eng | pyc

  

________________________________________________

Людоед
ОБЫКНОВЕННАЯ ИСТОРИЯ, ч.2
(продолжение "Обыкновенной истории" Клары Сагуль)

Катя вздрогнула от внезапно охватившего её чувства стыда, когда Стас открыл крашенную хлипкую дверь подсобной комнатки. Стас зашёл, и остановился, рассматривая Катю. Но женщина, стоя на коленях, склонила вниз голову, не глядя на него.
Уставившись в пол, женщина лишь взяла ладонями свои груди и слегка приподняла их, чтобы те смотрелись более соблазнительно. Стас прикрыл дверь и, не говоря ни слова, сразу подошёл к деньгам, лежавшим на коробке.
По звуку Катя поняла, что Стас принялся пересчитывать пачку купюр. Катя исподтишка взглянула на него и тотчас же опустила голову, чтобы не встретится с ним взглядом. Стас не заметил её движения, закончил считать деньги, сунул их в карман и, довольно хмыкнув, повернулся к женщине.
Катя почувствовала, как мужская пятерня опустилась на её макушку. Стас подошёл вплотную к стоящей на коленях женщине и прижался ширинкой джинсов к её лицу. Джинсы и трусы Стаса были несвежими, и в ноздри Кати ударил запах мочи и нестиранного белья, а полурасстёгнутая молния ширинки больно царапала нос. Стас опустил руку на затылок Кате, прижав её лицо к своему паху. Латунная молния замка ширинки впилась своими зубчиками в ноздри женщины, а джинсовая плотная ткань складками царапала Катины щёки. Кате стало больно, слёзы так и брызнули из её глаз, женщина пыталась отстраниться, но Стас, схватив Катины волосы на затылке, не дал ей это сделать. Он наоборот, стал сильней тереть лицо Кати о свой пах. Молния царапала кожу, Катя ощутила, что на щеках и на носу теперь останутся царапины. Было очень обидно, слёзы катились из глаз. Неужели Стас просто решил поразвлечься с ней, исцарапает лицо и выгонит на улицу, так и не добившись эрекции? Неужели она уже не возбуждает его и нужна Стасу только для того, чтобы заработать денег и покуражиться над ней? Эта мысль только подстегнула её, Катя стала старательно вытягивать губы, пытаясь нащупать под джинсами член. Это начало получаться, правда, молния теперь царапала Катины губы. Очень скоро Катя почувствовала, что не зря исцарапала щёки, нос и губы: член под джинсовой тканью окреп и ощутимо набух. Окрылённая успехом, женщина торжествующе глянула в глаза Стасу, расстегнула до конца ширинку, расстегнула ремень и спустила вниз джинсы вместе с трусами. Расцарапанными губами Катя прильнула сбоку к вставшему члену, обцеловывая каждую складочку торчащего перед её лицом фаллоса. Стас, который ослабил было свою хватку, отпустив волосы Кати, снова сжал руку, подмотав её волосы на затылке и оттянул назад голову Кати. Член теперь стоял в пяти сантиметрах от исцарапанного носа женщины.
– Хочешь его в рот? – спросил Стас.
Катя, глядя в глаза Стасу, утвердительно кивнула.
– Не слышу ответа, – сказал Стас, натягивая волосы на затылке, и вынудив Катю опустить лицо в пол.
Катя хриплым голосом ответила, сглотнув комок в горле:
– Да.
– Попроси, как следует, – Катя возмутилась, но подавила в себе готовые сорваться с языка слова протеста. Она просто почувствовала, что потекла, потекла обильно и безудержно. По её толстым белым голым ляжкам стекала липкая слизь.
– Ну, Стасичек, ну, пожалуйста, дай мне пососать его, – Катя не узнала свой голос.
– С тебя три сотни.
– Но у меня нету, я всё отдала уже тебе за серьги, – не ожидавшая такого оборота, недоуменно ответила Катя.
Похоже, что Стас хорошо усвоил, как нужно обращаться с ней. Катя уже отдала мерзавцу тысячу рублей , но не получила назад серьги. Сейчас она стоит перед ним голая, на коленях, со свежими царапинами на нежном лице, а Стас тем временем продолжает издеваться над Катей.
– Тогда придётся тебе отработать. У нас уборщица не придёт завтра с утра. А убрать нужно перед заселением четыре номера в правом крыле. Переночевать попросишься к своему узбеку. Я тебе серьги выдам после уборки. Идёт? Подумай немножко.
Катя послушно опустила глаза к полу. Было очень обидно, Стас забрал деньги и не отдаст серьги.
Катя представила, как будет стучаться в номер к Большому Узбеку и просить переночевать у него. Ей придётся опять подставлять свою избитую писечку под безжалостные удары узбека. А потом, после бессонной ночи ей придётся с тряпкой в руках убирать четыре самых грязных гостиничных номера. После Стас придёт проверять её работу и будет придираться ко всему. Хотя, выход есть. Нужно дать Стасу кончить, потом бросить свои серьги и просто уйти из отеля. Исцарапанной, униженной, отказаться от встречи с узбеком и, истекая слизью из размякшего влагалища, ехать через весь город, а уже в своей квартире мастурбировать до утра в одиночестве.
И решение пришло, чёткое и однозначное. Она пройдёт всё до конца, как бы ни было унизительно всё, что придумал для неё Стас.
– Да, – еле слышно сказала Катя.
– А чтобы ты меня не обманула, – сказал Стас, – я у тебя заберу всю одежду и сумочку твою.
– Я не убегу, – покорно прошептала Катя, – только дай мужу перезвонить, чтобы не волновался.
Стас, кивнул головой, не отпуская руку, которой держал Катю за волосы на затылке, другой рукой стянул с члена крайнюю плоть, обнажив давно не мытую головку, которая резко пахнула женщине в ноздри.
– Давай, оближи, только так, чтобы мне видно было, чтобы красиво, как в кино...

Катя позвонила мне вечером в тот день и сказала, что будет ночевать у подруги, а пришла домой только назавтра вечером. Яркое летнее солнце уже опустилось к горизонту, оставив нагретый бетон тротуарных бордюров и заборов. Я лежал на диване, сжимая свой вставший, словно каменный член. Воображение услужливо подсовывало мне одну картинку за другой, а я никак не мог кончить, сжимая свой разрывающийся от эрекции фаллос.
Наконец, когда уже стемнело, раздался звонок, и я открыл дверь. В коротеньком синем халатике уборщицы, с расцарапанным лицом, в пляжных шлёпанцах жена стояла передо мной.
Я, ни слова говоря, запустил Катю домой, и повёл на кухню.
– Хочешь есть?
Катя отрицательно махнула головой, села за стол, и попросила закурить ей сигарету.
– Свои там в сумке остались у Стаса. Нужно будет забрать, жалко сумку. А вот серьги он отдал, я упросила. Ты не представляешь, чего мне это стоило, – она жадно затянулась, демонстрируя тяжелые, оттягивающие мочки ушей, украшения.
Катя говорила и говорила, рассказывала, как ей было стыдно ехать в коротком замызганном синем халатике уборщицы без нижнего белья через весь город.
Ей просто надо было выговориться, рассказать обо всём, что с ней произошло за сутки, которые она провела в отеле. Я сидел, и мой член постепенно начал набухать. Катя тем временем говорила и говорила, а потом, докурив, бросив на грязный линолеум и затоптав окурок подошвой пляжного шлёпанца, сказала:
– Ну вот, теперь будешь такое дома терпеть от меня, как я там натерпелась, – она, сидя на табуретке, широко раздвинула ноги и приподняла полы халата. – Смотри, какая я там измученная.
Я потрогал её, и жена застонала.
– Там так всё растёрто и болит...
Между ног у неё было всё мокрое и хлюпало – даже разговоры настолько завели Катю, что я, не раздумывая, набросился на неё. Сил сопротивляться у неё уже не было, и я своим каменным, разрывающимся от откровений жены, членом, принялся таранить её влагалище. Катя лишь всхлипывала, рыдая, заливаясь слезами, а я загонял в неё до упора свой член, продолжая мучить её и так уже растёртое влагалище.
Совсем загнав жену, только через час с лишним я кончил, и мы уснули, а наутро Катя принялась рассказывать, как прошёл её день в отеле. Я хотел услышать всё с малейшими подробностями, и расспрашивал её. Катя вошла во вкус, лежа щекой на моём животе, и пустилась в рассказ:
– Я уже как порнозвезда со Стасом скоро стану, он, видно, насмотрелся всякого, и говорит мне: «Соси красиво, и сперму как кончу, во рту побулькай, чтобы красиво было». Я так и сделала, побулькала, по подбородку пустила, он меня на телефон пофоткал, говорит, хочу друзьям показать. А перед этим в горло мне забивал, до самых яиц доставала губами. Я чуть не задохнулась.
Катя широко открыла рот и наманикюренными мизинцами растянула щёки.
– Сказал мне, чтобы щёки растягивала каждый день. Поможешь мне? А то Стас меня ремнём накажет. Сегодня, кстати, немножко наказали. Но это уже утром было, я после узбека выскочила голая в коридор...

Стас, когда кончил в подсобке, как и обещал, забрал всю одежду и сумочку у Кати, оставив той лишь босоножки на высоченных каблуках.
– Пойдёшь голая, но смотри быстро, чтоб не заметил кто тебя в коридоре. Вот тебе поднос, возьми в холодильнике три бутылки пива, скумбрию копчёную и дуй быстро к узбеку.
Когда обнажённая женщина нагромоздила на поднос бутылки бокалы и рыбу, Стас пятерней смачно шлёпнул её по заднице, и Катя чуть не уронила поднос.
– Смотри мне, – пригрозил Стас, и ещё раз шлёпнул уже напрягшую ноги Катю. Та удержала поднос и бросилась в номер к узбеку.
Катя, в раскорячку ступая и раскачиваясь на каблуках, с трудом поднялась по крутой лестнице с тяжеленным подносом, ожидая, что любой момент её увидят голой. Влагалище было совершенно мокрым, размякшим, и возбуждение от опасности быть замеченной, становилось ещё сильней. Но в коридоре было безлюдно, по телевизору шёл футбол, и немногочисленные постояльцы смотрели решающий матч сезона. Катя постучалась в дверь, и ей открыл голый узбек.
– Что, панравылось тыбе, шалавэ? Давай нэси поднос на стол.
Катя молча прошла и поставила поднос на столик.
– Отвэчай, когда мужчына спросыл, – уже недовольно продолжил узбек. – Шалава, панравылась тыбэ?
Большой Узбек присел на диван, поставив голые стопы на кофейный столик перед диваном.
– Да, понравилось, я хочу на ночь с вами остаться, – потупив глаза в пол, сказала Катя.
– Иди сюда, ноги мнэ палыжи. Я подумаю, на ноч оставыть илы нэт.
Катя, чтобы ещё сильней услужить узбеку, встала на четвереньки и поползла к столику. Голые коленки скользили по истёртому лаку паркета. Открытый Катюхин рот услужливо опустился на пальцы ноги мужчины. Другую ногу узбек положил на голову Кате.

– Знаешь, ему нравится, когда я долго ему пальцы ног сосу, – признавалась мне Катя. – Я ему в глаза смотрю при этом, и языком работаю. Он, когда пройдёт по комнате, по грязному полу, говорит: «Оближи начисто». И я лижу.
Катя не спала всю ночь, большой узбек решил мучить женщину по полной программе. Он уже не спешил кончать, давая новые и новые все более унизительные поручения Кате. В шесть утра он, наконец, навалился на Катю, вошёл членом в её хлюпающее влагалище и через несколько движений кончил, залив спермой Катю, потом дал ей в руки поднос с объедками, кулёк с пустыми бутылками и выгнал из номера.
Катя осталась голой в коридоре. Стаса не было, и она зашла в малюсенькую комнатушку, где хранился инвентарь уборщицы – веник, совок, корзины для мусора, сушились тряпки и стояли вёдра. Там висел коротенький синий халатик, который она надела на голое тело. Халатик почти не закрывал полные ягодицы женщины, да и пуговиц на нём было всего три, так что выбритый лобок отлично просматривался.
Катя принялась за уборку в номерах, которые показал ей Стас. Там было очень грязно, и Катя старательно вымыла три номера. По дороге в четвёртый, куда она собиралась зайти, с ней произошло неожиданное происшествие. Из другого крыла отеля вышел мужчина, подошёл к Кате, руки которой были заняты тяжелыми вёдрами с водой, и крепко взял ту за ухо. Она, неожиданно для себя, подчинилась, просто приняв за должное поведение мужчины. Жесткие пальцы, сжавшие мочку уха, показали Кате, что нужно не дёргаться и слушаться. После ночи с узбеком она настолько привыкла подчиняться, что восприняла как должное такое грубое обращение с ней, и лишь внутри удивилась – неужели она так быстро поддаётся столь позорной дрессировке?
– Пошли со мной.
Мужчина завёл Катерину в свой номер, завёл в туалет, и, перехватив за волосы, принялся возить лицом по бортику унитаза.
– Смотри сука, всё грязное, почему не убрала?
Катя же принялась оправдываться, что не успела, хотя Стас и не говорил убирать в этом номер. Мужчина тотчас же позвонил Стасу, и тот быстро прибежал. Ни слова не сказав в защиту Кати, Стас сходу согласился с обвинениями чужака. Катя заплакала в этот момент, и мужчины решили наказать её ремнём, что успешно и сделали. Стас сорвал с нее халатик, вытянул ремень из своих джинсов, и они вместе с незнакомцем по очереди несколько раз с оттяжкой хлестанули Катю по груди, ляжкам и влагалищу. Катя после первого же удара по груди плакала и выла от боли, обнимая унитаз, но мужчины были неумолимы, хлёстко стегая по нежным полным ляжкам, по животу. Последний удар пришёлся между ягодиц. Отплакавшись, когда боль постепенно утихла, Катя принялась за уборку.

– Вот смотри, – с горечью и, вместе с тем, с какой-то гордостью Катя показала свою грудь. – Первый раз он меня сверху вниз ударил, я ещё грудь руками держала, не знала, что так больно будет. Я завыла и за унитаз схватилась, грудью прижалась, чтобы не по ней били. Они тогда по заднице и по ляжкам лупили. А последний раз уже по животу ударили, я по стойке смирно стояла, это у них последний удар был.
Иссиня-багровые следы остались на Катюхином теле, местами ремень надорвал нежную кожу груди и живота. Катя рассматривала следы на ляжках в зеркало, которое я держал перед нею.
– Серьги я у Стаса потом забрала. Он отдал их со смехом. Зато одежду и сумочку забрал. И предложил забрать её в следующий раз.
– И ты пойдёшь?
Катя встрепенулась.
– Думаешь, я испугалась? Пойду. Только заходить придётся через черный вход в этом халатике. И ждать придётся уже в подсобке уборщицы. А убирать уже восемь номеров. И ударов будет восемь. Не знаю, как я выдержу, только вот заживут следы и царапины пройдут, и сразу к ним. Вот, телефон моей напарницы дал, сказал, чтобы график составили мы с ней, кто когда убирает.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную