eng | pyc

  

ИЗО-ЭССЕ

Di_ana
Подарок

Ой… На эту прекрасную картинку я нечаянно написала хоррор…

Лена
– Закрой глаза, солнце мое.
Муж, не разжимая объятий, нежно поцеловал Лену в шейку. Они стояли перед резной дверью спальни. Италия. Массив ореха, инкрустированный черным кленом. Эксклюзивный дизайн самого Джованни Этторе. Целое состояние с одной стороны и всего лишь небольшой штрих, обеспечивающий должный уровень жизни – с другой.
Лена с готовностью зажмурилось. Она знала – там в спальне ее ждет что-то необыкновенное. Дверь бесшумно распахнулась, и Игорь, бережно направляя, ввел жену в комнату.
– С Днем Рождения, моя дорогая.
И Лена распахнула глаза.
Боже! Дыхание перехватило.

На их супружеской постели лежала прекрасная нагая девушка. Роскошные волосы гривой обрамляли точеное личико, соски задорно смотрели в потолок, а руки и ноги были элегантно перевязаны алой атласной лентой. Рядом с девушкой трогательно лежали тюльпаны – любимые цветы Лены.
– О господи, Игорь… это же… это же… Это же очень дорого…. Мы же говорили…
Муж широко улыбнулся – сюрприз удался.
Лена уже пришла в себя и жадно разглядывала девушку. Каждый изгиб, каждую выпуклость. Изящные щиколотки, маленькие будто детские пальчики ног, гладкий без единого волоска лобок. Но особенно притягивало личико незнакомки. Широкие брови делали и так немаленькие глаза более выразительными и глубокими. Идеальной формы нос придавал лицу аристократическую твердость. Губы… Пожалуй, верхнюю губу она бы чуть-чуть подкачала. Это прибавит мягкости слегка холодной красоте девушке.
– Милый, на сколько… это мое?
– На двадцать лет.
– А!!! – Лена бросилась на шею мужу.
– Все для тебя, дорогая.
– А модификации? Какой уровень?
– Третий. Все что захочешь, дорогая. Хочешь – подкачай грудь, хочешь – удали нижние ребра, кстати, зад у нее все-таки плосковат, я бы вставил импланты.
– Я не поняла, – счастливо расхохоталась Лена, – ты мне подарок сделал или себе?
– Нам, моя дорогая. Нам.
Лена прильнула к мужу, правая рука змейкой скользнула к ремню брюк. Игорь рванул ворот блузы, и россыпь пуговиц посыпалась на пол жемчужным дождем. Лене было чуть больше тридцати, и она выглядела великолепно. Стройная спортивная блондинка с короткой стрижкой. Накаченные сильные ноги, упругая грудь, ровный шоколадный загар. Она выглядела великолепно, если бы не одно но. Страшная авария год назад навсегда лишила женщину возможности обнажать тело перед посторонними. Полтора десятка операций, месяцы в лучших клиниках сначала Германии, потом Израиля. Ее собирали по кусочкам. И все равно убрать многочисленные шрамы и рубцы и вернуть былую подвижность не удалось.
– Очень жаль, – разводили руками врачи, – мы делаем все, что возможно, но медицина не всесильна.
Игорь повалил жену на пол, жадно целуя любимую шею, ключицы, грудь. Шрамы – ему было все равно. Он как никто знал, насколько не вечно и преходяще материальное. Высокий, с идеальными пропорциями, без единого седого волоса, что крайняя редкость для жгучих брюнетов сорока лет. Но Игорь знал толк в роскоши и никогда не экономил на том, что действительно важно.
Шелковая юбка Лены перевилась на талии, трусики он даже не стал сдирать, а просто отодвинул в сторону. И вошел в жену с такой неистовой жадностью – словно в последний раз.
В каком-то смысле так оно и было.

Света
Света с трудом открыла глаза. Сознание будто ватой обложили.
Нос. Дышать оказалось сложно, как будто при насморке, однако попытка высморкаться ничего не дала. Пришлось приоткрыть рот.
Жажда. Света облизала пересохшие губы. Но тотчас почувствовала, как кто-то касается ее рта влажной ваткой. И вспомнила, что глаза давно открыты, и ими можно видеть.
Доктор Готфельд?
Да. Это был он. Только постаревший. Постаревший???
Неужели прошло двадцать лет? Двадцать лет!
Ох!
Память обрушилась на нее лавиной.
Света родилась в маленьком городке со смешным названием Мышкин. Вполне неплохо отучилась три года. Помимо обязательных арифметики, правописания и естествознания с удовольствием занималась пением и танцами. Для продолжения обучения поехала в Ярославль. Хорошенькой блондинке не составило труда найти приработок. И два года учебы удалось оплатить, подрабатывая в казино. Больше не смогла – для следующей ступени цены были совсем запредельные. Впрочем, она и не рассчитывала. Восьмилетнее образование – это уже совсем другой класс.
Возвращаться в Мышкин не хотелось. Дома было два пути: или сельхозработы, или фабрика. Теоретически можно попытаться устроиться кассиром – образование позволяло, но на такие места без протекции не попасть. Света мечтала вырваться из замкнутого круга обреченности любой ценой. Увы, закон запрещал пятнадцатилетним работать больше четырех часов в день, а студенческих льгот она лишилась. После почти года попыток найти работу сдала свой генетический материал в одну из клиник МГГУ в рамках государственной программы «Бессмертие».
Терять молодость, конечно, жалко. Но ведь не бесплатно же! К тому же это для носителей время идет. А для нее – нет. По ТВ говорят: оферент просто закроет глаза, а потом откроет. Уже с деньгами и возможностями. Правда ему будет не двадцать, а тридцать. Вообще говоря, продать свое тело можно на срок до двадцати лет, но понятно, что таких дураков нет. Одно дело из двадцати в тридцать, и то обидно, а уж когда в сорок…
Свете позвонили уже через неделю. Серия тестов. Многочисленные анализы.
А спустя еще месяц совершенно ошарашенная девчонка оказалась в Тель-Авиве. Частный самолет, дорогие машины, качественная одежда и необыкновенный светло-бежевый ковер на полу. Ей сказали – из ламы. Света не знала, что можно жить ТАК.
А потом был маленький уютный кабинет и долгий разговор. Он представился паном Гловацким. Юристом, который защищает ее интересы.
Пан Гловацкий объяснил Свете разницу между контрактом на десять лет и на двадцать. Лишних четыре нуля. Нет, она не хотела. Двадцать лет – это немыслимо! Ей вполне хватит минимального контракта. Она сможет оплатить бухгалтерские курсы. Сможет купить небольшую квартирку в областном городе. И впереди вся жизнь!
А потом она поняла, что можно проще. Она закроет глаза и откроет. И не надо ничему учиться. Не надо работать. У нее уже будет все. Счет в банке. Квартира. Большая-большая. И не в Ярославле, а в Москве. А на полу будет лежать ковер из ламы.
– Что вы думаете насчет допуска на модификации?
– Это делать всякие операции? Увеличивать сиськи, накачивать губы? А если он… ну, владелец моего тела захочет сделать из меня фрика?
– Ну, что вы. Как может хозяин быть заинтересован портить свое имущество? Это немыслимо! Носитель – очень богатый человек. С огромными возможностями. Он будет холить и лелеять доставшееся ему тело. Но возможно через какое-то время ему захочется убрать морщинки, подтянуть грудь. Вы же хотите проснуться красивой?
– Нууу… я…
– Светочка, зачем вам платить за это самой? А если, не дай бог, вы попадете к некомпетентному эскулапу? Ведь у вас не будет таких связей, как у носителя.
Ошарашенная от обилия информации, о которой даже не задумывалась, Света поставила свою подпись под контрактом.
Последнее, что девушка помнила,была хрустящая белоснежная простынь, которую заботливо поправляла медсестра и склоняющееся лицо доктора Готфельда.
Света рывком села. В позвоночнике болезненно стрельнуло. Но женщина не обратила на это внимание. Зеркало! Ей нужно зеркало! Оно было в прихожей. Во весь рост. Туда!
– Пожалу-йста, н-не делайте резких ша-агов, – профессор подхватил покачнувшуюся женщину.
Его тягучий акцент приостановил панику, но не уменьшил решимости.
– Зеркало! Прошу!
– Пожалу-йста, успа-акойтесь.
– Прошло двадцать лет! Я должна увидеть!
– У меня для ва-ас хорошая новость. Ва-ам 32 года и никаких дополнительный финансовых з-затрат вы не понесете, поскольку контра-акт был досрочно прекращен носителем.
– Досрочно? Но… почему? – за неимением зеркала Света начала неловко ощупывать лицо и почти сразу наткнулась на глубокий рубец, пересекающий переносицу. – Господи! Что это?
– Носитель попа-ала в аварию. К сожалению, ва-ам придется привыкнуть к некоторым… н-неудобствам. Я осмотрел вас. С-со всей ответственностью за-аявляю – все, что возможно, было сделано. Но все равно, да-альнейшее использование вашего тела-а перестало удовлетворять запросам носителя.
– О боже… Что же это…
– Вы получили наза-ад шесть лет. Подумайте об этом. Во в-всем есть что-т-то хорошее.
– Я должна себя увидеть. Прошу. Должна.
Профессор Готфельд внимательно посмотрел на напряженное лицо пациентки, на полные нарастающей паники глаза, начавшие дрожать губы и, наконец, кивнул.
Опершись на плечо доктора, Света пересекла комнату.
И щелкнула выключателем…

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную