eng | pyc

  

________________________________________________

Лауреат приза читательских симпатий Ника-2017

Reborn & HellGirl
ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СМЕРТИ

Глава 1, в которой я воскресаю
Удушливый летний зной стоял на московских улицах. Я вышел из метро и неожиданно заметил женщину в черном. Она двигалась странно – словно в сомнамбулическом сне. Её бесформенная одежда топорщилась, и я заподозрил, что под ней мог быть спрятан пояс шахида. Неужели террористка-смертница? Я огляделся по сторонам, но не увидел ни одного полицейского. Придется мне самому... хотя я сегодня не на работе.
– А ну стой! – заорал я, на ходу вытаскивая из кармана удостоверение сотрудника МВД. Табельного пистолета, как назло, при мне не было.
Женщина не прореагировала, продолжая идти к входу в метро. Меня обдало волной ужаса. Если она там взорвётся, погибнут сотни людей. Я бросился ей навстречу. Взглянул в её пустые, абсолютно бессмысленные глаза. Сбил с ног и попытался прижать к земле. Что произошло дальше, я так и не понял. Вспышка боли, и мир погрузился во тьму.

Очнулся я в темноте. Всё моё тело пронзала жуткая боль. В ушах звенело. Перед глазами плыли разноцветные круги, и меня окружала целая какофония звуков. Я слышал голоса, но не мог разобрать ни слова. Черт! Где я? Что со мной происходит? Как ни странно, я помнил всё до мельчайших деталей. Женщина-шахидка у метро, а потом – взрыв? Но в этом случае меня должно было разорвать на куски.
Боль немного уменьшилась, и одновременно с этим ко мне стали возвращаться зрение и слух. В глазах слегка посветлело, и в шуме голосов я постепенно начал различать отдельные фразы:
– Невероятная удача!
– Величайшее научное достижение!
– Нам удалось вытащить его с того света!
Странно. Я чувствовал своё тело – от головы до кончиков пальцев – но всё оно казалось каким-то чужим и мне незнакомым.
Я попытался открыть глаза и понял, что у меня не хватает на это сил.
– О, мне кажется, наш пациент приходит в себя! Анечка, помогите ему!
– Да, господин! – послышался звонкий девичий голос, наверное, принадлежащий той самой Анечке.
Собравшись с силами, я всё же открыл глаза. И обнаружил, что лежу на кровати. У моих ног возвышался какой-то странный прибор, возле которого суетилась полностью обнаженная девушка. Она повернулась ко мне и широко улыбнулась. На вид ей было всего лишь лет восемнадцать. Но меня поразило не это. Левый сосок девушки был проколот, и в него вставлено тонкое металлическое кольцо, на котором болтался бейдж с фотографией и каким-то текстом. От удивления я полностью потерял дар речи.
– Здравствуйте, Александр Васильевич! – радостно защебетала девушка. – Я рада, что вы очнулись! Вы погибли, но мой Хозяин, доктор Иван Алексеевич Горин, сумел воскресить вашу душу! – говоря это, девушка слегка выделила слово «Хозяин», ненавязчиво подчеркнув его важность.
От удивления я не знал, что ответить.
Куда я попал? Я оглядел комнату. Вокруг было подозрительно чисто – даже в лучших московских клиниках такой чистоты не бывает.
Одну стену занимали совершенно неизвестные мне приборы. Вторая была сделана из какого-то странного материала, похожего на матовое стекло.
Третья стена представляла собой одно большое окно – от пола до потолка. Сквозь него можно было видеть небоскребы незнакомого мне города – больше всего они походили на башни комплекса Москва-Сити, но были при этом значительно выше и чище. В четвертой стене располагалась стеклянная дверь. Она открылась, и в комнату вошел мужчина средних лет – наверное, тот самый доктор Иван Алексеевич. Больше всего он походил на академика Павлова – такого, каким его изображают в школьных учебниках. Доктор был одет в какой-то странный сюртук – такие я видел разве что на старых картинках.
– Здравствуйте, Александр Васильевич! – радостно улыбнулся он. – Вы погибли, но благодаря успехам советской науки нам удалось воскресить вашу душу!
И тут меня окончательно переклинило. Какая советская наука!? Ведь Советский Союз давно уже развалился!
После этого в моей голове медленно начали сходиться куски мозаики. Обнаженная девушка. Странный город. Доктор в странном сюртуке. Успехи советской науки. Я попал в прошлое? Невозможно! В будущее? Крайне сомнительно! В другой мир? Невероятно, но похоже, это единственное разумное объяснение.
А доктор продолжал говорить, совершенно не замечая моего шока.
– Я вижу, вы удивлены своим воскрешением! О да! Конечно, это невероятно! Но благодаря марксистско-ленинской научной теории такое стало возможно! Наш великий ученый, академик Николай Иванович Вавилов ещё в 1934 году установил, что душа человека бессмертна и отделима от тела! Вопрос был лишь в том, как её найти и вернуть обратно! И, наконец, нам удалось это сделать! Вы погибли в автокатастрофе, но благодаря успехам Советской науки мы сумели восстановить ваше тело и вернуть в него вашу душу! Вы помните момент своей гибели?
– Извините, – выдавил я, – но я думаю, что вы ошибаетесь. Меня зовут Андрей, и, похоже, что я попал сюда из другого мира.
Теперь дар речи потерял Иван Алексеевич. Впрочем, его замешательство быстро сменилось радостной, почти детской улыбкой.
– Невероятно! – воскликнул он – Я, конечно, слышал о параллельных мирах, но чтоб такое!? Это же величайшее научное достижение! Расскажите, как у вас там? Какой год? Каковы успехи науки?
Я рассказал о своем мире в максимально обтекаемой форме, ничего не соврав, но почти обо всем умолчав.
Впрочем, доктор слушал меня с блаженной улыбкой – похоже, его радовал сам факт моего попаданства.
– Невероятно! – повторил он. – Это будет грандиозный прорыв в науке! Правда, изучение параллельных миров строжайше запрещено специальным декретом Совнаркома, – внезапно погрустнел он, – но я уверен, что ради нас с вами сделают исключение! Кстати, а вы кто будете по профессии?
– Я милиционер, – сказал я, решив не упоминать о полиции.
Доктор опять улыбнулся – точнее сказать, улыбка не сходила с его лица в течение всего разговора.
– Великолепная профессия! – воскликнул он. – Наша милиция защищает нас от бандитов и Пожирателей! Я уверен, что здесь вы легко найдете себе работу по специальности! Или, может быть, останетесь в клинике? Я бы охотно продолжил изучение вашего феномена!
При этих словах доктор опять погрустнел.
– Но я не могу продолжать исследования без санкции своего начальства... Ну, мне просто надо поставить кое-кого в известность... Значит так, – наконец принял решение доктор, – вы пока отдыхайте, а я помчался отчитываться в Наркомат Науки и Технологий. Анечка, обслужите нашего пациента!
С этими словами доктор выбежал за дверь, не дав мне вставить ни слова.

В результате я снова остался наедине с Анечкой. Впрочем, обнаженная девушка, похоже, не стеснялась своей наготы. Лукаво улыбнувшись, она прикоснулась к бейджу, висящему у неё на соске.
– Я сниму бирку? – спросила она меня.
Я не знал, что сказать. В моей голове вертелись сотни возможных ответов, но я боялся выбрать из них неправильный.
Истолковав моё молчание как согласие, Анечка ловко раздвинула в стороны половинки кольца, вытащила его из соска, и вместе с бейждем бросила на столик возле кровати. Затем она забралась на кровать рядом с моими ногами, и ещё раз лукаво улыбнувшись, откинула одеяло.
Чёрт возьми, мне нравится эта её улыбка! Даже больше того, что она собирается делать.
Тем временем Анечка пристроилась на коленях между моими ногами, взяла в рот мой вялый член, и начала энергично работать своим язычком.
В этом деле она была действительно хорошим специалистом! Не прошло и пары минут, как мой член восстал с высоко поднятой головой... или, вернее, головкой. Кстати, у Александра Васильевича он был весьма приличных размеров – сантиметров тридцать длиной, и пять сантиметров в диаметре.
– Как вы хотите поиметь меня, Господин? – вежливо спросила Анечка.
– По твоему усмотрению, – выдавил я, до сих пор не веря в реальность происходящего.
Анечка улыбнулась и, опустившись на мой член своим телом, начала движения. Я чувствовал, что огромный член помещается в её лоно с трудом, но она лишь немного поморщилась, не посмев выразить своё недовольство. В этом деле Анечка действительно была настоящим профессионалом. Мне не пришлось ничего делать самому – девушка двигалась так усердно, что моё тело сразу же накрыла жаркая волна вожделения. Не прошло и пяти минут, как я кончил, а Анечка к этому времени была насквозь мокрой. Её тело усыпали мелкие капельки пота, стекавшие в ложбинку между её грудей.
Мой член опал в её теле, но девушка ещё не закончила. Приподнявшись на широко раздвинутых коленях над членом, Анечка рукой собрала вытекающую из влагалища сперму и размазала её по лицу, а затем, гладя мне прямо в глаза, по очереди облизала все пальцы.
Но и этого Анечке было мало. Вновь опустившись на колени между моими ногами, она взяла мой член в рот, и начала энергично ласкать его своим язычком. Он снова встал, и Анечка заглотила его до самого основания. Затем, не вынимая, начала энергично работать мышцами горла, сжимая и разжимая его. От неожиданности, я снова кончил ей в горло.
(А мне казалось, что мужчина не может кончить два раза подряд так часто. Что это? Индивидуальное строение организма, или опять «чудеса советской науки»?)
Я был совершенно без сил, но Анечка продолжала работать. Теперь она тщательно вылизывала своим языком мои яйца.
– Иди сюда, – позвал я её. Девушка подчинилась приказу. Я крепко обнял её хрупкое тело, и поцеловал её в губы. У них был вкус спермы, пота и много чего ещё. Девушка очень сильно смутилась.
– Спасибо вам, Господин! – сказала она. – Меня очень редко целуют.
Ну да – кому охота целовать девушку, у которой всё лицо измазано спермой. Но Анечка меня поразила.
Только теперь я заметил у неё на плечах две симметричных татуировки.
Каждая из них состояла из двух одинаковых строк:

Аня
8-916-536-48-24

 

Аня
8-916-536-48-24

Татуировки были не синими и размытыми, а черными и идеально четкими, словно выведенными пером. Однако мне почему-то сразу вспомнились жертвы Освенцима.
– Что это? – спросил я её.
– Это татуировки рабыни, – Анечка выглядела удивленной. – Такие татуировки наносятся каждой девушке, когда ей исполняется восемнадцать лет. А разве у вас их не делают?
– Нет. Разве что добровольно, – покривил душой я.
– Какой ужас! – вновь удивилась Анечка. – А как же тогда узнать имя девушки?
Действительно, как? Этот вопрос раньше не приходил мне в голову.
Я откинулся на кровать, завалив рядом с собой Анечку. Девушка не сопротивлялась, и мне нравилось обнимать её своими руками.
– Расскажи мне о своем мире, – попросил её я. – Ты ведь училась в школе?
И Анечка начала свой рассказ...

До 18 лет она жила в школе-интернете, где обучались одни только девушки. Анечка считала это вполне нормальным, и я предположил, что детей насильно забирали у их родителей, но, как выяснилось потом, в этом я серьёзно ошибся. Девочек учили русскому языку, литературе, математике, географии, истории, физике, химии, и даже техническому черчению, но основное внимание уделялось гимнастике, танцам и физкультуре – в школьницах развивали гибкость и скорость реакции.
Важным предметом были Правила поведения Рабыни – из девушек заранее готовили послушных и покорных рабынь.
Спали они в общей спальне, прикованными к изголовью кровати в положении «ноги за уши», чтобы исключить мастурбацию. Когда я представил себе эту картину, мне стало немного дурно, но Аня не находила в этом ничего необычного.
Кроме того, девушкам категорически запрещалось разговаривать во внеучебное время. Отвечать они могли только в случае, если их о чем-нибудь спросят. Нарушившим это правило приказывали набить в рот листья крапивы и ходить так до самого вечера.
Тем не менее, воспоминания Ани об интернате были весьма положительными – главным развлечением девушек были спортивные игры, конкурсы и поединки на шпагах. По их итогам проигравших пороли, а победительницам выдавали всякие сладости.
В 18 лет девушек тестировал компьютер, который проверял их знания и успехи, а после этого выбирал им профессию.
Тестирование занимало несколько дней. При этом компьютер учитывал желания девушек и, если те добросовестно стремились к получению определенной профессии, как правило, соглашался с их выбором.
Одноклассницы Ани стали летчицами, матросками (это непривычное слово резануло мне слух), рабочими, инженерами или техниками, но большая часть – работницами сферы услуг. А сама Аня выбрала научную медицину.
Сразу после тестирования девушкам наносили на плечи Татуировки Рабыни и отправляли к новому месту службы, где они поступали в распоряжение своих новых начальников и хозяев – как правило, таких же молодых юношей, едва закончивших обучение.
Но некоторым из них в Хозяева достались люди зрелого возраста, а некоторые вообще не получили Хозяев. В числе последних оказалась и Анечка – её просто «приписали» к клинике доктора Горина, и теперь девушка страстно желала найти себе настоящего Хозяина, о котором она могла бы заботиться, и который заботился бы о ней. Её мысли об обретении Хозяина были проникнуты какой-то безнадежной романтикой – девушка явно не знала, что такое настоящее рабство.
В этом месте я стал засыпать – усталость после бурных потрясений и горячего секса, наконец, победила меня.
– Я немного посплю, – буркнул я, по-прежнему обнимая Аню руками.
Я не хотел, чтобы она уходила, но она поняла мои намерения совершенно иначе.
– Хорошо, Господин, я подожду за дверью.
Девушка ловко выскользнула из моих рук и, взяв со стола свой бейдж, надела кольцо не на левый, а на правый сосок.
– Правила говорят, что бирка с именем рабыни должна быть закреплена булавкой на одном из сосков – пояснила она, заметив мой удивленный взгляд – но не поясняют, на каком именно. Поэтому большинство девушек носят их по очереди на правом и левом сосках, чтобы не деформировать грудь, – сказав это, Аня выскользнула за дверь.
Новый мир, небоскребы, доктор в старинном сюртуке, наша милиция, которая бережет нас от таинственных Пожирателей, и обнаженная Анечка с биркой на одном из сосков – всё перемешалось в каком-то загадочном полусне.
А после этого я провалился в глубокий сон.

Разбудил меня Иван Алексеевич, вернувшийся из своего Наркомата.
Он был, как всегда, бодр и весел, и, как мне показалось, буквально сиял от радости.
– Ну-с, молодой человек, – радостно сообщил мне он, – я получил согласие на продолжение наших с вами исследований. Даже более того! Я смог убедить начальство, что вам нужно восстановление после пережитого шока, и выбил для вас путёвку на две недели на один из лучших курортов Крыма! А пока вы будите отдыхать, Диана подробно вас расспросит о вашем мире!
– А Диана – это кто? – осторожно спросил его я. Мне почему-то представилась женщина-комиссарша в кожаной тужурке и с револьвером.
– Ах, ну вы же не знаете! – всплеснул руками Иван Алексеевич. – Диана – это наша гордость, наш лучший суперкомпьютер! Он имеет мощность более пяти тысяч мегаватт, и может обрабатывать сто миллионов запросов одновременно!
В моем мире скорость компьютеров измерялась в каких-то там тетрафлопсах, но здесь всё могло быть иначе. Во всяком случае, изменять мощность в ваттах было вполне логично.
– Значит, решено! – распинался Иван Алексеевич, – Завтра вы едете к морю и берете с собою Анечку. А то девушка совсем раскисла без мужика. Или, если она вам не нравится, можете выбрать себе любую другую рабыню.
– Нет уж. Пожалуй, мне хватит Анечки, – разговор о рабстве по-прежнему коробил меня.
По просьбе доктора я поднялся с кровати. В новом теле я чувствовал себя до крайности неуверенно, но, по крайней мере, руки и ноги мне подчинялись. Взглянул на себя в зеркало – увидел стройного молодого человека с рельефными мышцами, и ёжиком коротко стриженых волос. Странно, но никаких следов якобы постигшей его автокатастрофы я не заметил. Надо будет потом спросить об этом у доктора.
После этого мы прошли в кабинет доктора Горина – просторный и светлый, с окнами, выходящими на закат. Заходящее солнце играло сотнями бликов на стеклянной поверхности небоскрёбов. Я ожидал увидеть в кабинете тысячи книг и какие-нибудь медицинские схемы, но он выглядел совершенно иначе. Главным его украшением был большой герб СССР, занимавший почти всю стену. Я заметил, что в мелочах он отличается от того образца, который я видел в детстве. Не было, в частности, надписей на языках союзных республик. Кроме герба, здесь был большой длинный стол, несколько кресел, а также диваны по периметру всего кабинета.
– Анечка, принесите нам чай, – попросил Иван Алексеевич.
Девушка ушла и через пять минут вернулась с подносом, на котором были две чашки, фарфоровый чайник, маленькая бутылочка с коньяком и вазочка с сахаром. Мы сели за стол, и Анечка налила нам чай. Я заметил, что доктор не предложил ей чай, и даже не попросил сесть, очевидно, считая девушку чем-то вроде служанки или предмета. Это покоробило меня, но возмущаться я не решился – слишком неуверенно чувствовал себя в этом мире.
А потом мы пили чай с коньяком, и я рассказывал доктору о своем мире, обходя стороной те вопросы, которые, на мой взгляд, могли ему не понравиться.
Доктор ничего не записывал, видимо, надеясь на абсолютную память Дианы.
Расспрашивать его о новом мире я не рискнул – если завтра я лечу с Анечкой, она мне сама всё расскажет.
Но один вопрос всё же не мог не задать:
– Значит, Анечка – ваша рабыня?
– Не моя, – уточнил доктор, – она принадлежит институту, и я пока ещё не нашел ей хозяина.
– А как рабство вообще соотносится с «марксистско-ленинской научной теорией»? – спросил я, стараясь ничем не выдать своего возмущения. – Разве оно не является аморальным?
– Ну, что вы, – удивленно ответил доктор, – это при капитализме оно было аморальным. А при социализме представляет собой новую, принципиально более прогрессивную форму отношений между мужчиной и женщиной. В отличие, кстати, от брака, который действительно является аморальным пережитком капитализма. Советская женщина-рабыня, – продолжал распинаться доктор, – является верной помощницей своего хозяина дома и на работе, в труде и в бою, и во всех его начинаниях. Наш великий советский писатель Владимир Войнович ещё в прошлом веке доказал, что в социалистическом обществе применение рабства значительно повышает производительность труда и качество производственных отношений!
– А женщины не страдают в рабстве? – мрачно уточнил я.
– Ах, чепуха, – отмахнулся Иван Алексеевич, – вы же не откажитесь от говядины только из-за того, что бедные коровки страдают? В этой жизни у каждого есть своё место! Мужчина должен работать. Женщина – ему помогать и обслуживать его интересы, коровки – давать молоко и мясо. Кстати, наши ученые вывели принципиально новый вид женщин, способных давать до трех литров молока в день. В ближайшее время они смогут обеспечить молоком всю страну!
В этом месте я окончательно выпал в осадок.
– А их родители... – начал я, пытаясь подобрать хоть какое-то определение этому ужасу.
Иван Алексеевич отмахнулся от меня, как от назойливой мухи.
– Ах, ну, какие родители! Женщины не хотят рожать, да и не могут уже, если честно. Третья мировая война подорвала генофонд нации. 97 процентов детей рождается в инкубаторах. Искусственное оплодотворение – это одно из самых выдающихся достижений советской науки! Благодаря этому мы смогли не только восстановить этот мир, но и вывести целое поколение принципиально новых людей – здоровых, сильных и ловких – будущих строителей Коммунизма! Лишенных болезней и живущих потенциально долго – возможно, до двухсот-трехсот лет.
– И Анечка тоже!? – наконец догадался я. Так вот почему она не знала своих родителей...
– Ну, разумеется. Дети от настоящих родителей – такая огромная редкость, что с ними носятся, словно с писаной торбой. Глупцы! Неужели не ясно, что будущее за современными научными достижениями!
Что ж. Выращивание детей «из пробирки» позволяло получать людей с заранее определенным характером. Это объясняло как удивительную покорность Анечки, так и чудовищные эксперименты по выращиванию рабынь, которые дают «до трёх литров молока в день». Объясняло. Но вот оправдывало ли? Впрочем, насколько я помню, коммунисты никогда не отличались наличием этических принципов.
– Наша главная задача – обретение истинного бессмертия! – продолжал распинаться доктор. – Но на этом пути есть серьёзные технические проблемы: в течение своей жизни клетка накапливает в себе различные вредные вещества, и что бы мы не делали – её старение неизбежно. Единственный выход – это полностью заменить всё тело. Мы надеялись, что...
От коньяка и усталости меня клонило ко сну. Поэтому вскоре я попрощался с доктором, и отправился спать, пообещав себе завтра выпытать у Анечки историю этого мира.

Перейти ко 2-й главе повести
Вернуться к оглавлению повести, на страницу Коллег по порнорассказам, на главную