eng | pyc

  

________________________________________________

Erwe
СТО МИЛЛИОНОВ

Глава 1
Всё случилось внезапно. Утром двенадцатого мая я был обыкновенным десятиклассником, средняя общеобразовательная школа №22 города Ельца, проживающим вместе с родителями в двухкомнатной квартире старого хрущёвского дома в квартале от электромеханического завода. Мои родители самые обычные люди, мама работает учительницей начальных классов в школе, где я имею удовольствие учиться, отец – начальником цеха на том самом электромеханическом заводе, который рядом с домом.
В 14:30 этого майского дня (время я запомнил точно, поскольку уже вернулся из школы) отец пришёл домой вместе с дядькой лет тридцати, одетым в шикарный чёрный костюм. Если быть точнее, они приехали с отцом на новеньком джипе BMW, я видел из окна, как дядька парковал машину во дворе.
– Мать дома? – спросил отец с порога. – Я ей звонил, должна бы уже быть.
– Нет, – сказал я. – А что случилось?
– Скоро узнаешь, – сказал отец и пригласил дядьку покурить на балконе.
Пришла мама, втроём мы сели на диване в комнате, которая у нас гостиная, столовая, когда бывают гости, родительская спальня и кинозал, дядька встал перед нами и как по писаному сообщил:
– Уважаемые Александр Николаевич, Наталья Владимировна и Юрий Александрович (Юрий Александрович это я) Леонтьевы. Волею скончавшегося Николая Владимировича Леонтьева, отца Александра Николаевича, я – представитель юридической компании «Крокси паблишер» Сергей Петрович Буйтенко, оглашаю завещание покойного.
Он достал из кожаной папки несколько листков бумаги и прочёл вслух. Из текста следовало, что всё своё имущество и денежные средства в общем количестве сто миллионов долларов США внезапно объявившийся дедушка передавал в наследство единственному человеку – своему сыну Александру Николаевичу Леонтьеву, то есть моему отцу.
– Батюшки! – охнула мать. – Это что ж такое делается!
– Поскольку ваш покойный отец, – невозмутимо продолжил юрист, – является гражданином США, для вступления в наследство вам необходимо поехать в эту страну. Таков закон, у меня есть некоторые связи в посольстве, я договорился, визу вам и супруге оформят быстро. Предлагаю завтра утром выехать в Москву.
– Сын может поехать с нами? – спросил отец.
– У мальчика есть загранпаспорт? – осведомился Буйтенко.
– Нет, – сказал я. – Я как-то и не думал.
– Долгая эта волокита с загранпаспортом, – сказал юрист. – Давайте, мальчик потом съездит в Америку. У него будут все возможности. Пока же только вы и супруга, супруга обязательно по закону должна присутствовать при подписании документов.
– Хорошо, – согласился отец. – Вы поужинаете с нами?
– Спасибо, – отказался Буйтенко. – Мне нужно поработать в скайпе. Я остановлюсь в гостинице, а завтра заеду за вами в восемь утра. Не проспите, пожалуйста.
– Не волнуйтесь! – сказал отец. – Для нас это как-то неожиданно…
– Я понимаю, – откланялся юрист. – У вас начинается совсем другая жизнь.

Глава 2
– Ну и что это всё означает? – сказала мама, когда мы остались одни.
– Не знаю, – сказал отец. – Я сам в шоке. Этот юрист приехал на завод, меня вызвали со смены, он пригласил в свою машину и огорошил. Если бы не документы, подумал бы, что розыгрыш.
– Весёлый дедушка! – сказала мама.
О деде по отцовской линии в нашей семье почти никогда не говорили. Я знал только, что его посадили, когда отец был грудным ребенком, не очень понятно, за что, но срок дали пятнадцать лет, так что, наверное, за убийство. Из тюрьмы он не вышел, покойная бабушка (она умерла прошлой весной) однажды проговорилась, что он погиб на зоне в драке.
– Как же мы теперь жить будем? – сказала мама. – С такой-то уймой денег. Это же сколько в рублях?
– Разберёмся, – сказал отец. – Мы ещё пока ничего не получили. Налей-ка ты мне, мать, лучше водочки.
– Ты сильно-то не налегай, отец, – сказала мама. – Завтра рано утром ехать.
– Я себя контролирую, – сказал отец. – Надо же, мы миллионеры.
Честно говоря, той ночью мне казалось, что я вижу чудесный сон. Прямо как в анекдоте, умер дедушка миллионер и можно кайфовать всю оставшуюся жизнь.
Школу я заканчиваю в будущем году и, признаться, никаких внятных планов у меня не было. Елец, конечно, город симпатичный, малая Родина, я его знаю как облупленный. Хорошо было бы поехать учиться в Москву или Питер, но высшее образование везде платное, а наш скромный семейный бюджет такие суммы не поднимал. Поэтому после получения среднего образования мне грозила армия, а потом родной электромеханический завод и заочный институт, чтобы потихоньку двигаться по карьерной лестнице, как это в своё время делал мой отец, начав с простого рабочего и дойдя до начальника цеха.
Теперь же… У меня перехватило дыхание от открывающихся возможностей. Уж точно, дома после школы не останусь. Рвану в столицу, а там как фишка ляжет.
– Ты смотри, помалкивай, – сказал мне отец утром. – Рот на замочке. Город наш спокойный, но мало ли чего. Скажешь, что мы с матерью на похороны родственника поехали в Брянскую область.
– Пап, я уже взрослый, – гордо сказал я. – Всё понимаю.
– Холодильник полон продуктами, – сказала мама. – Не ленись готовить. По пиццериям особо не шатайся (пицца самая моя любимая еда и у моих друзей тоже). Я буду звонить каждый вечер.
– Ладно, – сказал я. – Вы не переживайте, всё нормально у меня будет.
Последний раз мама позвонила утром девятнадцатого мая. Сказала, что американские визы они получили и сейчас выезжают в аэропорт. Когда долетят до Нью-Йорка, сразу мне наберут.
Около шести утра двадцатого мая в дверь нашей квартиры позвонили. Чертыхаясь спросонья, я открыл. На пороге стоял юрист Буйтенко.
– Вы разве не полетели с родителями в Америку? – удивлённо спросил я.
– Я пройду, – сказал Буйтенко, прошёл на кухню, сел за стол и закурил. – У меня для тебя тяжелое сообщение.
– Что случилось? – сказал я, еле сдерживая зевоту.
– Вчера по дороге в аэропорт машина, в которой ехали твои родители, попала в аварию. Родители погибли.
– Что?! – я отупело уставился на него. – Что вы такое говорите?
– Мне трудно тебе это говорить, – сказал юрист, – но это правда. Прости.
Я молча смотрел на стенку.
– Может, «Скорую» вызвать? – спросил юрист.
– Не надо, – сказал я. – Где тела?
– В Москве, в морге. Я пока не давал никаких распоряжений. У тебя есть взрослые родственники?
– Нет. Бабушка и дедушка по маминой линии давно умерли, по отцу бабушка в прошлом году. Кажется, у отца есть двоюродный брат, живёт где-то на Дальнем Востоке, но я его ни разу не видел.
– Куришь? – спросил Буйтенко.
– Нет.
– Это хорошо. А я вот дымлю как паровоз, – Буйтенко закурил очередную сигарету. – Ты способен сейчас вести деловой разговор?
– Да, способен, – сказал я. – Я уже взрослый.
– До наступления восемнадцати лет ты не можешь вступить в наследство. Если мы объявим о существовании завещания, тебе должен быть назначен опекун. Либо кто-то из родственников, либо представитель государства. Зная ваше государство, не сомневаюсь, что твоё наследство постараются под любым благовидным предлогом отобрать. Ты же этого не хочешь?
– Не хочу, – сказал я. – А разве государство и не ваше тоже?
– Я в основном живу в Штатах, – ответил Буйтенко. – Там другие порядки, добрее, что ли. Я предлагаю следующее. Наша юридическая компания подписывает с тобой соглашение о том, что мы представляем твои интересы в любых инстанциях до наступления совершеннолетия. Мы не можем стать официально твоим опекуном, поэтому на ближайший год скромно умолчим о завещании. Ежемесячно мы будем передавать некоторую сумму, на которую ты сможешь жить. После вступления в свои права ты заплатишь компании комиссию в размере 5% от суммы наследства. Ты понимаешь, о чём я говорю?
– Да, понимаю, – сказал я. – Вы поможете организовать похороны?
– Разумеется, – сказал Буйтенко. – Представишь меня двоюродным братом отца, тем самым, которого никогда не видел. Я съезжу пока в похоронное агентство, а ты почитай текст соглашения, – он протянул мне папку с документами. – Если всё устраивает, то сегодня подпишем и сделаем нотариально заверенный перевод на английский.

Глава 3
Буйтенко организовал похороны грамотно и профессионально, будто делал это не первый раз. Тела родителей привезли в запечатанных гробах, «авария была страшная, – сказал он. – Тебе лучше не видеть».
Людей на похороны пришло немного, в основном, коллеги отца по заводу, я понял, что Буйтенко принял меры, чтобы не было особой огласки, наверное, говорил что-нибудь вроде этого: «Парню и так трудно, круглой сиротой остался. Так что давайте без мелодрам. Слезами горю не поможешь. Я парню загнуться не дам».
Так он говорил или как-то иначе, я не знаю, но с соболезнованиями ко мне почти не лезли и, слава богу, потому что я совершенно не понимал, что на эти соболезнования надо отвечать.
На следующий день после похорон Буйтенко сходил со мной в банк, где оформили кредитную карту, и передал запечатанный конверт.
– Двести тысяч рублей. Каждый месяц на карту будет поступать такая же сумма. На жизнь хватит. Подумай ещё раз, может быть, поехать в Москву, я устрою тебя в закрытый интернат.
– Нет, спасибо, – сказал я. – Школу закончу дома. Елец мой родной город, у меня здесь друзья, я здесь всё знаю.
– Ну, смотри, ты парень умный. Сам понимаешь, ни одного лишнего слова друзьям и подругам. Люди падки на чужие деньги, особенно в таких количествах. Мне звони, в случае необходимости, в любое время, днём, ночью, не стесняйся. Я тоже тебе буду набирать.
– Спасибо вам за всё! – сказал я.
– Для нас каждый клиент – единственный, – усмехнулся Буйтенко. – Особенно, такой как ты.
Наверное, я чёрствый человек. Всё это обрушилось на меня так внезапно, дикая смерть родителей, это сумасшедшее наследство, абсолютное непонимание, что и как дальше делать. У меня внутри всё будто заледенело, я кушал, гулял по улице, встречался с друзьями, смотрел телевизор и сидел за компьютером. И одновременно мне казалось, что я смотрю на протекающую череду событий через мутное стекло, что достаточно потрясти головой, и я услышу мамин голос, смех отца, что всё вернется в нормальную, человеческую, обычную жизнь.
Наступил июнь, было жарко, я сидел вечером в квартире в состоянии полной апатии. Когда родители были живы, я множество раз представлял себе, что буду вытворять, если они уедут куда-нибудь недели на две. Позову друзей, мы обязательно раздобудем выпивки, постараемся затащить девчонок. Сейчас я мог это устроить без проблем, у меня были для этого деньги, но я тупо сидел на диване, смотрел в стенку, иногда наливал себе холодной кока-колы из холодильника, опять садился на диван и продолжал сверлить взглядом стенку.
В дверь позвонили. Я посмотрел на часы. Было около одиннадцати вечера. Я удивлённо хмыкнул, лениво потянулся и открыл дверь. На пороге стояла тётя Люда.
– Здравствуй, – сказала она. – Я только сегодня узнала.
Тётя Люда была лучшей подругой моей мамы. Она преподавала литературу в нашей школе и в последние два года, став классным руководителем моего класса, переименовалась в Людмилу Александровну. С её сыном – Пашкой, дружить у меня не получалось, парень был, откровенно говоря, тупой как бочка.
– Заходите, – сказал я.
– Я ездила к Павлу в училище, – сказала Людмила Александровна. Сына она сумела спихнуть в Суворовское, чему учительский состав нашей школы был невероятно рад. – Сегодня приехала, узнала об этой трагедии и сразу к тебе. Как ты?
– Да всё нормально, – сказал я. – Жизнь продолжается.
– Что ты кушаешь? – спросила Людмила Александровна. – У тебя есть деньги?
– Всё в порядке, – заверил я. – Двоюродный брат отца нашёлся, он приезжал на похороны, обещал помогать с деньгами до окончания школы. Он какой-то крупный чиновник в Хабаровске.
– Есть на свете добрые люди, – сказала Людмила Александровна. – Тебе главное – не впадать в хандру. Давай-ка вот что сделаем, у меня с собой бутылка шампанского, можно немного выпить, ты мальчик взрослый, тебе не помешает.
– Давайте, – согласился я.
Тёте Люде сорок один год. И выглядит она совсем не как тётя. Яркая блондинка, с высокой грудью, крепкими бедрами, большим чувственным ртом. Она вдова, её муж, прапорщик, покончил собой десять лет назад при туманных обстоятельствах, я совсем его не помню, хотя когда-то они приходили к нам в гости регулярно. Я не раз представлял, как лазаю рукой под юбкой у Людмилы Александры, а потом вставляю своего молодца в эти алые губки.
Интересно, подумал я, если ей предложить сто тысяч, она сразу откажется или задумается. На дальнейшее развитие ситуации у меня фантазии не хватило.
Мы выпили шампанского, поболтали о всякой всячине. Время перевалило за полночь.
– Оставайтесь ночевать, – предложил я, сам прибалдев от собственной наглости. – Чего вам на такси тратиться.
Людмила Александровна жила на другом конце города.
– Ладно, – сказала она. – Я приму душ, а ты постели.
Я разобрал родительский диван, постелил, разделся до трусов и лёг. А ведь мне никто не указ, подумал я, и снял трусы. Не захочет, пусть чапает домой пешком, я тут хозяин. И я отбросил в сторону одеяло.
Людмила Александровна вышла из ванной, завернутая в полотенце. Она внимательно посмотрела на меня и села на краешек дивана.
– Ведь никто не узнает, – она взяла в ладошку мой член. – Ты мне обещаешь?
– Никто, – я снял с неё полотенце, подтянул к себе и поцеловал в губы.
– Дай к тебе привыкну, – попросила она, мастурбируя мой член. – Называй меня Люся.
– Ладно, Люся, – сказал я. – Попочка у тебя славная.
– Она полностью в твоём распоряжении, – засмеялась Люся. – Ты мне так нравишься.
Она стала целовать меня, медленно спускаясь к моим ногам, добралась до члена и принялась сосать.
«Только бы не кончить раньше времени, – подумал я, – какое блаженство». Люся облизала член и уселась на него.
– О-о-о! – застонала она. – Ты божественный ебарь!
Мы кончили вместе. Люся нагнулась и шепнула мне в ухо:
– Какой кайф! Я люблю тебя!

Глава 4
– Ну, здравствуй, Люся! – сказал он. – Рад тебя видеть!
«Он не изменился, – подумала я. – Только волосы седые. А взгляд такой же сволочной».
– Не ожидала вас здесь увидеть.
– Мир тесен, – сказал он. – Зато как приятно встретить стародавних блядей.
Я подрабатываю в этом массажном салоне в Москве несколько лет. Четыре раза в год приезжаю на две недели и трахаюсь во все дыхательно-пихательные за умеренное вознаграждение. Я пользуюсь спросом, эффектная блондинка с хорошими манерами, я выгляжу моложе своих лет, мне никогда не дают больше тридцати.
Хотите спросить, почему я это делаю? Вы не поверите, мне нужны деньги. Попробуй прожить на нищенскую зарплату учительницы да ещё с сыном-балбесом. Я с невероятным трудом пристроила сына в Суворовское, поужинала с начальником училища, а утром он мне говорит: «При всем том, милочка, надо будет платить по 120 тысяч за каждый год обучения». Я сначала подумала, что он шутит, и отвечаю так же: «Натурой примете?». А он мне: «Натурой ты заебёшься по казарме бегать. У меня, знаешь, сколько потаскух, которые хотят своих сосунков в нормальный коллектив пристроить. Так что или плати, или выгоню сына после первого же семестра».
– Я потратил несколько месяцев, чтобы разыскать тебя, – сказал он. – Чутье подсказывало, что найду тебя в борделе. И чутье меня не подвело. Ты помнишь, что за тобой должок.
– Помню, – сказала я. – Что вы от меня хотите?
– Ничего сверхъестественного, – сказал он. – Ты станешь любовницей одного милейшего молодого человека.
– Хорошо. Где он живёт? В Москве?
– Нет, в Ельце.
– Это плохо, – сказала я. – Дома у меня безупречная репутация. У меня будут большие неприятности, если молодой человек разболтает о своих любовных победах.
– Думаю, что не разболтает. Впрочем, ты его хорошо знаешь.
– И кто же это? Я теряюсь в догадках.
– Юра Леонтьев. Ученик десятого Б.
– Вы с ума сошли, – сказала я. – Это сын моей лучшей подруги и товарищ моего сына. Это невозможно.
Он с силой врезал мне пощечину:
– Пизда мочёная! В тундру решила поехать? Там тебе репутация не понадобится.

Глава 5
В тундру. Я родилась и выросла в тундре, если быть точнее – в тайге, в северной Карелии. Ненавижу эту природу. Пединститут заканчивала в Петрозаводске, по распределению поехала в Сортавалу, дремучий посёлок недалеко от финской границы. Я готова была на что угодно, на любой поступок, лишь бы вырваться из этой тундры. Выбор женихов в Сортавале был восхитительный – вечно пьяные лесорубы и чуть более трезвые прапорщики из воинской части. Я выбрала прапорщика. Тогда мне казалось, что я не ошиблась. Григория, так звали прапорщика, в ближайшем будущем должны были перевести по службе в Ленинград, что сильно укрепило мою любовь к нему.
Пять лет в Ленинграде, лучшие годы моей жизни. С прапорщиком было, конечно, безумно скучно, но родился сын. Гриша был вполне домовитый человек, взял на себя многие домашние заботы, так что у меня были все возможности заниматься ребёнком и наслаждаться жизнью в той мере, которая позволяла скромная зарплата прапорщика. Муженьку я время от времени наставляла рожки, но осторожно, без пафоса и истерик. Я уже стала мечтать о собственной небольшой квартирке, которую сделаю уютным семейным гнездышком. И тут бац – приехали, переводят в Елец.
– Ещё повезло, – сказал муж. – Могли и под следствие отдать. Собирай вещи, мне дали три дня на переезд.
Как я поняла, прапорщик проворовался на своем складе. Рука руку моет, его и отправили с глаз долой в Елец. Елец, конечно, не Сортавала – город, музей есть, театр, магазины современные, но всё равно тоска смертная. Если раньше я относилась к прапорщику равнодушно, то теперь возненавидела его. В Ельце я принялась блядовать, не стесняясь.
Начальник штаба полка организовал небольшой гарем из жен подчинённых. Для своих нужд и удовлетворения похоти приезжающего начальства. В этом гареме я играла не последнюю скрипку.
Был тёплый летний вечер, в кабинете начальника штаба я прыгаю попой на хуе командира, а его зам, толстый майор башкир, даёт мне в рот.
– Заплатить надо, – услышала я голос мужа. Муж стоит в дверях и фотографирует на телефон.
– Чего надо, уёбище! – пьяный начальник штаба сбрасывает меня на пол. – Пошёл вон отсюда!
– Если мою жену ебёте, то платите деньги, – завизжал муж. – А то доложу куда следует.
– Я тебе доложу, тварь! – толстый майор хватает прапорщика за горло и начинает душить. Они катаются по полу рядом со мной, я хочу убежать и слышу выстрел.
Ты застрелил его, – кричит майор. – Ты ебанулся!

Глава 6
Я лежу на спине с открытыми глазами. Люся спит рядом. «Я крутой! – думаю я. – Вот это я понимаю, взрослая жизнь, оттрахал училку во все щели!»
Я тихонько поднимаюсь с дивана и прохожу на кухню. В окно светит яркое утреннее солнце. «Красиво жить не запретишь!» – я достаю сигарету из отцовской пачки. Сначала я закашливаюсь, но вкус табака быстро начинает мне нравиться. Я достаю из холодильника початую бутылку водки, наливаю в чашку и, зажмурившись, выпиваю залпом. «Хорошо!» – я затягиваюсь сигаретой.
– Юрочка, ты где? – слышу я голос Люси.
Я возвращаюсь в комнату, мой петушок в приподнятом состоянии.
– Скажите мне, пожалуйста, Людмила Александровна, – я ложусь с ней рядом. – Что порядочные учительницы делают по утрам?
– Подают кофе в постель?
– Кофе это потом. А сначала минет.
– Это непорядочные учительницы делают минет, – вздыхает она и целует мой член. – Но так хочется…
– Позвони мне в субботу, – говорит Люся перед уходом. – Я приеду. Или ты приезжай ко мне.
– Ладно, – я шлепаю её по попке. – Я позвоню…

Глава 7
Я потираю щеку:
– Ваши методы не изменились.
Он ржет:
– С хуя бы им измениться!
Я сижу за столом, напротив следователь Буйтенко, лампа светит мне в глаза, на запястьях наручники. Очень болит скула.
– Ну, и что будем делать с тобой, пизда мочёная? – Буйтенко дышит на меня перегаром.
– Я не виновата, – кричу я. – Это начальник штаба выстрелил в мужа. Меня просто ебли и всё.
– А вот у меня другие данные, – лыбится Буйтенко. – Ты пришла на личный приём к начальнику штаба, закатила скандал, выхватила из кобуры полковника, которая по халатности, подчеркну, по халатности не была застегнута, пистолет в тот момент, когда начальник штаба пытался тебя успокоить, и застрелила мужа. И отпечатки пальцев на рукоятке имеются, и свидетели. Как ты понимаешь, поверят полковнику Советской Армии, а не подзаборной прошмандовке. Так что тебе либо пятнашка, либо такой же срок в психбольнице, на усмотрение суда.
– Умоляю вас, помогите, – я падаю на колени. – Я всё буду делать, всё, что прикажете.
– Хорошо, – Буйтенко достает член и вставляет мне в рот. – Я подумаю. Должок повисит за тобой. И запомни – убийства не имеют срока давности.
– Зачем вам это? – как и тогда, Буйтенко сидит в кресле, я стою перед ним на карачках.
– Что именно?
– Зачем нужно, чтобы я спала с этим мальчишкой?
– Есть причины, – говорит он. – На старости лет ты становишься любопытной.
– Поймите, – говорю я. – Мальчик не дурак и достаточно взрослый. Он быстро догадается, что здесь что-то не то. С чего вдруг женщина, которая ему годится в матери, воспылала страстью. Чтобы точно себя вести, мне нужно понимать конечную цель.
– Пожалуй, ты права, – сказал Буйтенко. – Ты тот редкий случай овцы, которой можно доверять безгранично. Изложу тебе вкратце суть дела. Я давно не служу в военной прокуратуре. У меня частная адвокатская практика, среди моих клиентов есть один ебанутый дедушка, русский по происхождению, живёт в Америке. Дедушка богат, не баснословно, но примерно сто миллионов долларов у него имеется. Я посетил его две недели назад в больнице в Нью-Йорке. Дедуля совсем плох, написал завещание, в соответствии с которым единственным наследником назначил своего единственного сынулю, и попросил меня принять все необходимые меры для надлежащего выполнения завещания. Догадываешься, кто наследник?
– Саша Леонтьев, Юрин папа?
– Совершенно верно, цыпа. Муж твоей лучшей подруги Натаси́. Сначала я собирался подложить тебя этому старому мудаку, но потом подумал, что с молоденьким мальчиком тебе будет забавнее трахаться.
– Спасибо за заботу! – сказала я. – А что будет с его родителями?
– Ворона накаркала, что они умрут. В ближайшее время. Мы поплачем вместе, если не возражаешь.
– В чём заключается моя роль? – спросила я.
– Весь ближайший год быть рядом с мальчиком. Ты должна обеспечить ему такой разнузданный секс, чтобы в каждой юбке он видел только шлюху. Юношество – опасный возраст, влюбленности, увлечения. Мне не нужно, чтобы у него появилась посторонняя баба.
– Я поняла, – сказала я. – Возникнут расходы, в разумных пределах. Я могу на вас рассчитывать?
– Разумеется, – сказал Буйтенко. – Я нисколько не сомневаюсь в твоей финансовой щепетильности.

Глава 8
Я парень не слишком спортивный. Раз в неделю хожу в секцию дзюдо, все мои друзья туда ходят, это у нас коллективное поветрие. Но от спорта не фанатею, просто надо же поддерживать тело в тонусе.
К чему я это? Я это к тому, что после ебли с Люсей я почувствовал себя олимпийским чемпионом. Уверенность в собственных силах переполняла меня. Я ходил по улицам нашего славного Ельца и засматривался на девок, одетых по-летнему непринужденно. Я был готов переебать всех. Наверное, вожделение было написано у меня на лбу, потому что некоторые, особенно дамы постарше, смотрели на меня, кто настороженно, а кто и с интересом.
Я слонялся, бездельничая, по центральному проспекту, когда меня окрикнули:
– Юра Леонтьев, как удачно, что я тебя встретила.
– Здравствуйте, Алла Викторовна, – сказал я. Алла Викторовна Глебова преподавала в моем классе английский. – Вам нужна моя помощь?
– Очень нужна, – затараторила Алла Викторовна. – У меня сломался компьютер, а мне необходимо до вечера сделать реферат. Ты не мог бы посмотреть, вдруг починишь?
– Разумеется, – сказал я и едва не расхохотался, с каких это пор я стал специалистом по компьютерам. – Чинить сейчас?
– Пойдём ко мне, – сказала Алла Викторовна.
«Бабы просто вешаются на меня, – подумал я, – вот дела. Посмотрим, чем брюнеточки отличаются от блондиночек».
Как и следовало ожидать, компьютер был исправен. Я пощелкал для видимости по клавишам, пока Алла Викторовна переодевалась в соседней комнате, потом разделся и пошёл к ней.
Голая Алла стояла перед зеркалом.
– Вдруг муж придёт? – сказала она.
– Успеем! – я нагнул её и с размаху вошёл в задницу. Алла вскрикнула и стала подмахивать.
Я кончил ей в рот, похлопал по мордашке, оделся и, как ни в чём не бывало, покинул учительницу английского.
Я чувствовал себя полным идиотом. Вся уверенность в собственном величии улетучилась безвозвратно. Было совершенно очевидно, что и Люсю, и Алюсю мне подставили. Вот только кто и зачем?
Неприятное чувство опасности заколотилось во мне.
– Спокойно! – громко вслух сказал я. Проходившая мимо бабулька отшатнулась от меня как от чумного. «Спокойно! Ты теперь один на белом свете. Так что думай головой, другого варианта у тебя нет».
Смерть родителей была странная, особенно странная в имеющихся обстоятельствах, я это понимал с самого начала, просто отгонял от себя эту мысль, прошлого не вернёшь, не пойдёшь же в милицию с этим делом.
Со мной крутят дешевый порнофильм, из тех, каких я насмотрелся в интернете лет в четырнадцать. Похоже, держат за лопоухого дурачка, это неплохо. Кто крутит? Буйтенко? Если предположить, что смерть родителей была не случайной, он первый кандидат. Исходя из того же предположения, меня не грохнули только потому, что я из-за возраста не могу вступить в наследство. Посоветоваться бы с хорошим адвокатом, подумал я, только где его взять, этого адвоката. Им, если допустить, что Буйтенко не один, надо ждать целый год. Значит, весь этот год должна быть няня, которая будет меня опекать. И исполнять любую прихоть, мой петушок блаженно зашевелился в штанах.
«А жопа ведь разъёбана у Люси, пожалуй, чересчур для одинокой учительницы литературы, – подумал я. – Мой не самый маленький на свете болт вошёл без всякой смазки. Так что, похоже, няней она назначена неспроста».
Они хотят забрать все деньги, вдруг понял я, дождаться, когда я вступлю в наследство, а потом убить или посадить в тюрьму, не знаю, что они там придумали. А до этого момента держать меня под полным контролем.
«Ну, что ж, тётя Люда, – я зло улыбнулся. – Начнём, пожалуй, операцию под названием “контригра”».

Глава 9
Я делала уборку в квартире, когда позвонил Юра.
– Привет! Что делаешь?
– Убираюсь. Ты же завтра приедешь в гости.
– Я приеду через полчаса. Будь в одних чулках.
– Соскучился? Уже бегу в душ.
«Пожалуй, я поторопилась с Аллочкой, – подумала я, прихорашиваясь. – Кажется, мальчик что-то учуял».
Договориться с этой пиздой не составило никакого труда. Она уже два года каталась вместе со мной в массажный салон в Москве, рассказывая муженьку байки про курсы повышения квалификации. Алла слегка покочевряжилась насчёт секса со школьником, я заплатила чуть больше обычного, и на этом её разборчивость удовлетворилась.
Юра приехал, без единого слова трахнул меня на кухонном столе, затем развалился на кровати и велел мне устроиться в ногах. «Ведёт себя в точности как Буйтенко, – подумала я. – Такой маленький, а уже такая скотина».
– Итак, кто следующая? – насмешливо произнёс он.
Я внимательно посмотрела на него:
– А кого ты хочешь?
– Тамару Сергеевну. Директрису нашей школы.
– Это невозможно, – сказала я. – У меня нет к ней подходов. Она не согласится ни за какие деньги.
– Это твои проблемы, – сказал Юра. – Или я сообщаю Буйтенко, что ты мне не понравилась. Предполагаю, что он сотрёт тебя в порошок.
«Как я вас всех ненавижу, – подумала я. – Удавила бы голыми руками».
– Я действительно не знаю, как к ней подобраться.
– Думай, соска, – сказал Юра. – Если хочешь стать моей рабыней. А это твой единственный шанс. Буйтенко моих родителей не пожалел, и тебя растопчет, в случае чего.
«Господи! – подумала я. – Откуда он знает, этого не может быть».
– Я не виновата в смерти твоих родителей.
– Это неважно, – сказал Юра. – Я в одной хорошей книжке прочитал: «Мёртвые в землю, живые за стол». Только без меня тебя ждёт место под забором или на кладбище.
– Давай какую-нибудь другую, – попросила я. – Я ума не приложу, как соблазнить Тамару Сергеевну.
– Нет, её, – он поднялся на ноги. – Твой тест на выживаемость. Даю две недели. А сейчас раскрой ебло пошире, поссать в тебя хочу.

Глава 10
Вечером, как обычно, я отправился ужинать в кафе «Аист». Что за мерзкая у нас провинция, птичья, в какой город не приедешь – или кафе «Аист», или «Журавли».
Я уткнулся взглядом в знакомое до каждой запятой меню. С моей благоверной мы ходили ужинать в «Аист» почти каждый день, готовить моя красавица не любила, да и не умела. Единственная дочка, поздний ребёнок состоятельных родителей, коренная москвичка, разбалованная до неприличия, выдержала почти год елецкой жизни, фырчала, скандалила и в результате сбежала обратно в столицу. Я мрачно выпил рюмку водки, я виноват, что ли, что меня в этот Замухсранск назначили в военную прокуратуру. «Ебётся где-нибудь сейчас», – подумал я. В том, что моя жена не скучает в гордом одиночестве, я почти не сомневался.
«А может быть и хорошо, что сбежала, – я жестом попросил официанта повторить выпивку, – одному как-то проще жить».
– Меланхоличное настроение не способствует пищеварению, – человек за соседним столиком смотрит на меня нежным взглядом доктора-психиатра. – Колики могут образоваться.
– Мы знакомы? – безразличным тоном спросил я. Меня в этом городишке многие знают, старший следователь военной прокуратуры не последний человек.
– Не совсем, – сказал посетитель. – Я вас знаю, вы меня – нет.
– Вы ошиблись, – я занялся тефтелями с гречкой, вступать в деловые беседы у меня не было настроения.
– Не ошибся, – уверенно сказал человек. – В нашем заведении не ошибаются. Поскольку перед возбуждением уголовного дела мы долго и дотошно изучаем факты.
Я бросил на человека быстрый взгляд. Невзрачная внешность, невзрачный костюмчик, понятно, товарищ из конторы. Похоже, я влип.
– Присаживайтесь, – я пригласил его за свой столик. – О чём будем беседовать?
– Я рад, что вы быстро схватываете, – сказал человек. – Есть интересная новость. Вы завтра уезжаете.
– Куда? – полюбопытствовал я.
– В Соединенные Штаты Америки.
– А почему не на Марс?
– На Марсе у нас нет колоний, Сергей Петрович, – без тени иронии сказал человек. – Пока, во всяком случае. Поэтому, если не в Америку, тогда на Колыму, направление, в принципе, то же, но бытовые условия менее комфортные. Только материала о взятках хватит лет на десять курортно-санаторного режима.
– А что я буду делать в Америке?
– Вот это уже деловой разговор, – сказал человек. – Видите ли, дорогой друг, после перестройки в стране звёздно-полосатого флага расплодилась русская мафия. И такая, знаете, противная, хуже евреев и итальянцев, вообще никаких правил не признают, засранцы. Наши заокеанские коллеги просто воют от беспомощности. Как не помочь братьям по оружию.
– Я не уверен, что справлюсь с ролью засланного казачка. Раскусят и утопят в море, гангстеры же.
– Вы себя недооцениваете. Да и выбора у вас нет, на зоне прокурорских не любят, до конца срока не досидите. Так что придётся прыгнуть выше собственной головы. Наши специально обученные люди помогут вам подготовиться, но думать за вас они не смогут, думать и рисковать вам нужно будет самостоятельно.
– Беглый проворовавшийся следователь – находка для русских мафиози, так?
– Так, – подтвердил человек. – Несколько по-книжному, но господа бандиты книжек не читают. Как правило. Вам нечего терять, Сергей Петрович, жена упорхнула как мотылёк, постылая работа в прокуратуре, не посадят сейчас, посадят потом, вы же взятки не прекратите брать, а на зарплату жить не сможете. Бег по кругу, так и спиться немудрено.
– Для родных я исчезну?
– Увы! – сказал человек. – Как всегда, пошёл за грибами и не вернулся. Леса у нас, слава богу, ещё не все вырубили.

Глава 11
«Итак, перчатка брошена», – подумал я, покинув гостеприимную квартиру тёти Люды. Что дальше?
Дальше предстояла абсолютная неизвестность. «Тебе не кажется, что груз тяжеловат? Кажется, – ответил я самому себе. – Только что это меняет?».
Я не просил эти сто миллионов, они в буквальном смысле свалились с неба, они убили моих родителей, они убьют и меня, если я не буду думать башкой, и никакая милиция не поможет. Я не испытывал патриотических чувств, вся окружавшая меня в нашем славном Ельце жизнь подсказывала одну простую истину – каждый сам за себя.
«Так что придётся взрослеть быстро, – сказал я себе, – никуда не денешься».
Признаться честно, вся происходившая ситуация всё больше затягивала меня, я кожей ощущал невероятный азарт. Я книжный мальчик, всегда предпочитал чтение в своей комнате бесцельному слонянию по дворам. И ещё бабник. Натуральный бабник, как ни смешно это прозвучит. Дрочить я начал в раннем возрасте, лет в семь, а на первую проститутку забрался в двенадцать. Продажных девок в нашем городке достаточно, и цены весьма умеренные. В школе я прилежный ученик, я быстро навострился через интернет делать курсовые и рефераты для тупых студентов. Платили мне немного, но на шлюх хватало. Первый десяток я ещё запоминал по именам, потом они все слились для меня в одну большую пизду, иногда поуже, иногда пошире. На пороге окончания школы я обладал весьма внушительным сексуальным опытом, который тщательно скрывал от ровесников.
Итак, Люся не в теме, что-то знает, но очень приблизительно, обычная промокашка, используют и выбросят. Я понял, что безумно устал за сегодняшний день. Поймать тачулю, добраться до дома и завалиться спать, чтобы мозги встали на место.
Уже стемнело. Я встал на краешек тротуара и начать семафорить проезжающим машинам.
Задачу перед Люсей я поставил нереальную. Что она будет делать? Побежит за советом к Буйтенко? Не факт. Будет валяться у меня в ногах и умолять не выбрасывать на помойку, очевидно, что Буйтенко очень крепко держит её за жопу. Это привлекательная идея – сделать из неё ручную обезьянку, но значительно больше меня интересует спровоцировать на действия Буйтенко. Тогда будет понятно, как вести себя дальше.
А может мне самому сделать предложение нашей директрисе? Она, конечно, высокомерная особа, красивая тёлка лет тридцати пяти, муж у нее начальник в администрации, фотопортреты их обоих весят на доске почёта нашего города. Но если сыграть ва-банк, рассказать про завещание и предложить стать напарницей? Я представил себе на секунду задумавшееся лицо Тамары Сергеевны. Нет, пожалуй, слишком рискованно, пусть Люся старается.
– Привет! Подвезти?
Рядом со мной остановилась зелёного цвета «мазда». За рулем сидела Татьяна Владимировна, наша физкультурница.
– Если можно.
– Садись, – она пригласила в машину. – Прими мои искренние соболезнования. Это ужасно, конечно, остаться в твоём возрасте сиротой.
– Спасибо за сочувствие, – холодно ответил я.
– Извини, – сказала Татьяна Владимировна. – Никогда не знаешь, что надо говорить в таких случаях. Тебя домой?
– Да, – я назвал адрес. – Высадите, пожалуйста, у супермаркета «Магнит», мне надо продукты купить на ужин.
– Бедняга! – вздохнула Татьяна Владимировна. – Давай я тебя ужином накормлю.
– Давайте, – сказал я.
Усталость как рукой сняло. «Интересно девки пляшут», – подумал я. Люся не могла так быстро среагировать, я оставил её в полной прострации от полученного задания и обоссал напоследок. Что-то здесь не то. Ясная и логичная картинка, сложившаяся в моей голове, рассыпалась в пух и прах.
– Ваш муж не будет возражать?
– Муж давно объелся груш, – сказала Татьяна Владимировна. – А дочка на даче у бабушки. Так что никто возражать не будет.
«Ну-ну, Танюша, – подумал я. – Похоже, сказочная жизнь продолжается».

Глава 12
«А ведь это шанс, – подумала я, успокоившись после ухода Юры. – Господи, это ведь шанс вырваться из кабалы. У мальчика нет другого пути, как убрать Буйтенко. Значит, тогда он отпустит и меня. А если даже и не отпустит, в качестве постоянного ёбаря он неплох. Я старею, чего уж стесняться перед собой, он увлечётся сосками помоложе, у меня есть вполне реальная возможность превратиться в почётную старшую жену».
Главное, всё грамотно продумать и правильно разыграть. Купить директрису Тамару не получится, дамочка слишком высокого о себе мнения, да и тратить сумасшедшие деньги на эту суку жалко. А вот организовать изнасилование, это любопытно. Мальчик вляпается в грязную историю, Тамара, вне всякого сомнения, побежит в милицию, спасти его в состоянии только Буйтенко со своими связями и деньгами, помочь мальчику избавиться от Буйтенко смогу только я, во всяком случае, ему больше не к кому обратиться. Каким образом конкретно можно избавиться от Буйтенко, я не понимала, но не сомневалась, что придумаю способ. Пока же надо организовать эту подставу. Я собрала дорожную сумку и поехала в Москву.
– Плохо, – сказал Буйтенко, выслушав меня. – Мальчик выходит из-под контроля. Что, тварь, сосать разучилась?
– Нынешнее поколение взрослеет быстро. Я у него явно не первая женщина. Трудно удивить.
– Как я ненавижу с блядями связываться, – буркнул Буйтенко. – Ты представляешь, во сколько мне это обойдётся?
– Затраты окупятся сторицей, – уверенно сказала я. – Мальчик сейчас на пике безнаказанности. Когда в ваших руках будет уголовное дело об изнасиловании, он станет как шёлковый и сделает всё, что вы прикажете. Например, по достижению восемнадцати лет женится на мне.
– И вскоре пьяным утонет в Майами, а ты превращаешься в законную наследницу. Хитро. Не больно ли много чести?
– А у вас есть другой вариант отобрать его деньги? Не вступая в конфликт с законом. Нельзя недооценивать мальчика. Обратится в американскую полицию, что тогда будете делать? Этим на изнасилование в России наплевать, вас депортируют, а то ещё посадят по обвинению в мошенничестве и вымогательстве.
– Ты начинаешь меня пугать, Люся, – сказал Буйтенко. – А когда я пугаюсь, могу выстрелить. А стреляю я сразу на поражение.
– Поймите, – сказала я. – Всё, что меня интересует, совсем небольшая сумма и возможность забыть про этот российский кошмар, который преследует меня всю жизнь. Я отдам вам львиную долю и поселюсь в какой-нибудь Австралии, буду вести себя тихо как мышка, вы никогда обо мне не услышите.
– Фотографию овцы догадалась привезти?
– Я выкрала в школе её личное дело. Вот, – я протянула ему папку.
– Хорошо. Я извещу о дате и месте операции.

Глава 13
– Сколько у вас наград, – я искренне восхищен. Спортивные кубки и медали занимают отдельный стеклянный шкафчик. – Не знал, что вы знаменитая спортсменка.
– Была когда-то, – отвечает Танюша из кухни. – Ужин будет готов через пятнадцать минут. Если хочешь, прими душ. Там мой халат с голубыми драконами, можешь воспользоваться.
Странный расклад, я вытираюсь полотенцем в ванной, она ведёт себя не как продажная девка. Я скептически посмотрел на трусы, но всё же надел, вдруг, просто добрая душа, которая искренне жалеет меня. Если это не так, значит это привет от кого-то третьего, тогда вообще непонятно, что происходит. Займу-ка я, пожалуй, выжидательную позицию.
– Я выступала за ЦСКА, легкоатлетическая дисциплина – бег с барьерами, – мы ужинаем за маленьким кухонным столиком. – Делала серьёзные успехи, была бронзовой призёркой чемпионата мира. Вышла замуж, мой муж тоже легкоатлет, стайер.
– Бег на длинную дистанцию, – покивал я головой.
– На очень длинную, – почему-то рассмеялась Танюша. – Мужу предложили работать тренером в легкоатлетической школе в Испании, в Севилье, мы и поехали, дочка как раз только родилась.
– Здорово, – сказал я. – Вы, наверное, свободно по-испански говорите?
– И по-испански, и на английском. Четыре года мы там жили. Сейчас вспоминаю, кажется, как в сказке. Домик с бассейном, до моря час на машине. Когда контракт закончился, вернулись в Москву, квартиры нет, снимали, ругаться стали, по мелочам каким-то. Ну, и у мужа очень быстро образовалась фифа, к которой он и ушёл.
– Вы такая красивая, – сказал я. – Не представляю, как вас можно было бросить.
– Спасибо, милый, – Татьяна Владимировна улыбнулась мне. – Очень приятно это услышать. Сбережений моих хватило лишь на крохотную квартирку дома, в Ельце. А профессия у меня такая, что только в школе физкультуру преподавать. Вот и вся спортивная карьера.
«Жалко её, – подумал я. – Хорошая тётка, перед мужем, наверное, на задних лапках прыгала».
– Но я не грущу, – сказала Танюша. – Машину вот взяла в кредит. Слушай, я тебя не повезу, поздно уже. Переночуешь у меня, а завтра доедешь на автобусе.
Дочкина кровать была маленькая, поэтому Танюша предложила лечь в свою постель. Она пожелала спокойной ночи и повернулась спиной. «Что всё это значит?», – я лежал с закрытыми глазами и не мог заснуть. Мой член набух и требовал разрядки. Я аккуратно тронул Танюшу за попу. Она не шелохнулась. Я медленно начал гладить и проник ладонью в трусы.
– Прекрати, – сказала Татьяна Владимировна.
Я освободил хуй из трусов и прижался к её попе.
– Какой нахальный мальчишка, – она рывком повернулась ко мне. – Что ты вытворяешь?
– Ты мне очень нравишься, – сказал я. – Один разочек.
– Ужас какой! – она сжала пальцами мой член. – Хочешь, я подрочу?
– Губками, – уже уверенно скомандовал я.
– Что ты со мной делаешь, – сказала Танюша и скользнула вниз. – Ах, у меня так давно не было мужчины.

Глава 14
Пару лет назад я встретил свою бывшую благоверную на курорте в Мексике. Она была с краснорожим брюхатым мужиком из Норильска. С утра брюхатый был пьян и беззастенчиво лапал подругу на глазах у загорающих. Благоверная кривилась, но терпела.
Вечером в баре мы с ним подружились.
– Клёвая у тебя подруга, – сказал я, немилосердно накачивая его текилой. – Ноги длинные, сиськи крепкие.
– Да какая подруга, – отмахнулся брюхатый. – Шалава из эскорт-агентства. Ебётся вяло, но в рестораны самые дорогие тянет. Совсем контингент говённый стал. Скучно мне, хорошо, что тебя встретил.
– За что люблю Мексику, – сказал я. – Здесь твори чего хочешь, заплатил в полицию сто баксов, и им насрать.
– Есть конкретные предложения? – оживился брюхатый.
– Привози шалаву завтра утром в Голубую лагуну, – я нарисовал на салфетке местоположение. – Позабавимся!
Мы пили текилу на пустынном берегу, брюхатый время от времени накладывал кучку, и моя благоверная жрала дерьмо, морщась и рыгая под дулом моего пистолета. Потом мы забрали её одежду и уехали продолжать пьянку, предоставив возможность красотке голышом добираться до отеля. Ох, и воняло же от неё!
– Думал, что проживу дольше, – Ник полулежит на высоких подушках. Больничная палата нашпигована медицинской аппаратурой. – Мне, конечно, рассказывают, что вылечат, но я знаю, что это конец.
– Лучшие врачи, – говорю я. – Самые современные антибиотики.
– Они такие же бандиты, как и мы с тобой. Говорят одно, делают другое, думают третье. Просто в белых халатах и с интеллигентными рожами. Пострелял бы всех, только не поможет.
– Я не доктор, Ник, – сказал я. – И не священник. Прости, если ты хотел услышать ободряющее слово.
– Я не боюсь смерти. Когда шёл через пустыню, видел её множество раз. Нет, слово “видел” здесь не подходит. Она жила рядом со мной, смерть, смотрела на меня исподтишка, ждала. Равнодушно наблюдала, как я сжирал живую змею и слизывал капельки воды с сухих кустарников. Она не болтлива, поверь мне на слово.
История о том, как Ник бежал с бурятской зоны и через пустыню Гоби дошёл до Китая, была самой ходячей во всех русских ресторанах восточного побережья. «Надёжная история, – подумал я, когда услышал в первый раз. – Абсолютно не подлежит проверке».
– Китайцы ведь тоже люди, – сказал Ник. – Два раза не умирают, сказали они мне и дали возможность уйти во Вьетнам. Там как раз война с америкосами была, я к ним примкнул, дальше сам всё знаешь, политический беженец и прочая хуйня.
– Что я должен сделать? – сказал я.
– Я ведь твой крестник, – сказал Ник. – Это ведь я дал в самом начале команду не разбираться дотошно, засланный ты казачок или нет. Это неважно, подумал я тогда, и сейчас так же думаю. По тебе сразу было ясно, что наша жизнь тебе предпочтительнее, чем их. В России у меня есть сын, он ещё не ходил, когда меня посадили. Сейчас честный труженик, работает на заводе в Ельце, в общем, баран – дом, семья, работа. Но есть внук – парень заканчивает школу, совком пока не сильно испорчен, я хочу, чтобы ты взял его под опеку.
– Хочешь, чтобы внук унаследовал дело?
– Насчёт дела не уверен, – сказал Ник. – Дело начнут рвать на части прямо на кладбище. А вот хозяина жизни ты из внука можешь сделать. Я за тобой и мёртвым приглядывать буду. Все деньги завещаю внуку, ты же при нём станешь верным нукером.
Я встретился с нужным человеком на Воробьевых горах.
– Дело пустяковое, надо поозорничать с супругой одного несговорчивого хлопца.
– Сейчас это не в тренде, – сказал человек. – Дело грязное, ментовка сразу возбудится. Мы же теперь уважаемые, легальные ребята.
– Принято решение вас накрыть, – сказал я. – Главных отстрелить, мелкоту на зону. Отменить решение не в моих силах, но отсрочить, чтобы было время сорвать когти, смогу.
– Договорились, – сказал человек. – Тётку после эксцесса грохнуть?
– Нет, – сказал я. – Сохраним ей конституционное право поведать миру о надругательстве.

Глава 15
Люся везет меня тёмной проселочной дорогой.
– Где ты взяла машину?
– Попросила у хороших знакомых, – уклончиво отвечает она.
– Не знал, что ты умеешь водить.
– Когда жила в Ленинграде, у нас была машина. Я часто ездила. Руки руль помнят.
Мы выезжаем на опушку леса. Чуть впереди покосившийся деревенский домик, окно слабо светится.
– Странное место для свидания, – говорю я.
– Она чокнутая, – говорит Люся. – Я сама не ожидала. Заявила, что отдастся тебе, только если будет инсценировано изнасилование. Мол, всегда об этом мечтала.
– Какая мечтательная у нас директриса.
– В тихом омуте черти водятся, – сказала Люся. – Не раз в этом убеждалась. Видишь, какая я для тебя полезная. Кто б ещё так смог разобраться в чужой душе.
– Я ценю. Ты пойдёшь со мной?
– Я буду ждать здесь, – сказала Люся. – Изнасилование ведь, ночной путник напал на простодушную селянку. Впрочем, если ты передумал…
– Я не передумал, – сказал я и отправился в домик.
Что меня ждёт? Я толкнул дверь. Люсе, разумеется, я не поверил. До каких же пределов распространяется мастерство господина Буйтенко?
Я вошёл в плохо освещенную комнату и увидел голую жопу Тамары Сергеевны. Снизу её заботливо подсвечивала лампа.
Тамара Сергеевна была привязана к деревянному станку, шея в колоде, я видел не раз в порнофильмах, как это делается. В зеркало напротив отразились её полные ужаса глаза. Во рту у Тамары Сергеевны был кожаный кляп, застегнутый на затылке.
– Какая встреча! – я звонко шлепнул Тамару Сергеевну по заду. – Что вы здесь делаете в это время суток?
Директриса ошалело замотала головой.
«Опа-на! – подумал я. – Кажется, это не исценировка».
Никогда в жизни мне ещё не приходилось так быстро думать. Я смотрел в эти отражающиеся в зеркале широко распахнутые глаза, в которых попеременно скользили бессилие и злоба, паника и презрение, и лихорадочно соображал: «Развязать, огласки всё равно не избежать, поди, объясни, что я здесь делал, в этом домике. Оттрахать, побежит с заявой в милицию, может, им этого и надо, – моя рука, непроизвольно потянувшаяся к ширинке, замерла. – А, может быть, они потом её просто убьют».
Тамара Сергеевна жалобно захныкала. «Не убьют! – уверенность римского императора наполнила меня. – Я велю, чтобы не убивали. Пусть Буйтенко на пару с Люсей выкручиваются, как хотят, иначе не видать им наследства как своих ушей».
Я вновь звонко шлёпнул директрису по заднице.
– Прости, Тамарочка, не могу удержаться, – я достал хуй и с наслаждением вошёл в неё.

Глава 16
Юра вышел из домика примерно через два часа. «Понравилось подонку», – подумала я. Он плюхнулся в машину и довольным голосом приказал:
– Поехали!
Почти всю дорогу мы молчали. На въезде в город я спросила:
– Переночуешь у меня?
– Нет, – сказал Юра. – Устал. Вези домой. Да, кстати, забыл обрадовать: я принимаю Тамарочку в стадо. Так что передай, ты знаешь, кому передать, чтобы волоса с её головы не упало, а то я сильно обозлюсь. Поняла?
– Поняла, – ответила я.
– Ну, и славно. Я позвоню, когда заскучаю. Чава-какава!
В течение двух дней ничего не происходило. На третий я отправилась в школу, на совещание по подготовке к следующему учебному году. Директриса была веселая и довольная собой, даже чуть-чуть помолодевшая. «Что за бред, – подумала я. – Это ведь я сочинила, что она тащится от насилия». Тем не менее, было очевидно, что Тамара Сергеевна в милицию не обращалась и обращаться не собирается.
На четвертый день я позвонила Буйтенко:
– Я не понимаю, что происходит. Она не пошла в милицию.
– Может, мужа боится, – сказал Буйтенко.
– Не знаю. Когда мальчик вышел из этого домика, то сообщил, что принимает её в стадо. Может быть, они о чём-то договорились?
– Я не телепат, – зло произнёс Буйтенко. – Этот парень всё меньше и меньше мне нравится. Месяца не прошло, а он стал практически бесконтрольным. Убирать его надо.
– А мне что делать? – спросила я.
– Пасти. Будем действовать по обстоятельствам. А я буду думать.
На пятый день в два часа ночи позвонил Юра.
– В роток хочу дать, – позевывая, сказал он. – Мчись ко мне.
– Лечу, – сказала я и стала лихорадочно одеваться.
Юра открыл дверь, от него едва заметно пахло алкоголем. Он обнял меня за талию и повёл в комнату. В кресле сидела голая Тамара Сергеевна и пила вино.
– Нашего полку прибыло, – сказала она. – Здравствуй, Люся!
– Будем называть её Лизанька, – Юра подтолкнул меня к Тамаре. Тамара проворно раздвинула ноги, я опустилась на колени и нырнула в заветную пещерку. Тамара застонала.
– Чья дырочка тебе больше нравится, дорогой?
– Обе, – сказал Юра. – Жаль, у меня второго хуя нет.
– Это поправимо, – Тамара взяла со столика искусственный член. – Я ебу Лизаньку, а ты ебёшь меня.
– Почему бы и нет, – сказал Юра. – А потом вы лижите друг у дружки.
– Как прикажешь, мой господин, – Тамара подняла меня за волосы. – Да, Люся?
– Да, – сказала я.
– Нет ничего лучше, чем быть чьей-то вещью, – она поцеловала меня взасос. – Это наш с тобой шанс.

Глава 17
Я снова перечитал завещание, составленное по распоряжению Ника.
«За что? – подумал я. – Шестнадцатилетнему мерзавцу, не нюхавшему пороху, живущему за мамкиной юбкой и папкиной спиной, никогда никого не убивавшему, за что ему эта манна небесная? Только за то, что его дедушка – русский мафиози в Нью-Йорке, на пороге смерти впал в маразм и решил искупить вину перед родной кровью. Пока жил и бедовал, вины не чувствовал, а тут на тебе».
«Мне тридцать четыре года, – подумал я. – В самом расцвете сил. Забрать эти бабки, сделать пластику, поменять фамилию и национальность, скрыться от тех и от этих в безграничном мире, в Москве ещё примут меры по моему обнаружению, но не слишком активно, не такая уж я большая шишка в мафии, гринго же вообще тупые, их вполне устроит информация о моей трагической гибели где-нибудь в сранной Боливии. Поселиться в Южной Африке, стать достопочтенным буром, объезжать на лошади плантации сахарного тростника. Надёжная и любящая жена, детишки играют во дворе фазенды, я по выходным стреляю крокодилов и залётных нигеров. И эту будущую жизнь поменять на то, чтобы вытащить из совка юного придурка, которому, кроме его Ельца, на хрен ничего не нужно. Прости, Ник, не стоит держать меня за дурака».
Звонок Люси подействовал на меня как ушат холодной воды. Когда летел в Москву, план действий вызревал медленно, аморфно, натыкаясь на углы логических несоответствий. План был сырой, чего скрывать, уж слишком необычными были привходящие обстоятельства. Когда прилетел, позвонил в нью-йоркскую больницу, смерть Ника мне подтвердили.
«Во многом пришлось действовать наудачу», – подумал я. Впрочем, аварию родителей мальчика организовали безупречно, Россия всегда славилась умельцами по этой части. Мальчишка тоже оказался сообразительным, и в какой-то момент я поверил, что с помощью бляди Люси смогу удержать его под контролем. Надо её тоже будет убрать, после парня, или вместе с ним, подумаю, как лучше.
«Не верь блядям и сосункам, их мозги рассчитаны только на низменные инстинкты». Душно. Я оделся и вышел из гостиницы на Тверскую.
«Страна уродов и бездельников, – подумал я. – Рабочий день, а народу гуляет как в праздник».
Мальчика не удержать под контролем, это очевидно. Люся рано или поздно споётся с ним, если уже не спелась. Совершенно непонятная история с этой директрисой, но ладно, по большому счёту, это частность, правда, обошедшаяся недёшево. Забыли.
Надо копать метод получить деньги без мальчика. Запудрить ему голову, чтобы подписал нужные бумаги, и отправить на встречу с папой и мамой. Надо поискать в сфере трастовых соглашений, мелькнула первая рабочая мысль. В Гамбурге живёт один толковый дядька, Франц Кютлер, большой спец по непристойным операциям. Полагаю, что за хорошую комиссию организует процедуру в лучшем виде. Вернусь в гостиницу, позвоню ему и договорюсь на встречу. Прямо завтра, вылечу утренним самолетом.
Мне показалось, что у шедшего навстречу человека что-то блеснуло в рукаве. «Мерещится, – подумал я. – Солнце яркое». Острая боль пронзила сердце, я тронул пальцами рубашку, пальцы стали красными от крови, я пошатнулся и почувствовал раз и навсегда невыносимую тяжесть земного тяготения.

Глава 18
Я остервенело драл Тамару в задницу, и чем больше похоти я видел в её глазах, тем больше сил прибавлялось у меня. «Наплевать, – подумал я. – Кончу ей в рот». Я вытащил кляп и, не сдержавшись, залил спермой ей лицо.
– Еби меня, еби, – кричит Тамара. – Когда хочешь, где хочешь!
Я развязал её и положил на тюфяк на полу.
– Я всю жизнь мечтала об этом, – говорит Тамара. – Чтобы меня отодрали, как последнюю проблядь. Пожалуйста, не уходи, еби меня, сколько сил будет.
«Люся оказалась права, – думаю я. – Сама того не предполагая».
Потом мы блаженно лежали на тюфяке, курили, и я рассказал ей всё, про завещание деда, про смерть родителей, про Буйтенко и про Люсю. Наверное, я больше уже не мог держать всё это в себе.
«Глупыш, – Тамара нежно гладит меня. – Нашёл, с кем связаться. Этот дядя точно бандит, меня такие бандиты сюда и привезли. А Люся насквозь лживая и искусственная, уж поверь мне».
– А что делать? – говорю я. – Без Буйтенко я не доберусь до наследства.
– Ты ошибаешься, – говорит Тамара. – Но мы не покажем, что раскусили их. Поэтому ты привяжешь меня обратно и вставишь кляп в рот.
– А если они тебя убьют?
– Не убьют. Думаю, что у них другой план. Они уверены, что я напишу заявление об изнасиловании, и тогда ты в самом деле будешь повязан по рукам и ногам. Но мы их обманем.
– Как?
– Пока они будут ждать и пытаться понять, что к чему, мы поедем в Москву, в американское посольство. Объясним ситуацию, думаю, что там помогут.
– Когда поедем? – спросил я.
– Примерно через неделю. Мне нужно куда-нибудь сплавить мужа.
– Ты останешься жить с мужем?
– На мужа мне наплевать, мой господин, – сказала Тамара. – Ради твоего хуя я готова на потолке танцевать. Но всё нужно обставить красиво.

Глава 19
«Прощай, елецкая жизнь!» – я смотрю в окно на родной двор. Во дворе пустынно, разгар лета, все разъехались по дачам, самые счастливые – на море.
Ну, что ж, всё складывается вполне удачно. Послезавтра уезжаем с Тамарой в Москву, в американское посольство. Люся смирилась с ролью служанки, Тамара заебла её в ту ночь до полусмерти. «Горячая женщина, – подумал я, – и умная, если уж на ком женится, то на ней». За прошедшую неделю Буйтенко ни разу не позвонил, и хорошо. Впрочем, наплевать на Буйтенко.
Раздаётся телефонный звонок, я смотрю на экран. Любопытно, Танюша проснулась.
– Привет! – у неё радостный голос. – Не скучаешь?
– Скучаю, – охотно отвечаю я.
– Я у подруги на даче, приезжай.
«Будем считать, что это мальчишник, – думаю я, направляясь в такси по продиктованному адресу. – И разве я обязан отчитываться перед своими тёлками?»
– Познакомься, – говорит Танюша. – Лариса, моя одноклассница.
Лариса чуть полновата, но мне всё равно, хуй готов выпрыгнуть из штанов.
– Я баньку затопила, – говорит Лариса. – Пойдёмте париться.
«Она с мужем недавно развелась, – шепчет мне в ухо Танюша. – Извелась бедняжка без мужской ласки. Ты же не против?»
– Не против, – говорю я. – И её, и тебя.
Я лежу на горячей деревянной полке, Танюша и Лариса лижут мне и целуются. Потом я ебу их попеременно, девки визжат, распугивая вечерних птиц.
Потом мы пьём вино, кувыркаемся на широкой тахте, я проваливаюсь в сон, уже не очень осознавая, кто именно из них сидит на моем члене.
Я просыпаюсь от ноющей боли в ногах. Голова будто сдавлена обручем. Я смотрю на свои лодыжки, они пристёгнуты наручниками к ножкам стула.
Я медленно поднимаю голову. Передо мной сидит в кресле худой крепкий старик, очень похожий на моего отца. Танюша и Лариса, в коротких чёрных платьях, вытянувшись по струнке, стоят у стены.
– Здравствуй, внук! – говорит старик. – Вот и свиделись.
– Значит, ты не умер.
– Как видишь, – сказал старик. – Слухи о моей смерти несколько преувеличены. Надеюсь, ты читал Марка Твена?
– Читал, – сказал я.
– Я внимательно наблюдал за тобой с помощью моих кисок. Они профессионалки, ты даже ни разу не заметил, что за тобой следят круглые сутки. Но это поправимо, я научу тебя, как нужно озираться на каждый шорох.
– Зачем всё это? – сказал я.
– А вот как ты разводишь тёлок, мне понравилось, – продолжил дед, будто не услышав вопроса. – Чувствуются мои гены, я надеялся, что у тебя блестящие способности и, слава богу, не ошибся.
– Это ты убил моих родителей? – сказал я.
– Да, я. У меня не было возможности воспитать сына, из него вырос никчемный человек, работяга на заводе. Ты же другой породы, поэтому я выбрал для продолжения дела тебя.
– Не будет никакого продолжения, – сказал я. – Это мои родители, и ты их убил. Я тебя ненавижу, сволочь, и презираю, и при первой возможности застрелю.
– Меня часто называют сволочью, – сказал дед. – И многие ненавидят. Меня этим не удивишь. Ты станешь таким же значительно быстрее, чем ты думаешь. Хочешь меня застрелить?
– Хочу, – сказал я.
– Таня, дай ему пистолет.
Таня, улыбаясь, подошла ко мне и протянула «ТТ».
– Пожалуйста, стреляй. Можешь нас всех убить, если полагаешь, что так лучше.
– Только тебя, – я дважды стреляю ему прямо в грудь.
Дед расхохотался.
– Дурачок, патроны-то холостые. Мое доверие сначала надо заслужить.
– Не надо, – услышал я голос за спиной. Над моим ухом раздался треск выстрела, дед дёрнулся и обмяк в кресле.
Человек с измождённым лицом и мрачными глазами подошёл к деду и проверил пульс.
– Учись, – сказал он. – Выстрел на поражение всегда только один. Фигляр отыграл свою роль. Ну, здравствуй, внук, пора поговорить серьёзно…

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную