eng | pyc

  

________________________________________________

Di_ana
ДА ПРИДЕТ УТРО

Этот рассказ написался под воздействием многих факторов. Личного опыта. Рассказов подруг. Обсуждений на форуме. Ну, а детонатором послужило творчество «Ленинграда»:

Абсурд? Гротеск? Реализм? Не знаю. Всего помаленьку, наверное.
Насколько это тематично, тоже не знаю...


Рассвет накануне утра
Ночь из последних сил держала то, что считала своим, однако рассвет уже покрыл полнеба холодным розовым инеем. Виски обожгло нёбо, и горло рефлекторно сжалось, отказываясь пропускать дальше. Я с отвращением выплюнула Ballantine. Машина резко вильнула, пришлось покрепче перехватить руль свободной правой рукой. Галка дрожащими пальцами достала третью сигарету. На заднем сиденье лежала Люська, нежно прижимая к груди башку чернявого. Судя по счастливой улыбке, отсутствие всего остального – кровь все еще сочилась из обрубка шеи, ее заметно успокаивало. Я опять поднесла бутылку ко рту, но предательница-машина очередной раз дернулась, и стеклянное горлышко впечаталось в зубы, что-то попало в рот, но большая часть пришлась на подбородок и шею.
– Блядская бутылка! Блядская тачка! Ебаные пидоры! – с чувством выругалась я.
– А Миша хороший, – доверительно сообщила с заднего сиденья Люська.
– Миша х-хороший, – согласилась Галка и сглотнула.

Вечер накануне утра
Последний штрих, и помада, как шелк, легла на новенькие губы. Я придирчиво посмотрела в зеркало – идеально. У Мариши золотые руки – губки просто отпад. Поднакоплю немного и контурную пластику сделаю, к таким губам нужно все самое лучшее.
Рядом подводила ресницы Гелла. Шоколадный загар и широкие скулы выдавали южную кровь, несмотря на рыжинку в роскошной гриве и небесно-голубые глаза. Вообще-то ее зовут Галка, но сами понимаете, орать на весь зал «Галка!» – натуральный колхоз. Нормального мужика так не подцепишь. Хуже только «Люська», поэтому она у нас Лиля. А вот мне с именем повезло – Виктория. Очень мне подходит, я считаю. Опять повернулась к зеркалу и сложила губы уточкой. Хороша – ничего не скажешь: статная блондинка с роскошной грудью четвертого размера (триста штук обошлась, между прочим). Алое обтягивающее платье со смелым декольте выгодно подчеркивало не только грудь, но и стройные загорелые ноги. Алые же туфли в тон на двенадцатисантиметровой шпильке и локоны до пояса. Шик!
– Чтоб больше этой гадости не видела! – Гелла выдернула у меня изо рта незажженную сигарету.
Но и этого ей показалось мало, демонстративно скомкала распечатанную пачку Парламента и швырнула в корзину.
Гелла из нас самая старая, скоро тридцатник стукнет. С тех пор, как ее кинул Витя-Газпром, помешалась на ЗОЖ. Курить бросила, фитнес семь раз в неделю. На днях вообще отколола – достала из сумки стопку брошюр веганов и заявила:
– Хватит жрать трупы!
Вот штырит!
Но сегодня мы собрались не ради нее, а ради Лильки. Лилькин Миша-Мясторг оказался не совладельцем сети мясных магазинов «семь только в Питере и еще три в области», а обыкновенным управляющим. Полгода мозги парил, нищеброд!
Лилька вторую неделю ревет.
Ничего, развеется сегодня в Папанине. Познакомится с кем-нибудь приличным. Алексей-Лукойл вот будет. Сказал, с друзьями.
Дверь кабинки открылась. А вот и наша Лиля. В отличие от меня Лилька была блондинкой от природы. Высокая, изящная, кожа на лице аж светится – настолько белая, а тонюсенькие запястья легко обхватить двумя пальцами. Вот только дурочка она. Ни в какую не соглашается нос себе исправить. Нет, ничего не скажу – другую бы такой шнобиль в крокодилицу превратил, а Лильке идет даже, но как по мне, если можно сделать лучше – чего теряться-то?

На них мы сразу обратили внимание. Лысый, чернявый и спортсмен. Они вошли в клуб, еще не было десяти, и сразу по-хозяйски оглядели зал. В них чувствовалась сила. И уверенность. И деньги. Большие деньги. Именно деньги позволяют так входить в любой клуб, рассматривать здешних охотниц, как добычу, и, не глядя в меню, бросать заказ официанту. В каждом жесте, в мимике сквозила нахрапистая уверенность хозяев жизни.
Раньше мы никогда сразу не соглашались тусить с новыми знакомыми, но не сейчас. Гелла совсем на мели, я тоже поиздержалась. В общем, упустить их мы не могли…

Ночь накануне утра. Часть I
– Руки за голову, шлюха!
«Урод, урод, урод…», – пронеслось в голове в унисон со словами тренера по стрип-дэнс: «не смейте касаться себя руками – демонстрируйте свое тело, но не трогайте. Трогать вас будут мужчины, а вы показываете товар лицом». Я качнула бедрами, кисти, словно невзначай, обозначили изгиб бедра, продемонстрировали тонкую талию, пышную грудь и скользнули по шее к затылку, приподнимая волосы.
Сзади стояли Гелла и Лиля, я их не видела, но всей кожей ощущала волну ужаса, исходящую от девчонок.
Всего час назад, а может и меньше, мы неслись на КАДу, передавая друг другу бутылку мартини. В какой-то момент я высунулась из окошка по пояс:
– В Питере пить! Питер!!! Слышишь?!! В Питере пить!!! – и хохотала, глядя на звезды и проносящиеся на огромной скорости машины.
От ветра заслезились глаза, и вот я уже вижу только лиловую августовскую темень с россыпью бегущих разноцветных огней. Что-то кричу, захлебываясь от восторга, пока девчонки за ноги не втягивают меня обратно.
– Питер!!! Слышишь?!!
Хороший глоток мартини.
Потом мы ввалились в огромный двухэтажный коттедж на берегу залива, я краем глаза увидела небольшую баню рядом, а у воды причал с яхтой. Ух, узнать бы, кому из троих это все принадлежит.
А потом это стало не важно.
Сразу после того, как Лилька закричала «ой, яхта! а давайте покатаемся!», а лысый ударом в лицо свалил ее с ног. Вот тогда и стало не важно. Гелла бросилась к Лильке, а я на лысого. Как упала Гелла, не увидела, но мне вывернули руку и коротким тычком в печень уложили на пол.
Мы лежали рядком, уткнувшись носами в длинный ворс дорогого ковра, за любую попытку поднять голову получая пинок под ребра.
– Хоть одна блядь рот откроет, всем троим зубы выбьем. Ясно, курвы?
Утвердительно замычали. Вспомнилась недавние истории о девушках, найденных мертвыми на трассе. Одну последний раз видели на авто-выставке, двух других неизвестные забрали из дорогого клуба. По спине побежал холодок. Черт с ними с зубами, поняла я, живыми бы выбраться.
Затем нам позволили встать. Мы жались друг к дружке, ища поддержки, но вместо этого заражая страхом и неуверенностью. Нижняя губа Геллы дрожала, а зубы отбивали барабанную дробь. Наверное, тоже вспомнила криминальные сводки.
– Все с себя сняли. Быстро.
– Игорюша, – я томно посмотрела на лысого, единственного, кто представился,– что за номер? Мы для этого сюда и ехали.
Чмокаю губами воздух и веду плечами так, чтобы грудь призывно колыхнулась.
– Знаю я, для чего вы ехали. Но сегодня будет совсем другая игра. Раздевайся, шлюха.
– Вау! – услышала я слева (молодец, Галка!). – Люблю, когда мужик берет свое, как мужик, а то все эти слюнтяи… Пффф!
– Мррр,– изогнулась я, выскальзывая из платья, как из второй кожи.
Девчонки, стреляя глазками, тоже начали снимать платья и стринги. Лифчик ни одна из нас не носила. Если правильно раздеваться, то грудь эффектно выпадает из декольте, словно ткань едва сдерживала ее натиск. Затем медленно стягиваешь платье вниз, дав клиенту насладиться колыхающимся великолепием. Действует – отпад!
А как красиво стринги снимать, знаете? Берешься за резиночку трусиков, чуть прогибаешься в спинке, лопатки сводишь, грудь автоматически вперед и медленно с прямой спиной наклоняешься вниз, спуская трусики к коленям, не сводя глаз со зрителя. Главное лопатки сведенными держать.
Выпрямились мы одновременно, небрежно швырнув трусики в сторону. Синхронистки прям. Даже Люська прониклась важностью момента.
Мы стояли на дорогущем ковре цвета белой шерсти, утопая босыми ногами по щиколотку в ворсе. Стройные, ухоженные, длинноногие. Ну же! Что бы вы ни планировали, для начала вы захотите нас трахнуть. Нас просто невозможно не захотеть!
То, что мы пришлись по вкусу, я чувствовала, но было еще что-то. Они на нас как на куски мяса смотрели. С таким плотоядным интересом. Словно не на грудь и жопу пялятся, а под кожу залезть хотят.
– Сразу видно, дорогие шлюхи, – хмыкнул чернявый.
Спортсмен вернулся в комнату с подносом, на котором стояла бутылка Ballantine и бокалы. Естественно, три. Мы больше не гостьи, мы теперь – блюдо. Поставив все это на стеклянный столик, спортсмен плюхнулся на белый кожаный диван подле лысого и чернявого. Ясно – начнется все с минета. Я сложила губки своей фирменной уточкой и, сощурив глаза, посмотрела на Игоря. Кто здесь хозяин, теперь ясно. Спортсмен всего лишь из холуев. А чернявый явно хозяйский приятель.
– Любите, значит, когда «как мужик свое берет», – усмехнулся лысый, – а это блядское виляние задницей и выменем считаете должно ускорить чтобы «взял». Так думали, а шлюхи? Знаю я вашу породу. Жадные дешевые потаскухи. Так вот мужик, как вы выразились, берет, когда захочет и как захочет. Я доступно изъясняюсь?
Я закусила губу и плотнее прижалась в Галке с Люськой.
– Я что-то непонятное сказал? Чего молчим? Ваши куриные мозги в состоянии воспринять что-то кроме бабла и тряпок?
– А ты проверь, – выдохнула я, ногти до боли впились в ладони.
– Проверю. Конечно, проверю. Киску лизать все умеют?
Чтооо? Наши челюсти синхронно упали на грудь.
– Целок только не изображайте. Когда шлюха пытается стесняться, это еще более жалкое зрелище, – растягивая слова, подал голос чернявый.
– Чего уставились? Совсем тупые? Давайте, лижитесь, а мы посмотрим. Да так, чтоб от страсти искры летели.
Впервые с того момента, как оказались в ловушке, мы отшатнулись друг от друга. Не подумайте только, что лесби для нас прям в новинку. У меня, к примеру, и подружка имеется для таких вот игр. Только не Люська это и не Галка. Секс и дружбу нельзя смешивать, я считаю. А у Люськи еще и свои тараканы имеются. Что-то связанное с одноклассницами, конкретно не знаю, но даже за невинный поцелуй от нее схлопотать можно. Девок к телу вообще не допускает.
Галка с Люськой попятились назад, и я всей кожей ощутила исходящую от них панику. А мне и отступать некуда. Вся как на ладони.
– Руки за голову, шлюха!
Урод, урод, урод… Руки плавно, как учили, поползли вверх. Шутки закончились.

Ночь накануне утра. Часть II
– Пожалуйста, прости. Прости. Прости, – одними губами шептала я Люське, вылизывая внутреннюю часть бедра у самой киски.
Кудри скрывают, где я там копошусь. Люська молодец, ножки согнула, в спинке выгнулась, руками сжимает себе грудки и дрожит старательно.
Чувствую на талии Галкин маникюр, а в киске страпон. Искусственная мошонка со всего маху бьется о клитор. Страпон особый, двусторонний. Это не просто член на ремешках, а трусики из латекса с небольшим вибратором внутри. Меня заставили надеть это на Галку, предварительно обильно смочив слюной ее дырочку. И включить вибрацию на полную мощность.
Еще раньше велели целоваться друг с другом: в киску – в ротик, в киску – в ротик.
– Прости, – тогда первая шепнула мне Люська и заскользила языком от ямки между ключиц вниз, к моей щелочке.
И вот сейчас Галка несколько раз сжала меня за бедро. Что она хочет сказать? Что?
Больно! Со всего маха этой твердой хренью по клитору! Еще! Еще!
А! Поняла!
– Кончай, – отчаянно шепчу Люське, – кончай!
И впечатываюсь носом в лобок.
Слава богу, сообразила! Изогнулась еще больше и хрипло закричала, я в ответ с силой подалась на гребаный фаллоимитатор, закусила губу от боли – пилять, точно синяк на весь лобок будет, и старательно завертелась. Сзади подвывала Галка.
Мда…
Не, ничего стремного в том, чтобы изобразить оргазм, я не видела, но никогда раньше не чувствовала себя настолько идиоткой. Пописать что ли, и сообщить, что это был сквирт? Мое истерическое хихиканье смешалась с Галкиным завыванием.
Со стороны зрителей раздался хохот.
– Так и думал, эти дегенератки общий оргазм попытаются забацать. Ой, бля.
– Актрисы, блин. Если б подо мной баба так взвыла, я б импотентом стал.
Эти подонки все знали с самого начала. Они и не ожидали, что мы сможем, а просто хотели поиздеваться, унизить.
Мы опустошенные и раздавленные сидели в центре гостиной. Все напрасно. Все наши попытки хоть как-то расположить к себе рассыпаются в пыль. Нет, они, конечно, расположены, но не к нам, а к тому, что хотят делать с нами.
Мы уже не прижимались друг к другу, а дрожали. Каждая дрожала в одиночестве. От страха, ненависти и презрения. Страха за свою жизнь, ненависти к мучителям и презрения к себе. Мы вылизывали друг друга из страха. Лезли пальцами во все дырки. Страсть изображали. Тьфу.
– Ну что, посмотрим, как справитесь теперь соло. Чего уставилась? Слово незнакомое? – Игорь встал с дивана и рывком поднял меня на ноги.
Соло? Т.е. сейчас будет… Раньше я бы обрадовалась, но сейчас отчетливо понимала, что на любую мою уловку у него уже готов ответ. И еще… я вообще не была уверена, что речь о сексе. Чтобы ни говорили, есть у нас нюх. И когда мужчина хочет, и когда собирается взять, это витает в воздухе, этим пропитано все пространство вокруг него. От Игоря не пахло желанием. Ладно, посмотрим. Будь что бу…
Твою мать!!!!
За услужливо распахнутой дверью оказалась оборудованная бдсм-студия! Иксобразный крест, скамья с колодками, на стене висели кнуты и плетки.
На негнущихся ногах я зашла в студию. Думай! Быстро думай! Когда тебя привяжут, думать будет поздно.
Лысый вел, а точнее тащил меня к кресту, придерживая за локоть. Крепления для рук, для ног. Тяжелые карабины. Под крестом темное пятно.
Мне пиздец!
На деревянной скамье, обитой дорогой бордовой кожей, лежал свернутый кольцом кнут. Мысль пришла извне. Даже не мысль – импульс. Свободную правую руку я сжала в кулак и, развернув костяшками, со всей силой, на которую способна, ударила ублюдка пах. От неожиданности и боли он выпустил мой локоть и согнулся, ухватившись за причинное место. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы я успела схватить кнут, и очень удобно, чтобы я накинула уже свернутое кольцо ему на шею.
Стрип-дэнс – не только задирание ног и виляние бедрами, а иногда еще и бесконечные часы на пилоне. Руки, сумевшие однажды удержать вес тела в горизонтальной стойке, затягивали кожаную петлю на шее у подонка. Владелец коттеджа взвыл, выпрямился и попытался стряхнуть меня со спины, одновременно просунув пальцы под шнур. Ага! Щас! Мои костяшки побелели от напряжения, а мышцы предплечья превратились в стальные канаты.
Он хрипел и обеими руками вцепился в петлю на шее. Метался по студии, пытаясь приложить меня спиной о стену, о крест, о металлическую решетку кованой кровати. Краем сознания я слышала грохот и понимала силу ударов, но чувствовала только руки. Горячую кожу ладоней, биение пульса на обоих запястьях, дрожащие от напряжения сухожилия.
Наконец, он упал на спину, приложив меня копчиком, а следом и затылком об пол. В глазах потемнело, но руки мертвой хваткой держали оплетку, продолжая тянуть в стороны. Хрип из яростного рева превратился в свистящий сип, а попытки перевернуться стали напоминать конвульсии.
Я осознавала, что лысый не только перестал дергаться, но и вроде дышать, но еще долго не могла заставить себя разжать руки. Кисти и плечи будто свело. Когда, наконец, отпустила кнут и словно во сне выползла из-под тела, машинально отметила, что оставляю паркете алые отпечатки ладоней. Вот почему было горячо – содран эпидермис с подушечек ладоней и пальцев.
Проверять, жив или нет, не стала. Смысл? Сначала обшарила карманы, без сожаления отбросила айфон и бумажник в сторону. А вот ключи от Гелена нам пригодятся. Затем, подхватив тело под мышки, волоком потащила к скамье для фиксации. Ее ножки прикручены к полу – то, что надо. Водрузить ублюдка на скамью мне было не под силу, да и бессмысленно, и я ограничилась только руками, плотно зажав каждую стальными браслетами с разных сторон скамьи, оставив само тело на полу.
Мне понадобится что-то типа оружия. Кнут хорошо себя зарекомендовал. Скамья тоже, но она тяжелая. Осмотрев стену с висящим на ней арсеналом, я заметила полицейские наручники и скакалку. Скакалка даже лучше и поэтому бросила кнут без сожаления.
Скакалка, две пары наручников и ключи от Гелена.
Галка, Люська, только держитесь. Они ответят!

Ночь накануне утра. Часть III
В гостиной было пусто. О том, что было, напоминала только початая бутылка Ballantine. Сглотнула. Напьюсь. Вот как все это закончится – так и напьюсь. А пока огляделась в поиске – куда теперь? Ого! Мое внимание привлекли каминные щипцы. Это покруче скакалки будет. Без сожаления тут же бросила несостоявшуюся удавку, и мои пальцы обхватили ручку щипцов. Их тяжесть внушала уверенность.
На первом этаже было тихо и я осторожно начала подниматься по лестнице.
Гробовая тишина. Да где же все?!
Наконец мне почудилось, что я слышу всхлипы. Точно! Одна из дверей приоткрыта. Аккуратно заглядываю в щело… Пля!!!
Галка сидела в кресле с ногами, сжавшись в комочек, и плакала. А на кровати лицом вниз лежал спортсмен. Вся его левая половина головы представляла собой ало-черное месиво. Покрывало почернело от крови. А на полу рядом с кроватью лежала бронзовая статуэтка. Коленопреклоненный ангел. Прилипшие в крыльям окровавленные волоски, содранные с кусками кожи, заставляли усомниться в смиренности молящегося.
– Галка!
Подруга подняла на меня полные ужаса глаза, и только тут я увидела огромный ожог у нее на груди.
– Вик… я… он…
– Галка, не надо!
– Он… у него… он сказал, что зажарит… что заживо поджарит… у него… такая… он соски сначала… грудь… а потом нажал сильнее и пламя…
Я опустилась на карачки и заглянула под кровать. Прямо на меня смотрела горелка от портативной паяльной лампы.
– Я завизжала, дернулась и ремень, кажется, лопнул, и… Вик… я … убила его?
– Надеюсь, – мрачно сказала я и потрогала безвольно лежащую ладонь щипцами. Подонок не шелохнулся.
Выдохнула и от души вмазала по локтю. Ноль реакции. Осмелев, быстро защелкнула на запястье лежащего наручники и, привычно уже подтянув руку, приковала ее к спинке кровати. Жив он или нет – это его проблемы. Главное, чтобы не оказался за спиной.
Йоу! Второй!
По-моему я произнесла это вслух – Галка, наконец-то, улыбнулась и, покачиваясь, встала.
– А где…?
– Найдем, – решительно сказала я, – и если он что-то с ней сделал – пожалеет.
За что люблю Галку – никогда не надо объяснять дважды. Нырнула под кровать и вынырнула, сжимая в руках паяльную лампу с таким решительным видом, словно не она только что тряслась от страха из-за того, что тварь, лежащая на кровати, получила по заслугам.
Мы обшарили дом сверху донизу. Сначала старались не шуметь. Потом не очень старались. Потом бегали по коридорам, обшаривая все закоулки и зовя подругу. Люськи и чернявого нигде не было.
А потом Галка вспомнила про баню…
Мы шли к отдельно стоящему домику молча, осторожно ступая босыми ногами по покрытой росой траве. Окошечко, повернутое к коттеджу, горело тусклым светом. Но оттуда не доносилось ни звука. Усилием волю отгоняли подступающую панику и ощущение неизбежности непоправимого. Перед глазами стояла бдсм-студия и паяльная лампа в толстых пальцах спортсмена. Времени у чернявого было предостаточно…
Дверь в баню оказалось плотно затворенной и, стоило попытаться ее аккуратно приоткрыть, как ночной двор пронзил предательский оглушительный скрип. Таиться больше не имело смысла, и мы, как есть, ввалились внутрь.
В нос ударил тяжелый запах крови и пота.
На столе лежало нечто, в чем мы с трудом узнали чернявого. И то лишь потому, что хрупкая фигурка, оседлавшая тело, ему принадлежать не могла точно.
Люська нам очень обрадовалась.
И приветливо помахала ножовкой.

Альтернативный финал
– В Питере пить! Питер!!! Слышишь?!! В Питере пить!!! – я хохотала, глядя на звезды и проносящиеся на огромной скорости машины.
От ветра заслезились глаза, и вот я уже вижу только лиловую августовскую темень с россыпью бегущих разноцветных огней. Что-то кричу, захлебываясь от восторга, пока девчонки за ноги не втягивают меня обратно.
Питер!!! Слышишь?!!
Хороший глоток мартини.
– Игорюш, сверни-ка сюда. Отлить надо.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную