eng | pyc

  

________________________________________________

Erwe
ЯКОВИТЫ

– Ну, что ж, начнём, пожалуй, с самого начала. Давайте по порядку, ваша фамилия, имя, отчество?
– Левицкий Олег Викторович.
– Дата рождения?
– 6 августа 1977 года.
– Место рождения?
– Город Краснодар.
– Сейчас проживаете в Москве?
– Совершенно верно.
– Скажите, пожалуйста, Олег Викторович, при каких обстоятельствах Вы познакомились с Мариной Георгиевной Квирикадзе?
– При самых обычных. В девяносто девятом я окончил институт военных переводчиков. Год просидел лейтенантом в штабе Приволжского военного округа, затем, по чистой случайности, попал в нашу военную миссию в Ливии. В институте у меня второй язык был арабский. Через два года Министерство обороны досрочно прекратило контракт, наше военное присутствие в Ливии резко сворачивалось, погоны мне к этому времени изрядно надоели, я воспользовался моментом и уволился из армии. Возвращаться в Краснодар, где живут мои родители, у меня не было ни малейшего желания, я снял скромную квартиру в Братеево и болтался без дела в столице. На жизнь зарабатывал переводами, доход не бог весть какой, но мне хватало. Когда я служил в Ливии, у меня сложились приятельские отношения с Артуром Степановичем Варданяном, вы, может быть, слышали о нём, в семидесятые он играл в очень популярной в Москве рок-группе «Високосный год».
– Возможно. Но я предпочитаю западную музыку.
– Варданяну по возвращению на Родину тоже не предложили достойной работы, но он не унывал, вернулся к былой профессии музыканта. Он оптимистичный человек, старше меня на двадцать лет, но выпить и покуролесить всегда за. Что называется, тусовщик от бога, в Москве знает всех и вся, в среде шоу-бизнеса, разумеется. Артур меня и познакомил с Мариной Квирикадзе, которая работала главным бухгалтером у примадонны, вы понимаете, о ком идёт речь.
– Да, конечно.
– Выпивали мы все изрядно, однажды утром я проснулся в постели Марины. Я потянулся, лихорадочно соображая, где нахожусь, Марина вышла из ванны, завернутая в полотенце, и сказала: «Взрослая дочь у меня уже есть. Теперь, видимо, будет сын». Я переехал к Марине, в её квартиру на Малой Грузинской. Официально наши отношения мы оформили примерно через год. Мне была нужна московская прописка, а Марина чувствовала себя более уверенно при наличии штампа в паспорте.
– Марина Георгиевна была старше Вас на…
– На семнадцать лет. Я её третий официальный муж.
– Скажите, пожалуйста, дочь Марины Георгиевны от первого брака Вика жила с вами?
– Да. Вернее, не совсем. Вика училась в загородной школе, к матери приезжала только на выходные. У них были довольно сложные отношения. Девочка до школы почти всё время находилась у бабушки, потом интернат, у Марины чехарда с разными мужчинами, сами понимаете, в общем, семейной обстановки дома не было. Я хочу здесь сделать важное заявление. Я не соблазнял Вику. Это она соблазнила меня.
– Продолжайте.
– Дело было, как сейчас помню, в будний день, в среду, кажется. В тот год примадонна объявила о прекращении сценической деятельности и, напоследок, не вылезала из гастролей. Марина, разумеется, сопровождала её в поездках. Я сидел дома один, мне заказали чудовищно сложный перевод одного современного марокканского автора. Голова у меня раскалывалась. Я решил принять ванну, накатить и куда-нибудь отправиться. Я вспомнил, что у меня записан телефон одной смазливой паршивки из Филиного кордебалета. Как её звать, то ли Маша, то ли Катя… «Дядя Олежек, спинку потереть?», - услышал я голос Вики. «Ты почему не в школе?», – крикнул я из ванны. «Я сбежала. Сказала, что мать попросила срочно приехать, – Вика вошла и села на краешек, – ну, её, эту школу…». Она без всякого стеснения смотрит на мое голое тело. Девушка она восхитительная, круглая попка, отличная грудь, ноги коротковаты, но обаяние юности сглаживает этот недостаток. Меня она называет дядя Олег, я думаю, с некоторой долей иронии. И иногда, уже без всякой иронии, бросает на меня такие взгляды, что, слава богу, Марина не заметила. «Решила отдохнуть от трудов праведных?», – пытаюсь пошутить я. «Ага, – сказала Вика, сбросила халатик, сверкнула грудками и темным треугольничком под животом и села ко мне в ванну. – Ну как, спинку потереть?». Послушайте, я взрослый, здоровый мужчина. Когда на тебя бросается обнаженная нимфетка, трудно удержаться. Я и не удержался. У меня, правда, хватило ума не лишать её девственности.
– То есть?
– Я отымел её анально и орально.
– Понятно. Итак, Вы вступили в интимные отношения с несовершеннолетней Викторией Квирикадзе, дочерью Вашей жены. Что было дальше?
– Я настоятельно требую, чтобы всё, далее мной сказанное, воспринималось как правда. При необходимости я готов пройти медицинское освидетельствование.
– Я слушаю Вас.
– В ту первую ночь с Викой я услышал голос.
– Голос? Чей голос?
– Я не знаю. Тогда не знал. Вика спала у меня на плече, мне же не спалось. Моя жена Марина умная взрослая женщина, она быстро поймёт, что к чему. И что мне делать? Мало того, что прогонит, так ещё, по злобе, заяву в ментовку напишет о совращении несовершеннолетней дочери. «Не бойся, не поймёт!» Прозвучавший голос был, очевидно, мужской, уверенный, властный. Я поднялся с постели и ошарашено походил по спальне. «Слушайся эту девчонку, и она тебя выведет!» – продолжил голос. «Куда выведет?», – чувствуя себя полным идиотом, негромко спросил я. «К богатству, к свободе, к одиночеству. К тому, о чём ты мечтаешь». Я внимательно посмотрел на спящую Вику. «Не бойся совершать ошибки. Я поправлю тебя, в случае чего». «Вы это серьёзно говорите?» «Да, серьёзно». Тогда я тоже решил, что это глюк. Но вот, пожалуйста, факт. Наше первое с Викой совокупление произошло в апреле, летом мы всей семьей ездили на три недели в Италию, и всё это время у Марины будто пелена на глазах. Хотя мы не прекращали этим заниматься. В Италии, в гостинице, я мог ночью выйти покурить, Марине не нравилось, если я курю в комнате, зайти в соседний номер к Вике, дать ей в рот, и как ни в чём не бывало, вернуться в кровать к жене. Задумаешься о голосе.
– Вы абсолютно убеждены, что Ваша жена ничего не замечала?
– Никаких сомнений.
– Хорошо, предположим, Вам стали мерещиться голоса. По всей вероятности, медицинское освидетельствование потребуется. Тем не менее, перейдём к обстоятельствам, предшествующим убийству Марины Квирикадзе.
– Поймите меня правильно. Я – не альфонс. Конечно, я живу с женщиной значительно старше меня, конечно, за её счет, на переводах, к сожалению, много не заработаешь. Но я не проститутка. Я ведь прекрасно понимаю, чего хотелось двум этим женщинам, и совсем юной, и не первой молодости. Им банально хотелось семейного уюта, покоя, чтобы было кого любить и о ком беспокоиться. По мере сил я старался хорошо играть эту роль. У меня ведь и с Викой сложились прекрасные отношения. Куда уж лучше. Я понимаю вашу иронию. Естественно, Вика была жадная в сексе. Но у нас и разговоры тоже получались, о жизни, о литературе, о театре. В конце концов, я получил неплохое образование. Мне было чему её научить. Так что в семейной жизни у меня была полная гармония, говорю об этом совершенно искренне. Разлад творился в моей душе. На тот жизненный момент, когда я сошёлся с Мариной, я, что называется, потерял себя. В детстве меня воспитывали в строгости, так сказать, готовили к военному училищу.
– Ваш отец военный?
– Нет, он строитель, быстро сделал карьеру, в тридцать пять возглавил крупный трест в Краснодаре по строительству рисовых чеков. В советское время это была эпохальная стройка, требовалось возвести инженерные сооружения для выращивания почти миллиона тонн риса в местности, совершенно для этого не пригодной. Так что характер у отца был стальной, сами понимаете, на такой работе иначе нельзя. Институт военных переводчиков, где я учился, хоть и назывался интеллигентно, был, конечно, натуральной казармой. Поймите меня правильно, я человек лёгкий, можно сказать, богемный. Работать на станке или сидеть клерком в офисе это не моё. Моя жизнь – маленькие, уютные кафе, поздний вечер, на столе хорошая выпивка, общаешься с любопытными людьми, флиртуешь с очаровательными незнакомками. Живёшь не пыльно, исключительно в свое удовольствие. Про такую жизнь хорошо написал Борис Виан: «Пьёшь двойной бурбон и снисходительно смотришь, как время утекает сквозь пальцы под звуки саксофона». Извините, я отвлёкся. Мною много лет командовали, и когда я, наконец, вырвался из армии, то растерялся. Богемная жизнь штука замечательная, но требует денег. На переводах, как я уже говорил, много не заработаешь, другой профессии у меня нет, к бизнесу способностей никаких, да и кто пустит в Москве в бизнес провинциала без мозгов и без связей. Я жил с Мариной, и остро ощущал конечность и кратковременность этих отношений. Я хорошо к ним относился, и к Марине, и к Вике, но я нисколько не сомневался, что у меня другой путь, что это просто вынужденная остановка. Я люблю эту песенку Синатры «My wey», люблю петь её в караоке. Для меня всё как-то смешалось в одну кучу: голая Вика, которая прыгнула ко мне в ванну, голос, говоривший со мной по ночам, и этот амулет.
– Что за амулет?
– Сначала я решил, что это крестик. Вика была в интернате, Марина на работе, я переводил очередную чушь, мне понадобился русско-английский словарь. На столе его не было, я поискал по квартире и заглянул в Викину комнату. Словарь лежал на тумбочке возле кровати, а на словаре… Я помню, тогда ещё рассмеялся, Вика всегда отличалась равнодушием к религии, откуда у неё крестик? Я взял его в руку. Это был не крестик. Это было крошечное изображение обрезанного члена на длинной фиолетовой нити. «Совсем девка с ума сходит, – подумал я, – вроде трахаемся регулярно». Спустя несколько дней мы пили пиво в Лужниках с Артуром Варданяном. «Слушай, ты же всё знаешь, – сказал я, – объясни мне, пожалуйста, что это такое», – показал ему амулет. Артура, не побоюсь этого слова, перекосило. «Откуда это у тебя?», – спросил он. «Неважно, – ответил я, – ценная штучка?». «Вообще-то сложнее, – напряжённо сказал Артур, – можно, я посмотрю поближе?». «Да ради бога», – я протянул ему амулет. «Сделано не позднее конца девятнадцатого века, – сказал Артур, внимательно изучив амулет, – но главная его ценность не в этом». «Не темни», – сказал я. «Ты слышал когда-нибудь о яковитах?». «Секта, что ли?», – спросил я. «Можно сказать, секта, – сказал Варданян, – самые первые и самые известные в истории сатанисты. Основал в восьмом веке некий Яков, маркграф из Саксонии. Практиковали ритуальные убийства, инцест, разврат во всевозможных формах, есть сведения о людоедстве. В Средние века членами секты были представители многих видных европейских аристократических родов. Говоря более точно, в секту входили только аристократы, простолюдинов и купцов не принимали. На кострах их сжигать часто не позволяла политическая ситуация, для умерщвления яковитов по заказу Инквизиции был написан трактат о ядах. В общем, ребята были колоритные. Ты в сатанисты записался?». «Ну и шуточки у тебя, Артур, – сказал я. – Обедал недавно в Vog-кафе, там вешалки общие, когда уходил, надел куртку, а в кармане эта фигня лежит». «Выбрось ты его от греха подальше, – сказал Артур, – не к добру такие подарки».
– Вы выбросили амулет, Олег Викторович?
– Нет. Помню, я стоял на набережной Москвы-реки, вода была сумрачная, грязная, как всегда поздней осенью. Думал о том, что сейчас выброшу эту дрянь, и некая тайна, вошедшая в мою жизнь с той секунды, когда голая Вика прыгнула мне на шею, никогда не откроется. Я поехал в интернат, где училась Вика, это в Софрино по Ярославскому шоссе. «Где ты его взяла?», – спросил я. «Я так и знала, что ты его найдёшь», – ответила Вика. «Послушай, это всё очень серьезно, – сказал я. – Я понимаю, что ты любопытная девушка, но этот предмет принадлежит сатанистам. Сатанисты – убийцы и изверги, ни у тебя, ни у меня не может быть с ними ничего общего. Я тебя очень прошу, скажи мне, где ты взяла амулет?». «Не скажу, – повторила Вика, – маме побежишь жаловаться, дядя Олежек?». Я едва удержался, чтобы не влепить ей пощечину. «Пойду, ты не оставляешь мне выбора». «Ладно, не сходи с ума, – Вика села ко мне на колени. – Гуляла по парку возле интерната, он лежал на скамейке, я и взяла». «Точно?», – спросил я. «Точно, – сказала Вика. – Ты заберёшь меня в субботу?». «Заберу, – сказал я. – Марина уезжает с примадонной на выходные в Ригу, мы будем одни».
– Вы не поверили Вике?
– Разумеется, не поверил. Я принял решение, которое, на первый взгляд, можно считать малодушным – подождать, что будет. В субботу, как обычно, я приехал за Викой в интернат, забрать её на выходные. У калитки в парк, окружавший школу, рядом с Викой стояла миловидная стройная блондинка, лет тридцати на вид. «Познакомьтесь, – сказала Вика, – дядя Олег, мой отчим». «Римма Александровна, – представилась блондинка, – я преподаю биологию». «Мы подвезём Римму Александровну до Москвы?», – спросила Вика. «Конечно, – сказал я, – прошу в машину». Они сели на заднее сиденье. Осенью темнеет рано, движение плотное, за дорогой надо внимательно следить, мне некогда было обращать внимание, что там происходит сзади. Сначала они шушукались, а потом воцарилось молчание. На одном из светофоров я обернулся и обомлел: Вика и Римма целовались взасос. «Моя юная подружка прогрессирует просто на глазах», – подумал я. Я привёз их на Малую Грузинскую, мы выпили, Римму быстро развезло, и мы улеглись в постель втроем. Ночью я курил на кухне и спросил у голоса: «Ну, и что это значит? Теперь у меня две любовницы. Я, конечно, не против, вот только зачем?». «Верёвочка, верёвочка», – прошептал голос. «Верёвочка, – повторил я. – Вилы это, а не верёвочка. Даже, наверное, западня». Я забираюсь обратно в кровать к своим девушкам. «Как тебе Римма?» – это Вика спрашивает, когда утром мы с ней в ванне по установившейся традиции, джакузи приятно урчит. «Не ожидал, что ты склонна к лесбиянству». «Мне было любопытно, – простодушно сказала Вика. – Ходила по школе такая мымра, муж, маленький ребёнок, в жопу, наверное, ни разу не давала. Я обхаживала её несколько месяцев, и вот теперь она моя, даже с мужем собралась разводиться». «Тебе не страшно?» – говорю я. – Тебя несёт, ты сама, мне кажется, не понимаешь куда». «Мне не страшно, – сказала Вика, – мне интересно. Только вот Римма мне надоела, влюбилась в меня, пристала как банный лист. Я хочу, чтобы ты её убил, дядя Олежек». «Ты рехнулась», – говорю я. «А тебе разве не интересно попробовать и это? – Вика кладёт мне ногу на плечо. – У этой овцы хватит наглости припереться к матери и рассказать о нас с тобой».
– Послушайте, Олег Викторович, Вы упорно пытаетесь убедить меня в том, что несовершеннолетняя Виктория Квирикадзе воплощенный дьявол, исчадие ада, а не юная школьница, пусть и склонная к развратным действиям. На что Вы рассчитываете? Вместо тюрьмы отбывать наказание в психиатрической клинике?
– Я говорю о фактах, они убедительны.
– О каких фактах, Олег Викторович?
– Но вы же слышали запись нашего с Викой разговора перед убийством Риммы.
– Да, конечно. Кстати, а зачем Вы записали разговор?
– Не знаю, я подумал, вдруг пригодится. Я не знаю, как и при каких обстоятельствах Вика попала к сатанистам, но я не сомневался, что она находится в сетях этой дьявольской мистики.
– Хорошо, послушаем запись ещё раз.
– Как же она меня достала. Ты разобрался с ядом?
– Я придумал кое-что получше. Я вычитал в арабском подлиннике Авиценны рецепт средства, который делается из мандрагоры.
– Из чего?
– Мандрагора – такое растение, часто растёт в тех местах, где вешают. Хорошее растение. Если приготовить правильно, а у Авиценны точный рецепт, на несколько часов подавляет волю человека. Твоя задача простая - угостить напитком, а потом столкнуть с моста.
– Ты точно не будешь участвовать?
– Точно.
– Напрасно, дядя Олежек, этот такой кайф – убить человека, которого сначала любила, а потом возненавидела.

– Мы запрашивали экспертов – в трудах Авиценны нет рецепта психотропного средства из мандрагоры.
– Ваши эксперты, безусловно, профессионалы, но они читали Али ибн Сину в переводе. Далеко не все его рецепты переводились на русский.
– Предположим. Где Вы взяли это растение, оно ведь растёт в южных широтах?
– Купил у сторожа в Ботаническом саду. Рассказал ему сказку, что я любитель экзотических растений.
– Сторож сможет это подтвердить?
– Не знаю, он мандрагору, как вы догадываетесь, в саду украл.
– Тем не менее, Вас можно признать соучастником убийства Риммы Свиридовой. Вы признаете это?
– Почти нет. Римма была обречена. Вика всё равно убила бы её, с моей помощью или без неё. Я надеялся, что перешагнув пропасть, она остановится. Можно сказать, что я спасал Вику, создав почти идеальную схему убийства.
– Если я правильно понимаю, Вика в тот день не поехала в интернат?
– Да, она позвонила и сказала, что заболела. Марина была по делам примадонны в Киеве, я вызвал терапевта на дом, с Риммой она договорилась встретиться в тот же день вечером и обсудить, как та сообщит мужу о разводе. Примерно в километре от интерната есть небольшая речушка, через неё подвесной мостик, летом там приятно гулять, а зимой никого не бывает. Вика приехала на электричке в Софрино, с собой у неё был термос с кофе, который я разбавил настоем из мандрагоры. Они встретились на мостике, было холодно, Вика угостила Римму кофе, а потом столкнула в воду. Если бы не паралич, Римма бы выбралась, а так она просто захлебнулась.
– Складывается впечатление, Олег Викторович, что для Вас убийство Риммы Свиридовой было некой тренировкой. Тоже голос нашептал?
– Зря вы так. У меня не было причин не доверять голосу. Это одна сторона медали. С другой стороны, рано или поздно, но мне нужно было выбирать между двумя моими женщинами. Пусть это прозвучит пошло и цинично, я решил выбрать молодую.
– Кто был инициатором убийства Марины Георгиевны Квирикадзе?
– Вы ждёте, чтобы я сказал - Вика? Нет, инициатором был я. У Марины стали появляться подозрения, это должно было когда-нибудь случиться, вот это и случилось. Вообще, она была очень нервная последние дни перед смертью. У неё и с примадонной отношения осложнились, и нехорошие мысли в отношении меня и дочери. В тот вечер она вернулась домой сильно выпившей. Села в гостиной, поставила перед собой обувную коробку с золотыми украшениями, у неё была странная прихоть хранить драгоценности в коробке из-под обуви. Сидела, тупо перебирала свои побрякушки и молчала. «Ужинать будешь?», – спросил я. «Заебалась я задаром ишачить», – сказала Марина. «Ты не бесплатно работаешь», – осторожно сказал я, видя, что она предельно на взводе. «Что ты понимаешь, бестолочь, – сказала Марина, – помолчи лучше, переводчик хренов». Она спрятала свою коробку под диван и пошла принять ванну. «Другого такого шанса не будет», – подумал я. Пьяная, сердце, наверняка, колотится как бешеное. В моей дорожной сумке лежал усилитель тока, который я заранее купил на строительном рынке и к которому приделал оголённый провод. Я вошёл в ванную комнату, Марина была будто в забытьи, я вставил усилитель в розетку и бросил провод в воду. Она даже не вскрикнула. Я разобрал усилитель, тщательно протёр детали водкой, чтобы не осталось отпечатков, сходил на улицу, выбросил детали в мусорку, и вызвал «Скорую». Дальнейшее вам должно быть известно из протокола допроса на месте происшествия.
– Да, разумеется. Вы вели себя безупречно, в Вас погиб талантливый лицедей. Скажите, пожалуйста, как Вика отреагировала на смерть матери?
– Именно так, как я и предполагал. Ни одной слезинки. Она сразу всё поняла. Я же понял, что теперь я, а не сатанисты, владею её душой. Через несколько мы оформили опекунство.
– Я верну Вас, Олег Викторович, из мира мистики к земным реальностям. Вы знали, что за месяц до убийства Марина Георгиевна Квирикадзе стала собственником здания на Волхонке, которое представляет значительную историческую ценность?
– Да, знал. Марина сделала это по просьбе примадонны. Примадонна, по завершении эстрадной карьеры, стала, как сумасшедшая, прихватывать элитную недвижимость в центре Москвы. От власть предержащих ей доставались помещения или на халяву, или за очень маленькие деньги. Оформлять всё на себя было неэтично, владельцами нескольких зданий стали приближённые, в том числе Марина. Марина ведь много лет с ней работала. У неё поэтому с примадонной и произошёл конфликт, Марина требовала достойную награду, примадонна скуповата и всё тянула резину.
– Браво, Олег Викторович, изящно задумано и великолепно исполнено. Владелица здания умирает от сердечного приступа, единственные наследники – муж и несовершеннолетняя дочь, которые повязаны одной кровавой верёвочкой. Браво, построение без сучка и задоринки! Примадонны не было страшно, у неё обширные связи в самых разных кругах?
– Я был готов к переговорам. Дом на Волхонке не меньше пяти лимонов долларов стоит. Если бы мне предложили приличествующую компенсацию, я тут же переоформил бы документы на человека примадонны.
– Ну что ж, мне всё ясно. Пора заканчивать. У Вас есть вопросы?
– Когда будет перекрестный допрос с Викой?
– Затрудняюсь ответить. Вике нездоровится, мы поместили её в соответствующий лазарет.

– Куда вы меня привезли?
– Это наша служебная дача, здесь комфортнее, чем в изоляторе.
– Что это означает?
– Это означает, мой милый, что у тебя начинается новая, другая жизнь. Как ты любишь напевать: «And now the end is near. And so I face the final curtain…». Называй меня Настя, мы не на допросе, и открой, пожалуйста, бутылку вина. Хочешь, я расскажу тебе, где ты прокололся? При вскрытии трупа Риммы Свиридовой в составе крови был обнаружен не какой-то мифический напиток из мандрагоры, а совершенно конкретный сильнодействующий яд, производное от цианида калия, я не помню точно его название, если тебе любопытно, могу посмотреть в заключении судебно-медицинской экспертизы. Разыскать наркомана – сотрудника гальванотехнической лаборатории, который продал яд, и расколоть его было делом несложным. Так что Римма умерла ещё на мостике в Софрино, и, видимо, для Вики это было неожиданностью. Ты же мастерски запудрил мозги юной нимфоманке всякой белибердой про яковитов, ночные голоса и прочую мистику. Кстати, твои яковиты вовсе не сатанисты, а даже совсем наоборот. У тебя талант внушения, мой милый.
– Что вы хотите от меня?
– Ничего особенного, для тебя, во всяком случае. Мы переночуем здесь, вместе, а завтра я познакомлю тебя с Аллой Владимировной Опухтиной. Её муж владел крупной сетью супермаркетов по всей стране, сейчас, как водится, в бегах, прячется за границей. А вот весь бизнес осторожный супруг оформил в своё время на жену. Развести их не составит труда. Алла Владимировна, конечно, не девочка, ей пятьдесят четыре года, но выглядит привлекательно. Я надеюсь, милый, тебе не надо разъяснять суть операции?..

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную