eng | pyc

  

________________________________________________

FeO
Я ЗНАЮ

Я знал, чего хотят мои женщины. Не догадывался, не угадывал, а именно знал, чего хочет каждая из них в любой момент. И этот старинный особняк, который был моим домом уже много лет, всегда распахивал для них двери.
Я знал, чего они хотят. Более того, они сами прекрасно знали об этом и давно не удивлялись, когда я появлялся рядом в самый подходящий момент…


Той ночью их в особняке было семеро. Но моя помощь требовалась не всем. Сначала я зашел к Виктории, миниатюрной – на полторы головы меня ниже, – хрупкой брюнетке с небольшими грудками. Она уже лежала в постели, но остро ощущала, что ей чего-то не хватает. Свет в комнате не горел, и яркая, почти полная луна за окном бросала на пол и стены причудливые тени. Мне этого света было вполне достаточно.
– Привет, – сказал я тихо, присаживаясь на край кровати.
Вика что-то радостно промычала в кляп и придвинулась ближе. На ней был черный ошейник, не менее черный кожаный пояс верности, к которому сзади крепились манжеты, охватывающие ее запястья. Два ремня стягивали ноги в лодыжках и под коленями, кляп полностью скрывал рот, широкой черной полосой охватывая голову.
Она смотрела на меня в предвкушении. Я вынул из кармана пару зажимов на цепочке. В лунном свете глаза Вики заблестели особенно ярко. Она снова попыталась что-то сказать, и я снял с нее кляп.
– То, что надо! – почти шепотом ответила она, глядя на зажимы.
– Не будешь же ты носить их всю ночь, – сказал тихо я, поглаживая ее рукой по груди.
– Давай на часок, – ответила она, наслаждаясь ласками.
– Хорошо, – согласился я, примеривая кляп обратно в ее рот.
Я позволил своим рукам еще немного погулять по ее груди, затем пальцами сжал и слегка вытянул соски. Она застонала от удовольствия. Сжатие зажима слегка отрезвило ее, и Вика тихо охнула в кляп. Когда второй зажим занял свое место, она глубоко вздохнула и закрыла глаза. Возможно, она уснет, и нарастающая боль разбудит ее через какое-то время. Возможно, часа ей будет мало. Но она пошла на это, и мне нравилось стремление этой маленькой женщины к подобным испытаниям. Ключи от замков на ремнях и манжетах были прикреплены к ошейнику спереди. Самостоятельно она освободиться не сможет, и утром ей придется искать помощи, прыгая связанными ногами по коридорам особняка. Такое мне уже доводилось наблюдать.

Днем они делали то, что им больше всего нравилось. Занимались уборкой, ухаживали за садом, тренировались в спортзале и бассейне, проводили время в библиотеке или в седле. Но то, что объединяло их желания в одну тему, заставляло их делать это в необычном (только не для меня) виде. Одна проводила теплые летние ночи, будучи прикованной к дереву, другая училась плавать со связанными руками или ногами, третья использовала для протирки пыли специальную насадку на кляп, для верности попросив кого-нибудь упаковать ее руки в мешок за спиной. А какая у них была амуниция для верховой или велосипедной езды!..

Следующей в моем обходе была Елизавета, пышногрудая блондинка с осиной талией и крутыми бедрами. Она меня ждала. Когда я вошел, она как раз заканчивала перевязывать грудь, сжимая ее мотками веревки сверху и снизу. Сейчас она сидела на коленях поверх одеяла, на ногах ее красовалась широкая металлическая распорка, которая двумя полуметровыми цепями была прикреплена к спинке кровати. Комната была неярко освещена ночником, его свет приглушал сияние луны, разгоняя тени по углам.
Лиза затянула узел между грудей и молча улыбнулась мне. Тоже молча, я надел на нее ярмо, фиксирующее запястья по сторонам от шеи на расстоянии полуметра. Когда щелкнул последний замок, Лиза по привычке попыталась освободиться. Потерпев неудачу, качнулась вперед, опускаясь на живот. Я поддержал ее за плечи, убрал одеяло и опустил лицом на простыню, услышав болезненное «Ох!», когда масса тела придавила стянутую грудь. Она тут же сделала попытку подняться, но я не дал ей этого. Протянул от ярма вперед две цепочки и запер их замками на передней спинке кровати. Теперь ей придется лежать на груди, и скоро любое движение станет отзываться болью. Лиза повозилась немного, еще пару раз охнула и затихла. Я укрыл ее одеялом и погасил ночник. В полутьме комнаты было слышно лишь осторожное дыхание.

Собственно, я занимался в свободное время тем же. Сад, бассейн, спортзал, конюшня. Мой внешний вид при этом был более подходящим для занятий. Естественно, я помогал им. Одна из них, например, очень любила быть предметом: торшером, люстрой, столиком, креслом и так далее. И при этом желала, чтобы только я фиксировал ее для очередной роли. Зная о ее желании, я не заставлял долго себя ждать. Иногда, когда настроение заставляло, я удалялся ото всех, проводя время в уединенном уголке. Бывало и другое. Бывало, что хотелось непрерывной близости с одной из них. И тогда счастливая избранница переставала принадлежать себе в прямом смысле. Но не против своей воли, ведь я выполнял ее желания...

Близняшки Мери и Аннет, высокие стройные шатенки с большими сиськами очень любили заниматься друг дружкой. Но при этом частенько увлекались, что приводило к не самым приятным последствиям. Вот и сейчас у них не сработал должным образом механизм спасения, и они застряли. Я оглядел открывшуюся картину. Комната была ярко освещена, обнаженные близняшки стояли в центре, метрах в трех друг от друга, чуть приподнявшись на носках. Руки каждой вытягивались вверх браслетами на цепи. Цепь проходила через кольцо в потолке, спускалась по диагонали и заканчивалась браслетами, охватывающими у основания сиськи другой близняшки. Таким образом, они «висели» на сиськах друг у дружки. Испуганные взгляды, красные шарики кляпов да встревоженное мычание – все это явно показывало, что у них проблемы.
Мое появление они восприняли с явным облегчением. Но я не дал им расслабиться. Взял плетку и отходил обеих и по попкам, и по сиськам, наказывая за неосторожность. Лягаться они не могли – ноги у обеих были связаны. А на протестующее мычание я внимания демонстративно не обращал. Через несколько минут они уже демонстративно дулись на меня, сидя на постели. За это я сковал их в легком «69» – руки одной к ногам другой. Ключи отнес в дальний угол комнаты. Утром им придется постараться, чтобы добраться до них.

Их отношение ко мне сложно назвать любовью женщин к мужчине. Скорее это была любовь дочерей к отцу. Но дочери были взрослыми, самостоятельными. Они не спорили друг с дружкой за меня, прекрасно понимая, что если понадобится, я буду рядом. Не стеснялись. Наоборот, когда я составлял им компанию в велосипедной или конной прогулке, старались показать себя в лучшем виде. Иногда они хотели видеть меня не отцом, но Господином. В этом случае любимой игрой была прогулка, в которой я ехал на лошади, а они были прикованы к цепи, край которой крепился к моему седлу. Десяток миль по лесам и полям в окрестностях особняка делали их совершенно измотанными, но не менее довольными…

Сегодня у меня было особое блюдо. Сегодня у меня появилась новенькая. Симпатичная невысокая брюнетка со спортивной фигурой и хорошими сиськами сидела на кровати полностью обнаженная.
– Привет, – сказал я, появляясь в комнате.
Она посмотрела на меня сначала равнодушно, затем с интересом.
– Ты кто? – спросила она, не делая попыток закрыться.
– Я? Хозяин.
– Врешь! Я тебя в этом особняке впервые вижу, – заявила она деловым тоном.
– Знаешь, я тебя тоже, – ответил я, присаживаясь рядом.
Она подняла бровь:
– Чей же ты тогда хозяин?
Я пожал плечами:
– Этого места,.. обитателей соседних комнат,.. твой.
– Мой?
Я кивнул.
– С чего бы это? – она удивленно посмотрела на меня.
– Я знаю, чего ты хочешь, Анжела. На мой взгляд, этого достаточно.
Анжела, дернувшаяся, когда я назвал ее имя, посмотрела на меня недоверчиво:
– И чего же я хочу?
Я демонстративно подумал.
– Ты хочешь, чтобы твои нежные запястья были скованы наручниками.
Она резко вздохнула, но тут же взяла себя в руки.
– Обломись! – сказала она сердито.
Я улыбнулся:
– Тогда ответь на один вопрос. Почему ты не пытаешься закрыться от меня, незнакомого человека?
И тут она словно пришла в себя. Огляделась, резко закрыла сиськи руками и испуганно спросила:
– Как я сюда попала?
– А что ты помнишь?
Она задумалась, затаив дыхание. Потом ее глаза расширились:
– Ехала... по горной дороге... У машины отказали тормоза... Я помню падение! – она с ужасом посмотрела на меня. – Я что, умерла?!
Я улыбнулся:
– Разве ты похожа на труп?
Она оглядела себя, не опуская рук.
– Нет, но... – она подняла на меня глаза. – Как я здесь оказалась? До особняка оттуда не меньше пятисот миль!
– Так же, как и остальные, – равнодушно ответил я. – Например, она.
Я включил настенный экран. Анжела взглянула на спящую в бандажном мешке женщину и вздрогнула:
– Но это же... моя тетя! Она погибла еще до моего рождения! И... она молодая! – она снова посмотрела на меня с испугом. – Кто ты?
– Я уже говорил. И не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого. Только то, что ты захочешь.
– Да откуда тебе знать?! – она была близка к истерике.
Я снова улыбнулся. Пришло время для коронного номера.
– Спорим, – спросил я, – что сейчас я тебе кое-что покажу, и ты от этого дико возбудишься?
– Да пошел ты! – ответила она, отодвигаясь.
Я достал пару зажимов на цепочке. От одного их вида Анжела тихо вскрикнула и тяжело задышала. Я достал еще пару. Анжела опустила руки, открывая грудь. Тогда на свет появился ошейник с прикрепленными наручниками. Анжела застонала.
– Встань! – тихо приказал я.
Она подчинилась. Я надел на нее ошейник и застегнул браслеты на ее запястьях за головой. Потом подвел к столбу, поддерживающему полог кровати, и взял зажимы. Она мелко дрожала. Я обернул цепочку вокруг столба, развел зажимы и раскрыл их, глядя на Анжелу. Она наклонилась ближе, позволяя зажимам захватить соски. Вторую пару я обернул цепочкой вокруг столба ниже и захватил ими половые губы Анжелы. Легкий дрожащий стон дал мне понять, что игра удалась.

Любил ли я их? Пожалуй, да. И, пожалуй, как отец любит своих дочерей. Который чувствует и понимает их. Который всегда поможет. Но я никогда не позволял им слишком увлекаться. Я не был против, когда одна проводила со связанными руками и ногами неделю. Не был против, если две другие надолго «соединялись» ремнями, превращая четыре ноги в три и пользуясь на двоих лишь двумя руками. Но я не давал им сгореть на солнце, замерзнуть ночью на улице, утонуть в бассейне, потеряться в лесу или сойти с ума от непрекращающейся много часов боли. Среди моих женщин было много увлекающихся, и причина этого была проста…

Я обошел их еще раз. Снял зажимы с Виктории, вызвав у нее стон и благодарный взгляд. Лиза, уже пожалевшая, что выбрала такой способ, лежала неподвижно и тихо постанывала. Было ясно, что она так не уснет. Сжалившись, я помог ей избавиться от веревки. Лиза облегченно вздохнула и расслабилась. Близняшки, уже успевшие насладиться невольной близостью друг друга, спали. Я незаметно вернулся к Анжеле. Она стояла там же, неверяще глядя на зажимы. То, что она позволила их надеть на себя, было для нее очень странным. Но она была просто шокирована тем, что это ее дико возбуждает. Я понаблюдал за ней немного. Время от времени она осторожно пыталась сделать шаг назад, натягивая цепочки. Боль и возбуждение усиливались, и она тихо охала, возвращаясь на прежнее место. После чего безуспешно пыталась дотянуться до груди руками.
Под моей ногой скрипнула половица. Анжела дернулась от неожиданности, и зажимы сильнее впились в нежную кожу. Она застонала. Не говоря ни слова, я снял с нее зажимы и освободил руки.
– Я не верю, – тихо сказала она, глядя в пол. – Я не верю, что это мои желания.
– Другие тоже не верили, – спокойно ответил я.
– Моя тетя... Она давно здесь?
Я пожал плечами:
– В этом месте нет времени. Вы приходите и уходите. Остаетесь надолго и исчезаете, чтобы появиться вновь спустя вечность...
– И что теперь? – она посмотрела на зажимы и вздрогнула. – Я теперь рабыня?
– Ты свободна делать все, что захочешь, – ответил я.
– Все-таки, кто ты?
– Хозяин, – коротко ответил я, выкладывая на кровать снаряжение. – Оденешься на ночь?
Она хотела спросить что-то еще, но один взгляд на кровать заставил ее снова вздрогнуть и часто задышать…
Сначала я помог ей облачиться в черный латексный комбинезон, который оставлял открытыми только глаза, нос, рот, грудь и промежность. Потом были высокие кожаные сапоги, корсет, мешок для рук и капюшон с ошейником, кляпом и повязкой на глаза. В конце я помог ей улечься на спину на кровати и развел ее ноги, закрепив лодыжки широкой распоркой. Глядя на то, как она пытается бороться, как мычит в кляп и тяжело дышит от возбуждения, я понимал, что ей должно понравиться утром. Кто-нибудь, может быть и ее тетя, снимет с нее распорку и отведет в спортзал, где установит на беговую дорожку с высокими бортами. Зажимы снова захватят ее соски и пах, и Анжеле придется идти по дорожке, потому что цепочки от зажимов, прикрепленные к стойке спереди, накажут ее за малейшую нерасторопность. Но это завтра. А сейчас...
Я запрыгнул на кровать и резко вошел в нее. Она вскрикнула, пытаясь освободиться, но уже через несколько секунд подалась мне навстречу всем телом, изо всех сил пытаясь освободить руки, терпя неудачу и от этого еще больше возбуждаясь. Я брал ее, завершая инициацию. Ни на секунду не останавливался, приближая то единственное, что от меня действительно требовалось.
Да, это было единственное требование для самого главного из МОИХ желаний. Когда я кончил, в том мире, где Анжела действительно умерла, началась беременность у хозяйки этого особняка. Или у ближайшей подходящей по возрасту родственницы. Родится девочка, которой суждено дожить максимум до двадцати пяти лет и погибнуть, нелепо, случайно. Она станет новенькой в моем гареме и тоже будет в шоке от своих желаний.

Потому что в этом месте они могут желать только того, чего хочу от них я. Чаще они хотят этого осознанно, сохраняя собственную волю и рассудок. Но если кто-то из них не подчиняется, то желание становится неудержимым, полностью лишая способности к сопротивлению.
Потому что мои желания должны быть исполнены в любом случае.
Потому что в этом месте я – Хозяин.
Потому что это место – мой личный, заслуженный Рай…


Подчиняясь моему желанию, Анжела расслабилась и уснула.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную