eng | pyc

  

________________________________________________

Женечка
ЯБЛОКИ

Стоял июль. Середина лета. Ветерок гнал волны зноя, которые приятно ласкали тело. Люблю лето! Жаль, что в нашей местности оно такое короткое. А потом придут осенние дожди с сырым, промозглым холодом, и снова школьный звонок позовет меня на уроки. Вот уже в десятый раз.
Когда я одна, я люблю смотреть свой альбом. Может быть, я очень люблю себя? Хотя, почему бы и нет? Что в этом плохого? Я люблю смотреть на своё прошлое и сравнивать с настоящим. Вот я, маленькая, стою на коленях папы. Симпатичная, пухленькая девочка с бантиками на коротких волосах. На мне совсем нет одежды, а я весело улыбаюсь. В этом возрасте дети еще не знают, что такое стыд. А вот я уже постарше. Мне восемь лет. Фотка сделана на пляже. Я стою серьезная, прижимая к груди резинового утенка. На мне розовый купальник. Помню, как ни за что не соглашалась ходить на пляж без лифчика. Хотя сейчас это вызывает улыбку. Что тогда прятать-то было? А вот фотография, сделанная в этом году. Красивая, стройная молодая девушка. Русые волосы, заплетенные в косу, строгие карие глаза в окружении пышных ресниц, небольшой прямой нос, чувственная линия губ. Я стою на крыльце красивого старого здания. Массивные колонны, беленые ступени лестницы, литые бронзовые ручки. На фоне монументального здания моя фигурка выглядит такой легкой и хрупкой!
Тонкая белая водолазка плотно обтягивает мое тело. Коса игриво переброшена на грудь. Легкие тени красиво обрисовывают острые девичьи грудки и плоский животик, черная юбочка в складку чуть выше колен, тонкие ноги под блестящим капроном колготок, черные туфельки на высоком каблуке. Мне восемнадцать. Уже взрослая. Хотя, по виду, мне многие дают двадцать. Наверное, акселерация. В этом возрасте раньше замуж выходили. Хотя, конечно, мне еще рано...
Звонок в дверь. Спешу, торопливо щелкаю замком и высовываю в коридор голову. Мало ли кто это? А я тут почти голая! Ой! Да это Нинка!
– Ритка, ты чего это? Договаривались же!
– Да, конечно! Помню. Заходи пока, я уже переодеваюсь.
Нина – моя одноклассница. Высокая, крепкая девочка с черными короткими волосами.
На ее лице всегда сияет улыбка, а большие карие глаза постоянно находят что-то новое и необычное в этом мире. Меня удивляет ее неиссякаемый оптимизм. Когда я веселюсь, она веселится вместе со мной. Когда я впадаю в депрессию, она находит во всем свою прелесть. Да и сегодняшний поход это ее идея. Я быстро осматриваю одежду своей подруги. Она там уже была, знает, как одеться. На Нине белая футболка и серые обтягивающие шорты. На голове – бейсболка. На ногах носки и спортивные кроссовки. Ясно. Бегу переодеваться, на ходу расстегивая лифчик. На улице жара. Лучше без него. Темно-синие трусики снимать не буду. Шорты у меня еще не постираны. Придется надеть короткую серую юбку. Ткань плотная, мусор не пристанет. Розовая маечка. Тонкая, зато не будет жарко. Носочки, и в завершении панамку на голову. Верчусь у зеркала, осматривая свой наряд. Между майкой и юбочкой виден живот с пупком. Кожа бледная. Этим летом я еще мало позагорала. Бросаю завистливый взгляд на крепкие загорелые ноги своей подруги. Ну, вот и все. Я готова. Кеды, сумка и ключи.
Мы выходим из подъезда и окунаемся в жаркий июльский воздух. Нина рассказывает мне, куда мы идем. Я слушаю ее вполуха, пропуская эпитеты «здорово!», «клево!», «классно!», «обалденно!». Она может восхищаться всем на свете. Из ее рассказа я узнаю, что за небольшой речкой, которая определяет край города, раскинулся огромный заброшенный сад. В былые годы он принадлежал какому-то то ли колхозу, то ли совхозу, но в недавнее время оказался практически ничейным. Его скупила сеть магазинов «Ирдан», но, по мнению моего отца, купила для того, чтобы на прилавки магазинов не поступала дешевая сельхозпродукция. Сад уже много лет не обрабатывался. Деревья захирели, все заросло крапивой и кленами. Но кое-где по-прежнему плодоносили сортовые яблони, вишни, сливы. Нужно было только знать место. Вот туда-то и вела меня моя подруга. По ее словам, ей показали мальчишки небольшой островок сортовых, скороспелых яблонь, украшенных крупными, желтыми яблоками. У меня аж слюнки потекли от ее рассказа.
Речка была прозрачная, быстрая и мелкая. Мы разулись, и перешли ее вброд, осторожно ступая по скользким гладким камням. Через несколько минут мы оказались в саду. Он пугал тишиной и безлюдием.
– Нина, а здесь случайно нет охраны? Что-то уж слишком пустынно...
– Да нет. Чего здесь охранять? Просто еще мало что созрело. Вот и нет народу. А когда все созреет, здесь будет плюнуть некуда, чтобы в какую-нибудь бабку не попасть.
Нинкин оптимизм меня слегка успокоил, и я стала внимательнее приглядываться к местности. Сад был разбит на квадраты, ограниченные лесополосами. На каждом квадрате росло что-то одно. На одном – вишни, на другом – сливы, на третьем – яблони. Кое-где идеальную геометрию нарушали заросшие овраги, обсаженные по краям соснами. Тишину нарушали только крики птиц да шум листвы. Да шуршание наших шагов по прошлогодней траве. Я шла по заброшенному саду, ощущая странное напряжение. Как будто из-за каждого дерева на меня смотрели притаившиеся существа. Я уже готова была повернуть назад, когда вдруг прямо перед нами на тропинке возникла высокая фигура в пятнистой форме.
– Эй, вы, а ну-ка идите сюда!
– Бежим! – крикнула Нинка и бросилась в кусты.
– А ну стой! Я кому говорю! – властно прозвучал гневный окрик.
Я подскочила, словно мячик, и кинулась вслед за Ниной. Царапаясь и ломая ветки, я ворвалась в густую поросль и тут же завязла в сплошной путанице ветвей и листьев. Мгновение спустя на моей руке сжались пальцы преследователя. Я оцепенела от ужаса и беспомощности.
– Так! Попалась! – удовлетворенно произнес молодой мужчина. – Пошли-ка со мной, расхитительница частной собственности!
– Дяденька, отпустите! Я больше не буду! – заревела я, дрожа от страха.
– Теперь точно больше не будешь! – злорадно произнес мой пленитель.
Он вел меня, держа за руку, по тропинкам и дорожкам, так что я быстро потеряла ориентировку, и поняла, что без посторонней помощи уже не выйду. Вскоре мы оказались на небольшой уютной полянке, закрытой со всех сторон кустами аронии. С одной стороны вплотную к поляне подступала лесополоса. Ее огромные старые тополя давали благодатную тень, спасая от палящего солнца. То тут, то там виднелись хлопья тополиного пуха, прибитого недавним дождем. На поляне лежала сумка, и догорал небольшой костерок.
– Ну, вот мы и пришли, – облегченно вздохнул мужчина, – теперь снимай обувь!
Недоумевая, я присела и стала развязывать шнурки кед. Наверное, и носочки придется снять, чтобы не замарались. Снять или нет? Я взглянула на парня. Его жадный взгляд был направлен чуть выше моей обуви, туда, где под приподнятым подолом виднелись мои трусики. Я ощутила, как мои щеки вспыхнули, свела бедра и поправила юбочку. Парень отвел взгляд и облизнул губы. Он молча забрал мои кеды и носочки, и сунул к себе в сумку. Встав босыми ногами на колючую землю, я вдруг поняла, зачем он это сделал. Теперь я не смогу убежать! Просто не смогу бежать по этой колючей земле. По сухим веткам, камешкам, сучкам! Босые ноги меня сковывают словно цепи. В ужасе я взглянула на парня. Довольные, блестящие глаза. Небритые щеки. Из-под расстегнутой камуфляжной куртки видна обычная футболка с какой-то надписью. Простые поношенные джинсы. Кроссовки. Это не охранник! Меня похитил какой-то парень! Может, он маньяк? Что он хочет со мной сделать? Я почувствовала озноб. Меня трясло. Это не холод. Это страх попавшего в ловушку животного.
– Что дрожишь? Страшно? – поинтересовался парень. Я промолчала.
– Знаешь, – продолжил он – в конце семидесятых жил такой человек, Чикатило. Он уводил в лесополосы глупых девчонок, и жестоко убивал их. Выкалывал глаза, вырезал груди, вспарывал животы и вырывал матки. Он откусывал им соски и кончики языков. А знаешь, почему он это делал?
Я снова промолчала. Парень порылся в сумке и вынул оттуда внушительных размеров блестящий нож.
– Его это возбуждало! Тебе не кажется, что все в точности, как у него? Безлюдное место. Лесополоса. Глупая, дрожащая от страха девочка, я и острый нож! Осталось разыграть до конца задуманную пьесу. Не так ли?
Я чуть не задохнулась от ужаса. Действительно, все в точности совпадает! В моем мозгу пронеслись картины, одна страшнее другой. Острый нож отделяет мои нежные грудки с розовыми сосочками. Они такие нежные и чувствительные, словно лепестки розы. Острие протыкает мою бледную кожу над косточкой лобка и короткими рывками идет вверх. Ужасный разрез вдоль живота. Дергающиеся, пульсирующие от боли обнаженные мышцы. Вываливающиеся внутренности, чужие руки, погружающиеся в мое горячее чрево, страшная боль в выворачиваемой матке. Эти картины заставляют твердеть мои груди. В животе холодный ком. Словно, не разжевывая, проглотила килограмм мороженого. Цепкий взгляд парня задерживается на моей груди. Я поднимаю руки, прикрывая торчащие сквозь тонкую ткань маечки острые сосочки. Блестящий нож словно магнит притягивает мой взгляд. Он большой, острый! Он внушает ужас, обещая смертные муки. Парень срезает с дерева ветку, и остро затачивает ее ножом. Новый инструмент пытки? Он воткнет ее в мое тело? Незнакомец достает из кармана сотовый телефон, поднимает его на уровень глаз. Слышится писк. Он меня фотографирует!
– Сними-ка маечку!
– Нет! Не надо! – жалобно пищу я. Горло сжимается от ужаса и стыда. Еще никто из мальчишек не видел мои груди!
– Стесняешься, что на тебе нет лифчика?
Я утвердительно трясу головой.
– Но ведь это как раз повод, чтобы ее снять! Представляешь, что с ней будет, если я ее просто сорву с тебя? Много ли от нее останется? Тебе ведь даже прикрыться нечем будет! Представь себя, идущей домой по городу без майки! Или ты не веришь, что я смогу это сделать?
– Верю...
– Ну, тогда давай быстрее!
Я снова смотрю на парня. Он на голову выше меня. И раза в полтора шире. Наверное, килограммов восемьдесят. Против моих пятидесяти пяти. Мне не отбиться. И не убежать. Я в полной его власти. Если не послушаюсь, будет бить. Или резать. Страх парализует. Чувствуя себя последней трусливой шлюхой, стягиваю через голову тонкую маечку. Моя панамка падает на землю, но мне не до нее. Я роняю маечку на землю, и закрываю груди ладошками. Парень снова наводит на меня объектив.
– Аккуратно сложи маечку и повесь на ветку, а то замарается!
Я словно сомнамбула поднимаю свою одежку и складываю. Камера попискивает. Мои щеки начинают гореть. Какой позор! Голая перед камерой! Он фотографирует не просто меня, он фотографирует мои груди! Именно эти кадры его интересуют.
– Опусти руки и выпрямись! Вот так, хорошо. Снято! Ух, какие кадры! Заглядение!
Парень снова наклоняется над сумкой и достает оттуда пакет с колбасками. Насаживает одну из них на заточенную веточку и втыкает над углями. Оказывается, веточка не для меня. Немного отлегло. Парень подходит ко мне вплотную, поигрывая ножом. Я замираю от страха.
– Знаешь, ты очень красивая. У тебя нежная гладкая кожа и идеальной формы грудь. Тебе это еще никто не говорил? Приятно быть первым.
Парень положил руку мне на бедро и, подведя острие ножа под мою левую грудку, слегка приподнял ее. Я почувствовала, как мои колени противно затряслись. Нож застыл прямо напротив моего, бешено колотящегося сердечка.
– Знаешь, когда я читал про известных маньяков, Сливко там, Головкин, Суклетин, я мечтал увидеть дело их рук. Изнасилованные, растерзанные трупы несчастных женщин и детей. А вот сейчас смотрю я на тебя и думаю, какое у тебя красивое тело! Даже резать жалко.
– Да перестань ты трястись, когда с тобой разговаривают!– вдруг резко крикнул он мне в лицо.
В моем мозгу вдруг что-то переключилось, и я заорала. Завизжала пронзительно, так что даже уши заложило. Парень зажмурился, пережидая. Я ожидала чего угодно. Удара в лицо, под дых, пощечины, или даже удара ножом. Все, что угодно, лишь бы только этот ужас прекратился. Но он просто проигнорировал мой крик. И я сломалась. Я упала перед ним на колени, припала лицом к его пропахшим дымом и потом штанам и жалобно заголосила, зарыдала. Я не помню, что говорила. Умоляла отпустить, обещала отдать ему что угодно, выполнить любое его желание. Я видела все это словно со стороны. Слова возникали откуда-то из глубины души, и лились неудержимым потоком. Казалось, прослезились бы даже камни. Но не этот парень. Он упрямо молчал, но выразительные глаза его метали молнии. Он снова вынул камеру и сделал несколько кадров. На них я запечатлелась сломленной, несчастной, залитой соплями и слезами, потерявшей остатки гордости и чести. Мне бы было легче умереть. Но этот садист не сделал мне такого подарка.
– Замечательно, – спокойно сказал он, – а теперь встань, вытри сопли и заткнись.
Я, не задумываясь, подчинилась.
– Притащи-ка сюда вон ту штуку! – незнакомец указал на какую-то дрянь, кажется, это был пустой корпус от большого аккумулятора. Штуковина была метрах в пяти от костра. – И поставь ее стоймя вот здесь!
Я молча принялась за работу. Чувств не было. В моей душе была пустота. Словно все чувства выплеснулись вместе со словами. Я с трудом донесла коробку и поставила на указанное место. Когда я распрямилась, то коснулась головой чего-то. Взглянув вверх, я увидала петлю из веревки.
– Низковато. Повыше надо! – деловито проговорил мой мучитель. – Ну ладно. Потом подгоню по росту.
Цепкий взгляд парня пробежал по моему телу.
– Да! Мы юбочку забыли снять. Ну-ка, быстренько!
Если бы кто-то сделал мне подобное предложение два часа назад, я бы послала бы его далеко и без адреса. А сейчас я просто не имела душевных сил для сопротивления. Не испытывая никаких эмоций, чисто на автомате, я обреченно расстегнула молнию и послушно сбросила с себя юбочку, оставшись в одних только узеньких, темно-синих трусиках. Парень опускает телефон. И это тоже снято.
– Ну что, сама залезешь, или помочь?
– Сама.
Страха уже нет. Есть только усталость и опустошенность. И желание скорейшего конца. Я встаю на коробку, покорно накидываю петлю на голову. Вытягиваю косичку, и затягиваю узел. Веревка, словно удав, охватывает мою шею. Мою тонкую, хрупкую шею. Скоро конец. Говорят, что когда человека вешают, шея ломается и несчастный умирает быстро. Мне повезет так или нет?
– Вот-вот! Какой кадр! – говорит парень, щелкая камерой. – Ты уже не боишься?
– Заканчивай побыстрее! – устало говорю я, и сама ужасаюсь этой фразе.
– Слушай, а чего ты боялась? Ведь на самом деле мы с детства знаем, что умрем? Разве тебе этого не говорили?
– Говорили.
– Тогда какая разница, сейчас или потом? Почему мы всю жизнь живем, зная что это случится, но не зная когда, а когда узнаем точное время, впадаем в панику? Я слышал, что один из королей викингов специально носил на пальце кольцо, которое по преданию приносило смерть в молодом возрасте. А знаешь, почему? Потому, что гордый человек не хочет стать в старости обузой своим родичам. А что же ты? Неужели тебя страшит смерть? Ты молода и прекрасна. Тебя будут искренне оплакивать даже незнакомые люди. В их памяти ты навсегда останешься юной красавицей. Кстати, а у тебя родители есть?
– Да. Папа и мама. И еще братик, – ответила я, глядя в землю.
– Братик маленький?
– Пятый класс.
– Ты бы хотела пожить подольше, порадовать их внуками?
– Да!
– Представляешь, у тебя будет малыш! Он будет сосать твою грудь, называть тебя «мамочка», нежно обнимать тебя во сне. Ради этого стоит жить?
– Стоит.
Внезапно я почувствовала прилив чувств. Ко мне снова вернулась жажда жизни.
– И после этого ты говоришь мне «Убей меня побыстрее?»
Я не выдержала и горько заплакала. Как мне хотелось жить! Парень снова поднял мобильник.
– Ты целовалась с мальчиками?
– Нет.
– Сексом занималась?
– Нет!
– Хочешь сказать, что ты еще девственница?
Я не могу произнести. Только трясу головой.
– Мне нужны доказательства. Спусти трусики!
– Не буду! – заревела я.
Парень опустил телефон. Взял нож, срезал веточку, заострил, насадил на нее колбаску, поместил над углями. Их было уже четыре. Когда он успел, я так и не заметила. Сосиски висели на палочках, словно казненные на колах. Выполнив работу, палач подошел ко мне.
– Я читал про одного маньяка. Он вырезал у своих жертв, девушек, половые органы. Он приносил органы домой, и клал в крепкий рассол. Примерно через неделю он их расправлял и сушил, создавая своеобразную коллекцию. Представляешь? Скажи, есть ли смысл прятать от мужчин то, что предназначено именно для них? Возможно, ты будешь еще жива, когда я начну вырезать твою киску. Я хочу ее вырезать аккуратно, одним куском, чтобы потом можно было ее рассматривать во всех деталях.
Парень говорил негромко. Его голова была на уровне моих трусиков. Он не сводил глаз с предмета разговора, и стоял так близко, что я чувствовала на своих бедрах его частое дыхание. Его слова, а главное взгляд, сводили меня с ума. Мне казалось, что он видит сквозь тонкую ткань мой лобок, покрытый нежными волосками, половые губы, и то, что под ними. От этих мыслей я настолько возбудилась, что ощутила, как сквозь трусики проступила влага.
– Ты ведь уже готова к этому! Тебя заводит то, что сейчас должно произойти! Спусти их!
– Не-е-е-т!– проблеяла я самой себе противным голоском.
Меня ужасало, что сейчас он заметит влагу на трусиках. А может быть, уже заметил? И что еще хуже, от этих мыслей я возбуждалась еще больше.
– Ты сама выбираешь свою судьбу! – сказал парень и коснулся острием моего паха.
Такого ужаса до этого я еще не испытывала. Все чувства сосредоточились в узкой складке нежной кожи, в крохотной точке, куда уперлось острие. Холодный озноб волнами распространился по моему телу, перехватывая дыхание и заставляя покрываться пупырышками гусиной кожи.
– Ну? Кому начинать первым?
Я сдалась. Трясущимися руками я подцепила резинку и спустила с бедер трусики, открывая направленному на меня объективу самое сокровенное место моего тела. В этот миг я ненавидела себя. Хотелось умереть, и ужасно не хотелось этого. Меня разрывали на части противоречивые чувства.
– Открой!
Я слегка присела, насколько позволяла длина веревки, и, разведя колени, раздвинула нежные створки половых губ, демонстрируя их внутреннюю сторону, и то, что находилось под ними.
– Во! Классно! Все видно. И клитор, и половые губы, и все остальное! А ну-ка, подожди немножко.
Я застыла в нелепой позе. Ветер непривычно холодил мокрые, нежные складочки малых половых губ и ерошил волосы на лобке. Было ужасно стыдно, но в то же время это меня начало возбуждать. Чужие пальцы коснулись нежных лепестков моих половых органов. Я вздрогнула. Парень нашел пальцем вход во влагалище. Не выдержав, я вскрикнула и сжала колени, зажав между бедрами его руку. Но палец продолжал шевелиться во мне, посылая волны необычных ощущений по моему телу.
– Теперь я верю, что ты еще никогда и ни с кем. И ты вся потекла! Хочешь, я лишу тебя девственности прежде чем повешу?
Глядя прямо в глазок фотоаппарата, я отрицательно помотала головой. Сделав несколько кадров в разных ракурсах, парень обошел меня вокруг и остановился напротив, поставив ногу на ящик, рядом с моей ногой. Мои колени противно задрожали мелкой дрожью. Я чувствовала, как сползают с меня трусики, но петля не давала наклониться и придержать их. Парень сделал еще несколько кадров, и заговорил:
– Представляешь, всего одно движение отделяет тебя от смерти, а меня от преступления. Одно движение, и твое тело безжизненно обвиснет на веревке, вывалив посиневший язык. Оно судорожно подергается несколько минут, потом ты обсикаешься. Твои соски заострятся, ты испытаешь оргазм. В первый и последний раз своей короткой жизни. Твое тело провесит здесь несколько дней. Вороны выклюют глаза и язык. Потом придут вездесущие мальчишки. Они будут, преодолевая страх и отвращение тыкать твое тело палками, заставляя его раскачиваться на веревке. Больше всего тычков достанется твоим половым органам, грудям и ягодицам. А потом кто-то из этих мальчишек скажет родителям, а они позвонят в милицию. Твое тело привезут в морг, где его вспорют, станут потрошить, залезать во все отверстия... Представляешь, всего одно движение. Чего ты боишься? Смерти? Я еще не убил тебя. А когда убью, тебе нечего будет бояться. Боли? Но я даже пальцем не тронул тебя. Ни разу не ударил, не связал. Ты сама разделась, сама притащила эту гребаную хреновину, сама туда залезла и сама накинула себе на голову петлю. И попросила убить тебя побыстрее. Ты это все сделала САМА! Почему?
Действительно, он был прав. Я все это сделала сама. Он не бил меня, не связывал. Как получилось, что я сейчас нахожусь на хрупкой грани жизни и смерти? Я не знала, что ответить, и просто заплакала. Слезы капали на мои обнаженные, вздрагивающие груди, и, оставляя мокрые дорожки, скатывались по животу на лобок. Но парень почему-то больше не фотографировал.
– Страх! Вот что нас пугает. Он выматывает наши души, он ломает нас! Мы боимся страха! Страх от страха! И снова от страха страх! Ты понимаешь, что я говорю? Там, в холодных, покрытых туманом горах я не смог противостоять страху! Так же, как и ты сейчас. Он сковал меня, опутал по рукам и ногам. Именно поэтому, когда автомат щелкнул пустым затвором, я, как тупой баран, поднял руки вверх, и пошел навстречу этим черномазым ублюдкам! Ты не смогла противостоять мне, а я не смог противостоять им. Я не хотел смерти тех ребят! Я просто не мог сопротивляться! Теперь ты меня понимаешь?!
Парень закрыл лицо руками и беззвучно зарыдал. Я стояла, словно громом пораженная. Я хотела, но не могла ему помочь. Я не знала, что делать, когда плачет мужчина. Каким-то внутренним чутьем я поняла, что ему было хуже, чем мне. Кто-то использовал его страх, подвергая пытке не тело, а душу, заставляя поступаться совестью. Я поняла! Мой страх пропал. Куда-то растворился. Исчез, словно мираж. Я скинула с шеи петлю, и на ходу натягивая трусики, шагнула к парню. Я обняла его и зарыдала вместе с ним.
Что было потом? Детали стерлись от волнения. Помню только нежные руки и жаркие поцелуи. Помню сладкую негу, впервые разлившуюся по моему девственному телу. Вкус жареных колбасок, запиваемых минералкой, и полные нежности глаза Саши. И его шопот: «Рита, Риточка, прости...»
Жаркий июльский полдень. Я лежу на диване в своей комнате, прислушиваясь к тому, как шевелится внутри меня маленький человечек. Я листаю альбом. Те же самые детские фотки. Вот я в шестнадцать лет. А вот я в шестнадцать лет вечность спустя, рядом с Сашей. А вот здесь, под обложкой, толстый конверт с фотками, которые мы никому не показываем. Маленькая, несчастная, голая девочка, стоящая на ящике с петлей на шее. Затравленный зверек, больше всего боявшийся своего страха, но сумевший победить его ради новой жизни.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную