуду – практически безопасное занятие, погибнуть на нём почти невозможно. Разве что верёвка перетрётся, в яму упадёшь. Тогда – да, проблема. И вадуду не соберёшь, и напарницу потеряешь.
Кроме того, на обратном пути Мазози понадобится помощь. Руки-то у неё распухнут, болеть будут, мне придётся сестру с рук кормить. В общем, сбор красных вадуду – задача простая, в самый раз для тех, кто ещё не-взрослый. То есть для нас.
А сами красные вадуду, если их сварить и растереть в кашицу – это такое объедение, ммм… Кисло-сладкая масса, которая прямо тает во рту! Жаль только, обитают эти вадуду далеко, поэтому кормят ими детей, тех, кому пяти лет не исполнилось.
Правда, полгода назад произошла неприятная история. Газини не стал вытаскивать сестру, когда та закончила сбор вадуду. В итоге насекомые облепили всё её тело, и вадуду Газини принёс очень много. И жареного мяса тоже. Ну, и сам наелся на месте до отвала, как же без этого. В одиночку за один присест сестру не съесть, что-то да останется. Но на Совете Газини всё равно сильно ругали, даже из воинов в собиратели перевели. Он потом эту историю не раз пересказывал. Помню, как мы с сестрой слушали его, взявшись за руки и обмирая одновременно от ужаса и зависти. Ведь за всю жизнь мы ни разу не ели досыта…
Я кинул взгляд на Мазози, она как раз собирала тлей с листьев нетли. А если и мне… так…
Картина встала очень отчётливая. Сначала сестрёнка начнет засовывать руки в норы с вадуду. Хищные насекомые почувствуют добычу и станут кусать её за ладони и запястья. Шипя и морщась, она будет стряхивать их в специальный мешок. Красные крохи почувствуют агрессию и вылезут из своих нор. Собирать их будет всё легче и легче, пищи в мешке будет всё больше и больше, и наконец-то сестрёнка крикнет, что пора тянуть обратно.
И не получит ответа.
Она крикнет посильней, потом – заорёт изо всех сил, начнёт умолять, просить одуматься, грозить страшными карами. А в это время красные вадуду начнут переползать на её тело.
Мазози будет их давить, Мазози будет их стряхивать, Мазози попытается оттолкнуться от вертикальной стены, Мазози попробует залезть наверх без моей помощи. На какое-то время это поможет. А потом её руки опухнут и перестанут слушаться. Потом она будет работать локтями и ногами, извиваясь всем телом и пытаясь оттянуть неизбежное. Напоследок останется только крик, пронзительный, оглушающий. В конце концов, затихнет и он.
А потом я достану вкусное тельце, соберу вадуду, разведу костёр и в первый раз в жизни наемся до отвала... Нет-нет, прочь такие мысли! Мазози – моя сестрёнка, вот!
Да и в деревне за такое по головке не погладят, в собиратели переведут. А им быть плохо. Помню, в прошлой жизни собирателем был. В четырнадцать лет попал в ловушку пустынного копальщика, целую неделю под землёй висел, в паутине умирал. Ничего приятного, хотя и не самый худший конец.
Я вообще-то плохо помню свои прошлые жизни. Но быть воином, как в позапрошлый раз – гораздо круче! Мне тогда сказочно повезло: наелся до отвала! Наша группа из четырёх воинов как-то раз на разведку пошла. Забрались на территорию хутси довольно глубоко, сведения собрали, думали уже назад возвращаться. И тут нарвались на небольшой отрядик почти-людей, в нём шесть девушек было. Атаковали удачно, пятерых убили, одну взяли в плен.
Тогда уже ночь наступала, а передвигаться в темноте – гиблое дело. Налакомились вволю и стали решать, что с девчонкой делать. Хотелось бы в племя привести, но больно опасно: на обратной дороге с такой обузой нарваться на патруль хутси легче лёгкого. Сама пленница только лопотала что-то на своём тарабарском наречии да виляла бёдрами. Как она умудрялась это делать, будучи связанной – так и не понял. От такого приглашения отказываться не стали, пустили её по кругу, предварительно переломав руки и ноги. Получили своё удовольствие, и не одному разу, обе её дырочки распробовали. В рот сношать не стали: вдруг откусит?
Ммм... Даже жаль, что детали плохо помню. Позапрошлая жизнь, как-никак.
В общем, хорошо порезвились. Вот только непонятно было, как её кончать. Напарники предлагали напоследок вскрыть ей живот, но я отговорил. Оставили как есть, в саванне, голую, беспомощную, не способную не то, что идти – ползти. Пусть подольше помучается!
Редко в какой жизни так везёт, да. Я тогда в следующей вылазке погиб. Немало прожил, семнадцать лет исполнилось. В общем, воином быть круто! И собирателем становиться не надо, вот!
Иногда задумываюсь: когда же среди туту родится Божество, которое разорвёт бесконечный круг реинкарнаций, щедро одарит туту мучительной агонией и объединит все людские души, дав им вечное блаженство в посмертии? Через пару лет меня проверят на Божественность. Эх, если бы удалось получить её на этот раз! Мечты, мечты. Самое яркое событие предыдущей жизни – грозный голос в голове, изрекающий "Ты недостоин Божественности". Жаль, что Божество отказывается нисходить в мир. Мы даже пленных хутси на Божественность проверяем. Впустую.
Дорога к Красным Ямам занимает полтора дня. Путь безопасен… относительно. Хутси тут вряд ли встретишь. Как-никак, Гремящие Горы неподалёку, зевать в этих местах нельзя!
Шли как обычно. Сестра собирает всякую съедобную живность, я иду впереди, слежу за обстановкой. Один раз заметил тучку плотоядной саранчи (странно, что она так далеко залетела, поблизости от поселения её обычно не бывает). Залегли, переждали. Пару раз пришлось отступить с пути муравьиной миграции. Обошли несколько ловушек паука-яйцеклада. В общем, обычный несложный поход. Что это?!
Присмотрелся. Убедился, что глаза меня не обманывают. Отполз в распадок, в котором Мазози копала червей.
– Я там такое видел, – тихо, но взволнованно начал я.
– Нтандо, успокойся и расскажи поподробнее. Кстати, вот твоя доля.
– Спасибо, – я прожевал извивающиеся тельца и продолжил, – я заметил почти-человека!
– Хутси? – напряглась сестра. Да уж, лучше прыгнуть в яму с вадуду, чем попасть к ним в руки. Помню, в позапозапрошлой жизни я был женщиной. Погиб в четырнадцать лет – меня, беременную, хутси взяли в плен. Вот это действительно было погано. Хорошо, что ту жизнь едва-едва помню. В памяти остались только мрак и извивающиеся щупальца чудовища. Мучился долго. Очень.
– В том-то и дело, что нет! По крайнеё мере, я не знаю хутси с белой кожей.
Вот теперь Мазози удивилась всерьёз. Общеизвестно, что в мире живут люди – туту (мы), и почти-люди – хутси (наши враги). И это всё. Выходит, не всё?
– Значит, это как-бы-человек, – рассудила сестрёнка, – и куда он идёт?
– Я могу ошибаться, но это, кажется, женщина. Взрослая. А идёт она по направлению к Гибельной Впадине.
– Зачем? – удивилась Мазози.
– Понятия не имею. Попробовать добыть, или ну её?
– Я бы не стала связываться. Если это всё-таки хутси, она наверняка тебя заметит и схватит. А если она не одна, и её стережёт пара разведчиков? Решай сам.
Задумываюсь, быстро выглядываю наружу. Чужачка уже недалеко, может заметить, если сестрёнка попытается куда-то отползти. Мазози всё-таки не учили скрытому перемещению. Кого-либо ещё не видно.
– Сиди здесь. Замаскируйся. Если попадусь, мне на помощь не приходи.
– Пусть в следующей жизни мы друг друга узнаем, – слышу традиционные прощальные слова…

Не понимаю. Или это выдающаяся разведчица, или какая-то ошибка природы, непонятно как дожившая до взрослого возраста. Не наблюдает за воздухом, почти не смотрит под ноги, не оглядывается по сторонам… Не понимаю!
Одета чужачка была тоже странно. Накидка на тело – это ещё объяснимо, хотя туту её редко носят. Но вот под животом вместо привычной набедренной повязки было нечто из синей ткани и до низа ног… я даже не знаю, как это описать! Волосы тоже странные, длинные, до плеч, и коричневого цвета. И голова чем-то покрыта.
Из оружия у меня небольшое копьё и нож, но в ближний бой ввязываться не рискну. Слишком хорошо знаю, что тренированный взрослый может сделать с не-взрослым. Взвешиваю в руке камень. Метнуть в висок – дело нехитрое, но труп сам не пойдёт, а до селения мы его не донесём. За такое отношение к мясу нас не похвалят.
Кидаю. Попадание в голову – не сложнее, чем на тренировке. Женщина валится на землю. Подбегаю и добавляю древком копья. Оглядываюсь по сторонам. Безопасно.
И это всё? Всё?!
Невероятно! Если удастся доставить добычу, воинская слава мне обеспечена!
Так. Успокоиться. Действовать дальше.
Откидываю в сторону её сумку… кстати, интересная конструкция – через плечо… снимаю накидку, снимаю нижнюю одежду… Тьфу ты, не снимается! Ладно, разрежу ножом. Хм, промежность у чужачки закрыта ещё одной полоской ткани, совсем небольшой. Зачем? Ладно, неважно. Срезаю. Теперь связать. Жаль, верёвок маловато. Ничего, обойдусь. Вот теперь точно всё!
С восхищением осматриваю добычу. Какая откормленная! Да вождь туту не такой толстый, как она. Рёбра так сразу не пересчитаешь, живот слегка выпирает вперёд, а груди-то, груди! Облизываюсь: в прошлом году, когда селение ело мою маму, мне достался кусочек именно оттуда. Одна из самых лучших вещей, которые я когда-либо пробовал!
Замираю, пораженный неожиданной мыслью. А если чужачка – кормящая мать? Неужели я смогу попить молока?

Анна
Ну, хватит, Олег, хватит. Ты же не младенец, чтобы мою грудь сосать. Да и не было у меня ещё детей… Ну, хватит, а то проснусь и с тебя не слезу…
Открываю глаза. По зрачкам бьёт небесная синь. Зажмуриваюсь.
Это не Олег!!! Я… я попала в какую-то сухую, безлюдную саванну!
Поздравляю тебя, Анна, люди тут всё-таки есть.
По мере возвращения сознания тело всё настойчивей и настойчивей жаловалось на неудобства. Руки заведены за спину, вывернуты и стянуты в запястьях. Блин, больно! Пробую пошевелить ими и тут же задыхаюсь – верёвочная петля от запястий захлёстывает шею! В промежности тоже больно. Судя по ощущениям, какой-то садист туго натянул верёвку между половых губ. И вдобавок два человека массируют и сосут мою грудь.
Что-что я там думала о «моральных убытках»?
Открываю глаза, промаргиваюсь и в удивлении вскрикиваю.
Во-первых, меня лапали… негры. Чернокожие, кучерявые, с приплюснутыми носами и толстыми губами. Нет, это логично, кого ещё можно встретить в саванне? Логично и неожиданно. Всё-таки подсознательно считаешь, что все люди – белые.
Во-вторых, в ближайшие пять минут знакомство с негритянским членом мне явно не грозит. Мои груди сосали дети. Мальчик и девочка, лет девяти-десяти.
– Эй, дети, развяжите меня! – мой голос показался мне хриплым и незнакомым.
Ноль реакции.
– Я – гражданка России! Где тут ближайшее консульство? Ай ам а ситизен оф рашиан федерэйшион энд ай деманд а миитин вид эмбассэдо! Ду ю спик инглиш? Шпрейхен зи дойч? Парле ву франсе? Ну, хоть на каком-нибудь языке вы говорите, а? Ну, пожалуйста...
Ноль реакции.
Если это Африка, то и языки тут африканские... суахили, что ли?
– Убунту? – робко спрашиваю я. – Акуна матата?
Детишки наконец-то оторвались от меня и начали что-то быстро, но тихо обсуждать друг с другом. В их лепете я не понимала ничего. Ни-че-го-шень-ки!
Видимо, они решили двигаться дальше. Мальчишка мгновенно скрылся из виду, а девчонка схватила за верёвку и потащила меня за собой. Я пошла, очень быстро пошла, не обращая никакого внимания на свои босые ноги. И было с чего: верёвка оказалась обернута вокруг пояса и пропущена через промежность. Была она садистки тонкой и издевательски – Ааа! – прочной! Врезалась точно промеж половых губ и чертовски сильно давила на клитор. Даже когда за неё тянет девятилетняя девочка... нет-нет-нет, лучше я пойду! Побегу!
В первый раз я упала через непонятно сколько. Десять минут, полчаса? Кто знает, часов-то нет. Эта чертовка в свои девять шла так быстро, как мне в мои двадцать и не снилось. И при этом умудрялась по дороге собирать и тащить в рот всякую гадость, каких-то жучков-паучков. Несмотря на это, от заданного темпа я быстро выбилась из сил. Солнце яростно жгло незагорелую кожу, струящийся по лицу пот нечем было смахнуть, ныли неестественно вывернутые ноги, а лоно, казалось, хотели перепилить пополам. Когда ступня напоролась на острый сучок, я упала.
Девчонка обернулась, что-то удивлённо спросила. И дёрнула изо всех сил.
В следующую минуту я готова была её обогнать. Увы, это состояние прошло до обидного быстро.
Следующие три раза приём "дёрнуть за верёвочку, Анна и поднимется" срабатывал безотказно. На четвёртый отказал.
Лежу. Стону. Сил никаких. Ноги согнуты в коленях. Рывки верёвки отзываются вспышками ослепительной боли. Врёте. Не пойду никуда. Хоть убивайте – не пойду. Пить. Пииить...
Садистка зовёт малолетнего приспешника. Он появляется, исчезает, появляется вновь. Разводит в стороны мои колени. Пытаюсь сопротивляться, но девочка приходит ему на помощь. А, да что хотите делайте, я больше ни шагу не ступлю. Сил никаких, ноги до крови сбиты. Замечаю, что двумя пальчиками он держит за спинку крупного чёрного паучка с красными полосками на спинке. С трудом отводит верёвку в сторону и сажает паучка прямо на капюшон клитора.
АААА!!!
Вспрыгиваю. На ноги. Буквально. Расшвыриваю мучителей. Задыхаюсь. Валюсь на землю. Пытаюсь встать. Боль. Боль.
Господи, пусть прекратится, господи, пусть прекратится, господи, пусть прекратится, господи, господи, господи, пусть прекратитсяяя...
Осознаю, что бодро перебираю ногами, не позволяя натянуться верёвке. Судя по ощущениям, клитор заменили обнажённым нервом. Пока на меня не посадили паука, я думала, что мне больно. Наивная. Шаг, шаг, шаг, шаг, шаг. И ещё, и ещё, и ещё. Не думаю. Не вспоминаю. Не планирую. Тупо переставляю ноги. В голове вертится одна и та же строчка.
Пыль – пыль – пыль – пыль от шагающих сапог. Пыль – пыль – пыль – пыль от шагающих сапог. Пыль – пыль – пыль – пыль от шагающих сапог...

Ночь. Привал.
Какое блаженство. Привал...
Всё болит. Всё тело. Руки затекли. Ноги сводят. Ступни распухли. Женское местечко как будто в огне горит. Двигаться никуда не надо. Кайф, какой кааайф...
А ещё мне пить дали. В третий раз за день. Но тогда лишь крошечные глоточки были, а теперь родник в какой-то лощине. Под завязку напилась. Ещё бы поесть. Желудок согласно урчит. Теперь я на всё согласна. Даже на насекомых. Не предлагают, сволочи.
Мальчик с девочкой развели крошечный костёрчик. Жарят каких-то... муравьёв. Пахнет, зараза, аппетитно. Кажется, закрыв глаза, я способна это съесть. Хотя... Да, пункт "закрыть глаза" явно лишний.
Интересно, что меня ждёт? Ох, поскорей бы дойти. Не уверена, что выдержу ещё один такой день... или ещё одного такого паучка. Может быть, взрослые поймут хотя бы мой английский?
Негритёнок и негритятка что-то обсуждают. Даже спорят, кажется. Активно жестикулируют, на меня то и дело указывают. Может, накормят? Пусть муравьи, пусть. Жрать хочу!!!

Мазози
И как только эта гора мяса дожила до своих лет? Ходить вообще не умеет!
А как она орала, когда её взбодрили "любовью буйбуя"? Неужели её никогда никто не кусал? Да, это слегка болезненно, но чтобы так орать... Да красные вадуду сильнее кусаются! У нас каждая девочка, желающая из ребёнка стать не-взрослым, сама делает себе "любовь буйбуя". Ну да, после пяти лет никто тебя просто так кормить не будет, а чтобы стать сборщицей, надо уметь терпеть боль. Досталось слишком чувствительное тело? В горшок и на перерождение.
Мной мама могла гордиться. Я сделала себе две "любви буйбуя" подряд. Немногие на это способны, но для меня это было нетрудно. В пять лет как раз память о прежних жизнях возвращается, а я при прошлом рождении попала в плен к хутси. Брр!
Нет, сами почти-люди ничего со мной не сделали. Только отвели к пещере со своим чудовищем и смахнули вниз. И там я сполна познала боль.
Там был мрак. Кромешный. И исполинский монстр. Я упала прямо на его склизкое, мягкое тело. Он потянулся ко мне своими когтями, щупальцами, стрекалами. Я сопротивлялась – как могла, как умела. Монстру это нравилось. Он долго боролся со мной – точнее, забавлялся с игрушкой. А потом его щупальца обездвижили меня и начали неспешно залезать внутрь. Они полностью заполнили моё лоно, проникли в матку. Щупальца, что залезли в рот и задний проход, встретились в желудке и растянули его до предела. Мелкие отростки выдавили глаза и порвали уши. Острые коготки разрезали животик и начали копаться внутри. Мои мучения начались именно так.
С подобными ранами туту не живут – но чудовища хутси хорошо умеют поддерживать жизнь. После предварительной подготовки меня начали растворять. Медленно. Очень медленно. Кусочек за кусочком. Кожа. Пальцы. Предплечья. Голени. Бёдра. И когда я решила, что знаю о боли всё, монстр стал поглощать моё разорванное лоно... После такого "любовь буйбуя" кажется ласковым поглаживанием.
Из тягостных воспоминаний меня выдернуло урчание в желудке. Есть. Как же хочется есть! Ноющий, тянущий голод сопровождает туту с рождения и до смерти. Растения несъедобны, насекомых слишком мало. Да, завтра в деревне будет пир. Сначала эту как-бы-человечку обработают, ведь безболезненная смерть ухудшает вкус мяса. Впрочем, наверняка не станут ничего выдумывать и умертвят её так, как умерщвляют женщин нашей деревни. Ммм, мама, твой вкус был непередаваем... Жаль, было там на один укус. Я тот кусочек мяса полдня сосала...
Эх, а мне с этой как-бы-человечки хоть чуточку достанется? Брату точно что-нибудь перепадёт, а мне? Ой, вряд ли... Народу в деревне много, и более достойные имеются. Но как же хочется нормального, человеческого мяса...
Ещё один взгляд на белую женщину – и в голову закрадывается крамольная мысль. Стараюсь её отогнать. Не получается. С каждым вздохом она становится всё соблазнительней и соблазнительней...
Я вижу как наяву: Нтандо подходит к этой самке и начинает отрезать от неё крупный кусок. Нож с трудом вгрызается в мясистую плоть. Белокожее недоразумение забавно сопротивляется и кричит, громко и жалко. После завершения процедуры я прижигаю рану как-бы-человечки: не дело, если она истечёт кровью раньше времени. А братишка уже держит в руках огромный, безумно вкусный кусок мяса, так аппетитно сочащийся кровью. Мы разделываем его, запекаем в углях и медленно, с наслаждением смакуем...
– Братик, – почти шепчу я, – а давай мы у этой как-бы-человечки отрежем и съедим одну грудь?
– Ты что, – отшатывается Нтандо, – её мясо принадлежит деревне! Распределяется вождём и шаманкой! За посягательство на собственность деревни нас не похвалят – даже с учётом того, что добыли её именно мы.
– И что они сделают? Пошлют собирать кого-нибудь опасного? Плевать! В самом худшем случае – съедят. Ну, хоть раз в жизни наедимся досыта!
– Что сделают? Например, переведут меня из воинов в собиратели! А у меня только жизнь начала складываться, такую добычу захватил, будучи не-взрослым! Нет, и не проси.
Ну, нет, братишка! Я не только никогда не ела досыта. Я ни в одной жизни никогда не ела досыта! Даже в позапрошлой, когда была мужчиной-воином. Нет уж, ты так от меня не отделаешься.
– Нтандо, если ты согласишься... не спорь, выслушай меня! Если ты согласишься, то сразу после рождения своего ребёнка я отрежу и отдам тебе обе груди.
– Но...
– Закон позволяет. Пока я жива, моё тело – моя собственность, что хочу, то с ним и делаю.
– Твой младенец пойдёт в горшок – кормить его за тебя никто не будет...
– Само собой. Я, скорее всего, тоже. Или меня направят на сбор золотистых мёнде, что немногим лучше. Но тебе никто даже слова не скажет.
– Но если я буду сборщиком...
– При следующем перерождении ты ещё сможешь стать воином. Но кто способен похвастаться тем, что был сыт дважды в жизни?
Видя, что брат колеблется, добавляю:
– Клитор тоже отдам. Говорят, самая вкусная часть женского тела.
Если уже это не поможет... Не убивать же брата? Всё равно с ним не справлюсь...
Помогло. Нтандо вытащил свой кремневый нож. Эх, с обсидиановым было бы легче, но столь ценные вещи не выносят за пределы деревни. Ничего, пока братик будет отпиливать грудь, как-бы-человечка хоть немного помучается. Всё мясо вкуснее будет!

– И кому же пришла в голову идея попробовать мясо "как-бы-человечки"? – я не смогла сдержать дрожь, хотя и ожидала этого разговора. Шаманка смотрела на нас с явным неодобрением. Она была стара (больше двадцати пяти лет!), жить ей оставалось недолго: через пару месяцев она ляжет на тот стол, который сейчас занимает чужачка. Впрочем, в этом нет ничего особенного: если туту повезёт дожить до старости, свою жизнь он окончит именно там и именно так. Впрочем, мне вряд ли светит столь хорошая смерть: мало какая сборщица доживает даже до двадцати.
Не факт, что мне удастся пережить даже этот разговор.
– Мне, – твёрдо заявил Нтандо.
Спасибо, братик. Ты – будущий мужчина, ты – воин. Ты защищаешь своих соплеменников... даже от собственного племени.
Морщинистое лицо шаманки пересекает усмешка:
– Выгораживаешь сестру... молодец, – поняла. Ну почему старые люди столь проницательны? – Кстати, вы чужачку хоть на Божественность проверили?
Ой... самое важное-то забыли...
– По лицам вижу, что забыли. Ну что ты будешь делать! Как какие-то безобразия – так они с радостью, а как провести обязательный ритуал – так ни в какую. И из кого только такие не-взрослые перерождаются? Во времена моей молодости даже дети были ответственнее вас!
Стоим. Молчим. Сейчас нужно молчать.
– Нтандо – без последствий. Хорошим воином будешь! Мазози – один день на сборе зелёных руба.
Мы дружно, облегчённо выдохнули. Да, зелёные руба – это не красные вадуду, туда обычно взрослые ходят. Умирать там дольше и болезненней, и смерть твоя не зависит ни от осторожности, ни от подготовки – только от удачи. Сам сбор весьма несложен: ходишь по горло в воде и ждёшь, когда в тебя вцепятся мясистые зелёные тельца... это даже не больно. Но изредка в водоём заплывает одна-единственная красная руба и кусает сборщицу. Это конец. В моём теле поселится множество мелких личинок, которые несколько дней будут неспешно ползать под кожей и грызть мои внутренности. А я – я буду орать и корчиться от боли у кромки воды. Потом личинки покинут моё тело и со временем вырастут в таких крупных, извивающихся, аппетитных руба...
Заражённых никто не спасает, ведь иначе водоёмы опустеют. Их никто не убивает, ведь личинки не могут расти в мёртвых телах. Их никто не оглушает, ведь их крики развеивают скуку сборщиц. Одним словом, я облегчённо вздохнула. Не самое строгое наказание за такой проступок. Через несколько лет сбор зелёных руба станет моей рутинной обязанностью.
– А ещё, – шаманка хитро улыбнулась, – ты попробуешь ту пищу, что несла с собой как-бы-человечка.
Что же, справедливо. Я провинилась – мне и отвечать, в случае чего.
В вещах чужачки обнаружился странный продолговатый предмет. Он был зашит в необычайно тонкую и гладкую ткань, разукрашенную причудливыми узорами. Пах он непривычно... и съедобно. Но есть его мы не стали. Непроверенные вещи первыми пробуют провинившиеся... как я, например.
Шаманка достаёт странную коричневую "еду". Она липкая и пачкает пальцы. Острым обсидиановым ножом старая женщина отрезает кусочек размером с палец. Осторожно подхожу, нюхаю. Запах ни на что не похож... но, вроде, пища. Двумя пальцами беру кусочек. Лижу.
Это…
Это божественно!!!
Прячу за щеку. С упоением облизываю пальцы. Сладкая коричневая мякоть слизывается на удивление легко. И хорошо, что легко, а то я бы не удержалась. Ворочаю кусочек на языке. Он мягкий и тягучий. Он сладкий. Он непередаваемо, умопомрачительно вкусный. Никогда в жизни не ела ничего подобного. Даже вчера, смакуя огромный шмат хорошо прожаренного мяса и наслаждаясь скулежом чужачки. Да, тогда я наелась. Но мясо – это всего лишь мясо. А этим нас будет кормить Божество, когда оно разорвёт круг перерождений и через муки проведёт туту в посмертие.
В прошлой жизни я пару раз испытала оргазмы. Но тогда удовольствие было меньшим. В позапрошлой мы вдоволь потешились над пленной хутси. Но даже тогда удовольствие было меньшим. Я буду сосать этот кусочек долго, так долго, как это возможно...
Шаманка всё поняла. Да даже ребёнок понял бы: я просто не могла сдержать мелкую дрожь удовольствия. Аккуратно спрятав коричневую еду, она заметила:
– Если через пару дней не умрёшь, разделим между самыми достойными воинами. Пойду, проверю чужачку на Божественность. Эти обалдуи наверняка забыли.

Анна
Когда меня подвели к деревне, я ещё на что-то надеялась. Глупо. Понимаю. После ночного ужаса, после того, как одну из грудей заменил отвратительный тошнотворный ожог – глупо. Надежда – такое пакостное чувство, которое держится до последнего.
Я и сейчас надеюсь. Быть может, эти отмороженные дикари убьют меня быстро, а? Ну что им стоит?!!
Лежу на каком-то деревянном необструганном столе. Привязана к нему многочисленными верёвками: запястья, локти, плечи, ступни, голени, бёдра, грудь... Ноги широко, до боли разведены в стороны, самое сокровенное местечко открыто для всеобщего обзора. Но насиловать меня не спешат.
Ещё сутки назад я рассуждала о "моральных убытках". А сегодня... сегодня с радостью легла бы под любого из местных обезьянов, если бы это сохранило мою жизнь. Увы: собравшийся на площади народ осматривал меня с иным, отнюдь не сексуальным интересом.
Само поселение было убогим и грязным, хоть и немаленьким. Пыльные улицы, крытые соломой хижины, негры в набедренных повязках. Моё появление вызвало некий фурор, дикари бросали свои дела и спешили на площадь. Кажется, у них намечалось некое празднество. Меня ждёт главная роль. Роль главного блюда.
На площадь высыпало человек сто, и люди продолжали подходить. Тощие, чёрнокожие, жилистые, они улыбались и аппетитно облизывались. Мужчины вооружены деревянными копьями и каменными ножами, у большинства женщин, несмотря на общую худобу, животы заметно выпирали вперёд. У многих в корзинах за спиной посапывали младенцы, которых то и дело прикладывали к обнажённым грудям. Туда-сюда носилась голая детвора. А взрослые подходили ко мне, что-то довольно говорили, щупали мои бёдра, живот, грудь. Не с похотью, нет. С каким-то утилитарным, гастрономическим интересом. Мама...
Страшно. Очень.
Попасть в иной мир и стать главным блюдом на пиршестве негров-каннибалов... пусть это будет хотя бы быстро! Перерезанное горло – это страшно... и... и легко. Чик – и всё.
Ко мне подходит трое мужчин. О чём-то спорят, показывают пальцами. Смеются. Один из них на чём-то настаивает и снимает свою набедренную повязку.
Всё-таки попользуются... Проклятье, за что?!
Может, хоть удовольствие получу напоследок...
Насильник оглаживает живот, постепенно спускаясь от пупка к лону. Щупает лобок, удивлённо хмыкая. Ну да, я же внизу бреюсь... Бабуин бесцеремонно раздвигает половые губы, засовывает внутрь палец, исследует влагалище. Его дружки комментируют происходящее. Негр плюёт на руки и тщательно смазывает своё хозяйство. Возит им по половым губам, а потом постепенно начинает погружать его всё глубже и глубже.
Шиплю сквозь зубы. Последнее удовольствие, как же! А то, что верёвка натёрла мне там всё по самое не балуй, забыла? А то, что клитор после укуса паука отнюдь не тянет на "бугорок наслаждения"? Больно!
Нет, когда тебе тупым каменным ножом отпиливают грудь, а потом прижигают раскалёнными углями кровоточащую рану, гораздо больнее. Это мне из личного опыта известно. Но и так... ничего хорошего. Тяжкое, нудное физическое упражнение. Такой секс не приносит ни возбуждения, ни удовольствия. Даже если забыть о личности партнёра. Даже если забыть о моей позе. Даже если забыть о целой толпе голодных, кровожадных дикарей. Ну, за что мне всё это, а?!
Шиплю сквозь зубы. Пусть это закончится. Пусть это поскорей закончится.
Движения негра стали более резкими, рваными. Скоро кончит. Боюсь, о беременности и венерических болезнях беспокоиться мне не стоит.
И тут к насилующему меня негру подбегает малявка лет пяти. Что-то говорит, толкает его в бедро. Насильник вынимает свой член и спускает сперму прямо в рот девочки. Она довольно улыбается, тщательно облизывает головку члена и убегает прочь. Что... что это было?!
Овладевший мной мужчина что-то вещает, один из негров начинает разматывать свою набедренную повязку – но внезапно дергается, прекращает разоблачаться и быстро отходит. А ко мне приближается немолодая женщина с измождённым лицом. Её шею украшают многочисленные бусы, волосы свисают до плеч. Она что-то говорит, вроде отчитывает. Подходит ко мне. В её руке нож. Закрываю глаза. Ну, за что?! Так рано и так... глупо.
Резкая боль в ладони. Поневоле распахиваю веки и скашиваю глаза. Негритянка порезала и свою руку. Прижала ладонь к ладони, порез к порезу. Какой-то обряд? Может...
:Настройка:
Что за настройка? Это была моя мысль?
Величественная негритянка пристально смотрела на меня, наверное, целую минуту. Потом махнула рукой и отошла в сторону. Заиграли тамтамы. Медленно, тягуче. Ко мне подошла молодая беременная негритянка. В руке она несла...
Это испугало меня больше, чем всё, виденное в этом мире.
Я описалась.
Это был деревянный шарик-кляп. Потемневшая от времени древесина даже на вид была твёрдой. Шарик был покрыт следами укусов, как будто его долго, упорно и безуспешно грызли.
Не хочууу!!!
Мотаю головой и стискиваю зубы. Не хочу, не хочу, не хочу...
Беременная мучительница нажимает на какие-то точки позади челюсти, мышцы сводит короткой судорогой, рот открывается сам собой. В него засовывают шарик, плотно фиксируют его шнурком. Ещё один верёвка охватывает лоб, её просовывают сквозь оставленные в столешнице отверстия. Даже голову не повернуть. Только глазами могу двигать.
Неистовая синь небес безразлично смотрит на меня.
Я хочу, чтобы это был сон. Просто сон. Сон...
Девушка заносит надо мной нож. Антрацитово-чёрное лезвие тускло блестит на солнце. Может, всё же быстро убьют?
Лезвие приближается. Неторопливо. Его опускают прямо на лицо. Его подносят к моему глазу. Меня хотят ослепить?! Зажмуриваюсь изо всех сил. Сильные пальцы болезненно оттягивают веко. Пытаюсь мотать головой, но верёвка, обёрнутая вокруг лба, держит крепко. Ну, за что мне эта мука?!
Кончик ножа уже совсем близко.
Ааа!!!
Боль жуткая. Смотрю, как негритянка вертит в пальцах глазное яблоко. Моё глазное яблоко. Беречь как зеницу ока. А я не сберегла.
Хватит, хватит!
Процедура повторяется вновь. Вновь к моему глазу, неспешно и жутко, приближается кончик ножа. Вновь молоденькая девушка оттягивает мои веки. Вновь у меня в глазнице вспыхивает ослепительная, ослепляющая боль – и я погружаюсь во тьму. Навсегда. До самого конца кроткой, короткой, короткой жизни.
Хочется заплакать. Нечем. Вместо глаз будто углей насыпали.
Тамтамы меняют своё звучание. Слышу, как ко мне подходят люди. Слышу. Теперь могу только слышать. Убейте меня. Убейте!
По моему локтю бьют чем-то твёрдым. Камнем? Скребу пальцами, напрягаю мышцы, пытаясь разорвать путы. Впустую. Верёвки не то, что не порвать – даже не растянуть. И тут на локоть обрушивается сокрушительный удар. Слышу неприятный, влажный треск – и в руке как будто вспыхивает маленькая звёздочка.
Никогда ничего себе не ломала. А теперь... кости, суставы и сухожилия превратились в невнятное месиво.
Ааа!
Я даже кричать не могу. Не могу выплеснуть переполняющую меня муку. А изуверы не спешат. Они продолжают обрабатывать правую руку, сдвигаясь вниз, к ладони. По такой же схеме – наметить место перелома, нанести сильнейший удар. Слышу, как нелюди смеются и что-то радостно кричат. Несмотря на кляп, из моего рта раздаётся невнятный хрип. Сойти с ума. Мне надо сойти с ума.
:Первоначальная настройка завершена. Уровень синхронизации понятийного аппарата составляет три целых семнадцать сотых процента. Добро пожаловать в систему, незнакомка!:
Эти мысли возникали в моей голове – но они определённо не были моими. Шизофрения. Наконец-то. Но этого мало! Ну, почему человек не может по желанию превратить себя в пускающего слюни идиота, который бормочет о сереньком козлике?!
И тут палачи ударили по моему левому локтю. Ещё вчера я сказала бы, что сильно ударили. Глупышка. Да разве это боль? Боль – это то, что угнездилось в глазницах. Боль – это то, что терзает переломанную в нескольких местах правую руку. Впрочем, варвары быстро установят симметрию...
Ааа! Точно! Взялись за левую! Ну почему, почему я вчера не упала с лестницы, не попала под машину, не подавилась за завтраком?! А ещё можно выброситься с десятого этажа, отравиться газом, вскрыть вены в ванной... Умереть, дайте мне умереть!!!
:Для проведения процедуры экстренного отделения информационной матрицы от физической оболочки необходимо войти в систему. Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь, незнакомка:
Шизофрения. Опять. Мой воспалённый мозг мучает меня несбыточной надеждой. Пальцы. Они принялись разбивать пальцы. Ну, за что?! Войти!
:Учётная запись не обнаружена. Зарегистрироваться?:
В чём? Где? Что за выверты предсмертного бреда? Ааа, да-да-да, зарегистрироваться!
:Внимание! Подпрограмма автоматической регистрации не обнаружена. Для выполнения регистрации в ручном режиме необходим физический контакт с локальным сервером. Расстояние до ближайшего локального сервера составляет сто двадцать два километра:
Да даже если бы сто двадцать два миллиметра. Я не могу двигаться. Не могу орать. Могу лишь дрожать от запредельной, сводящей с ума боли и слушать свою шизофрению. Колени. Судя по ощущениям, теперь вместо правого колена у меня кровавая каша. Вместо рук – лишь пара культяпок, заполненных переломанными костями. А теперь негры планомерно ломают нижние конечности.
Покончить с собой. Как можно покончить с собой? Откусить язык. Не получится, рот занят. Задохнуться. Если бы кто-нибудь зажал мне нос... Но моя глупая тушка продолжает бороться за жизнь. За жизнь, полностью наполненную болью.
Шизофрения, да сделай же что-нибудь!!!
:Войти в систему под гостевой учётной записью?:
Какие причудливые бредни воспалённого разума. Да!!!
:Уровень синхронизации понятийного аппарата близок к минимальному пороговому значению. Необходимо подтверждение вашей квалификации, незнакомка. Пожалуйста, сгенерируйте понятие, характеризующее высокий уровень общественного развития:
Подсознание намекает, что я – дура. Понимаю. Будь я умной, покончила бы с собой сразу после "попадания". А я куда-то пошла. На что-то понадеялась. Ещё львов боялась. Лучше львы, чем люди. Они гуманнее. Высокий уровень развития? Ну, интернет...
:Примитивная структура для хранения, поиска и обработки информации, реализованная с помощью простейших технических средств. Не является характерным признаком высокого уровня общественного развития. Незнакомка, если вы по-прежнему хотите войти с систему в качестве гостя, то следующую попытку вы можете предпринять через пять минут:
Пять минут. Это ничто, когда читаешь книгу, смотришь телек, сидишь за компом. Это долго, когда ты скучаешь на лекции. Когда тебя убивают первобытные каннибалы, это вечность. Целая вечность...
Массаж. Как я любила, когда Олежек делал мне массаж. Но когда тонкие, сильные пальцы разминают мышцы с засевшими в них обломками костей – это невыносимо. Ну, за что мне эта мука, за что?
Я даже не почувствовала, как к коже у меня на бедре прикоснулось острое лезвие ножа. Обратила внимание, только когда оно слегка погрузилось в неё и начало резать.
С меня снимают кожу. На бёдрах. Тонкими полосками. Обнажают моё бедное тело дальше, ещё дальше. Не могу, не могу...
Ааа! Каждый раз, когда я думаю, что хуже быть уже не может – становится хуже. Эти чудовища мягкими, но непреклонными движениями начали что-то втирать в моё обнажённое мясо. Такие маленькие и такие жгучие крупинки. Наверное, соль. Обычная соль, которую ты, не глядя, сыплешь в своё блюдо. Она сопровождала меня с самого детства. Она стала страшным мучителем. Белая смерть. Ощущения адские. Уйти. Кончиться. Прекратиться. Голос. Голос, помоги мне, меня убивают!
:Внимание, информационная матрица просканирована не более чем на десять процентов. ГЛОБАЛЬНАЯ ТРЕВОГА: угроза целостности информационной матрицы разумного существа! Экстренная активация подпрограммы <понятие несинхронизировано>. Ошибка, подпрограмма <понятие несинхронизировано> отсутствует! Тестирование целостности системы. Внимание, текущий билд не отвечает минимальному критерию Харьян! Выполнение задач по терраформированию планеты невозможно. Экстренная перезагрузка системы! Внимание, подпрограмма Кресщевчща не обнаружена. Автоматическая перезагрузка невозможна. Функционирование текущей конфигурации может привести к ошибкам терраформирования. Возможно нарушение Декларации <понятие несинхронизировано>. Экстренное прекращение функционирования. Ошибка, подпрограмма завершения отсутствует! Для перезагрузки в ручном режиме необходим физический контакт с глобальным сервером. Расстояние до глобального сервера составляет три тысячи шестьсот пятьдесят пять километров. Незнакомка, пожалуйста, войдите в физический контакт с глобальным сервером и проведите перенастройку глобального эгрегора мира:
Странно: пока мою голову занимали столь бредовые мысли, боль как будто отступила на задний план. Наверное, я наконец-то сошла с ума. Это так хорошо – сойти с ума. Лежать в темноте и не чувствовать этих опаляющих волн, захлёстывающих руки и ноги, быть...
Ааа!
Живот. Мне вскрывают живот. От лобка и выше. Может, если сильно-сильно укусить деревянный шарик, он расколется?
:Незнакомка, пожалуйста, сгенерируйте понятие, характеризующее высокий уровень общественного развития:

Каждое наше действие, слово, мысль; каждая дифракция электрона расщепляет Вселенную на бессчётное множество миров. Иногда взмах крыла бабочки приводит к урагану, иногда одно-единственное слово меняет мир. Что подумала умирающая девушка? Каков финал истории: печальный или счастливый? Возможны оба исхода, выбирайте любой!

Как можно думать, когда кровожадные дикари тупым ножом режут твою нежную, мягкую, чувствительную кожу, стремясь добраться до внутренностей?!
Кровожадные. Нецивилизованные.
Демократия!
 Как можно думать, когда первобытные дикари тупым ножом режут твою нежную, мягкую, чувствительную кожу, стремясь добраться до внутренностей?!
Первобытность-рабовладение-феодализм-капитализм...
Коммунизм!!!


Unhappy end

Демократия!!!
:Примитивная модель организации общества. В семантическом спектре данного понятия максимум гармоник приходится на термин "парламентская демократия", описывающий примитивные методы манипуляции общественным сознанием и общественным эгрегором. Не является характерным признаком высокого уровня общественного развития. Незнакомка, если вы по-прежнему хотите войти с систему в качестве гостя, то следующую попытку вы можете предпринять через пять минут:
Чьи-то пальцы начали копаться внутри меня. В моих внутренностях. Нет, нет, нет, нет, не надо, прекратите, уберите их оттуда, запихните как было!!!
Дура. Дура. Нужно было попробовать уйти вчера. Или кинуться на этих малолетних извергов. Тогда ноги были свободны. И шею верёвка перетягивала. Испугалась паучка на клиторе. А когда кучу таких паучков, или кого там, запихивают внутрь? Ведь тогда они начинают перебирать своими лапками, исследуя новые места. И в твоём животе распускается целая россыпь колючих, невыносимых, ослепительных звёзд...
Темнота. Боль. Уплываю... Слышу голос...
:Завершение контакта: потеря сознания в результате болевого шока. Желаем удачи, незнакомка. Спасибо за контакт!:

Нтандо
Как-бы-человечка была невероятно вкусной! И слабой: моя мама дольше держалась, когда её обрабатывали. Ну, ничего, мясо белокожего недоразумения и так вышло потрясающим! Конечно, во время общего пира мне достался совсем маленький кусочек, ведь я и так съел полгруди. Ну, ничего, когда наших готовят, мне зачастую вообще ничего не достаётся!
Мазози только жаль. Когда она отбывала провинность, её укусила красная руба. Я узнал об этом лишь на следующий день. Под вечер отпустили попрощаться.
Когда я подошёл к озеру, Мазози ещё скулила. Голова с запавшими глазами оставалась на поверхности, тело лежало на дне, скрытоё тонкой плёнкой воды. Несмотря на муть, можно было полюбоваться тем, как под её кожей перекатываются странные комки, утолщения, неестественные вздутия. Сотни личинок зелёных руба наелись мяса моей сестрёнки и теперь постепенно покидали её тело. Я присмотрелся: из писи Мазози один за другим выплывали мелкие червеобразные тельца. Кожа на руках и ногах обвисла. Ну да, руби (как и большинство насекомых) стараются растянуть пиршество на долгий срок.
На голос и шлепки по щекам сестра не реагировала. Пришлось помять её изрядно отощавшее тело. Помассировать рёбра, надавить на живот, неестественно неоднородный на ощупь.
Помогло. Мазози зашлась в диком крике, забилась в конвульсиях, чуть успокоилась и уставилась на меня.
– Привет, мелкая.
На бескровном лице появилась слабая улыбка:
– Нтан... Ты пришёл. Хорошо, – она шептала тихо-тихо. Наши головы практически соприкоснулись.
– Мазози, мне жаль, что так вышло.
– А мне нет... Великолепная жизнь. Лучшая на моей памяти, – Мазози вскрикнула, попыталась вырваться, но через полминуты утихла. – Скоро. Единственное, я сожалею...
Пауза.
– Сожалею, что мы не съели ту коричневую штучку, отнятую у как-бы-человечки.
– Такая вкусная? – неподдельно удивился я. Сестра лишь мечтательно улыбнулась.
Наши губы соприкоснулись. Последний поцелуй длился долго, очень долго...
– Пусть в следующей жизни мы друг друга узнаем, – на прощание сказал я. Сестра улыбнулась и застонала. Когда мы расстались, ей явно оставалось не больше часа.
Да, жаль, что сестрёнка умерла. Привык я к ней, с самого детства росли рядом. И её грудей с клитором теперь не съесть, во!
 

Happy end

Коммунизм!!!
:Примитивные представления об оптимальной организации общества. Попытка построения подобного общества на заранее недостаточной технологической базе:
Чьи-то пальцы начали копаться внутри меня. В моих внутренностях. Нет, нет, нет, нет, не надо, прекратите, уберите их оттуда, запихните как было!!!
:Подождите, идёт дополнительный анализ предложенного понятия:
Дополнительно? Карл Маркс, Фридрих Энгельс, Владимир Ленин, Иосиф Сталин! От каждого по способностям – каждому по потребностям!
:В семантическом спектре понятия "Коммунизм" присутствуют гармоники, коррелирующие с высоким уровнем общественного развития. Пожалуйста, подождите, идёт создание гостевой учётной записи:
Бред. Бред идиотки. Нужно было попробовать уйти вчера. Или кинуться на этих малолетних извергов. Тогда ноги были свободны. И шею верёвка перетягивала. Испугалась паучка на клиторе. А когда кучу таких паучков, или кого там, запихивают внутрь? Ведь тогда они начинают перебирать своими лапками, исследуя новые места. И в твоём животе распускается целая россыпь колючих, невыносимых, ослепительных звёзд...
:Вход выполнен. Добро пожаловать в систему, гостья. Внимание, физическая оболочка испытывает некоторый дискомфорт. Он приводит к быстро прогрессирующим отклонениям в психическом комплексе. Рекомендуется блокада <понятие несинхронизировано>. Блокада <понятие несинхронизировано> применена:
Блаженство.
Кааайф.
Нирвана.
Ничего не болит. Вообще. Нигде.
Тела не чувствую совершенно. Слух пропал. Расслабляюсь. Блаженствую.
Я умерла? Это рай? Если да, то я с радостью проведу тут целую вечность.
:Отделения информационной матрицы от физической оболочки не производилось:
Ну, надо же, моя шизофрения попала в рай вместе со мной. Здорово. Будет с кем поболтать. Интересно, если я не умерла, то что происходит с моим телом?
:Наблюдаются лёгкие повреждения физической оболочки:
Лёгкие? Тогда какие же тяжёлые?
:Обширные повреждения головного мозга. Отсутствие притока кислорода к головному мозгу на протяжении пяти минут и более. Болезни <пласт понятий несинхронизирован>:
Да ну, ерунда какая-то. Я умерла. Вырванные глаза, переломанные конечности, выпотрошенные кишки... тоже мне, "лёгкие"! Нет, это не лечится.
:Начать регенерацию?:
Ну, попробуй, шиз-зофрения.
:Задача расчёта процедуры регенерации поставлена в очередь. Пожалуйста, подождите, это может занять значительное время... Внимание, очередь задач на суперкомпьютере пуста. Расчёт закончен. Процедура запущена. Завершение регенерации через двадцать три, двадцать два, двадцать один...:
Блаженствую в нирване, пока в моей голове тикает странный таймер.
:...семнадцать, шестнадцать, пятнадцать...:
И тут я почувствовала свой живот. Нет, он не заболел, в нём не завозились чьи-то шаловливые пальчики – но я почувствовала, что живот у меня есть.
:...тринадцать, двенадцать, одиннадцать...:
Точно так же я почувствовала свои руки и ноги. Пошевелила пальцами. Подняла руку. Подняла руку?!
:...девять, восемь, семь...:
Дико, безумно зачесались пустые глазницы. Я рефлекторно поднесла ладони к лицу и ощупала свои закрытые веки. Может, всё моё "попадание" – сон?!
:...шесть, пять, четыре...:
Начинаю рефлекторно мигать. По глазам ударила ярчайшая синь. Я вижу?!! Рывком вернулся слух. Тамтамы смолкли. Слышу голос толпы, которая монотонно, раз за разом повторяет одно-единственное слово.
:...три, два, один. Процедура регенерации завершена, гостья:
Открываю глаза. Сажусь. На руках и на теле остались обрезки верёвок. Оглядываю себя. Руки целы. Ноги целы. Живот цел. Я вижу. Груди нет. Почему?
:Полученная форма физической оболочки в точности соответствует эталону, зафиксированному в момент первоначальной настройки:
Так это... не шизофрения? Этот голос реален? И настолько могущественен, что за полминуты собрал тело из агонизирующего трупа?
Грудь украшает безобразный ожог. Он ноет. Мелочи. Господи, лишиться одной груди – это такие незначащие мелочи...
Оглядываюсь. Ага, своевременно, нечего сказать! Открывшаяся картина в очередной раз заставляет задуматься, в своём ли я уме.
:Психический комплекс приведён к эталону, зафиксированному в момент первоначальной настройки:
На площади толпа негров. И они лежат ниц. Все без исключения. И взрослые, и дети. Вижу, как сзади подбегает какой-то карапуз. Один из взрослых, не отрывая лба от земли, поднимает руку и заставляет ребёнка распластаться в пыли.
И все они, как заведённые, повторяют слово. Одно-единственное. Беспрестанно, непрерывно, монотонно. Что они говорят?
:Пожалуйста, подождите, идёт загрузка языкового пакета из ноосферы... Языковой пакет установлен, гостья:
Чужая речь рывком становится понятной.
– Божество, Божество, Божество...
 

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную