eng | pyc

  

Лауреат приза читательских симпатий Ника-2014

Di_ana
КАЖДЫЙ ЗА СЕБЯ
 

Каменистая сельская дорога. Последний дождь был так давно, что трава у обочины выгорела и пожухла, несмотря на июнь. Пыль ровным слоем покрывала острые булыжники, и они казались обманчиво мягкими и бархатистыми. Босые ступни шлепали по камням, сверкая потемневшими пятками. Стройные загорелые щиколотки, икры бронзовые от солнца и… А вот колени разглядеть не удалось – синяя юбка колыхалась в такт шагам, скрывая прелести идущей.
Вик выпятил нижнюю губу и сглотнул слюну. Простодушное воображение паренька дорисовало остальное: крутые бедра, тугой, как барабан, животик и манящий треугольник между ног. Черный, блестящий, будто смазанный маслом – именно такие воспоминания остались от подглядывания за деревенскими бабами в бане. Еще несколько мгновений, и красотка скроется за холмом. Парень проворно перебрался метра на полтора выше. Более тонкие ветки угрожающе затрещали, но Вик лишь сильнее ухватился за ствол, не сводя глаз с девушки. Блестящие черные волосы волной струились по спине. На плечи, несмотря на полуденный зной, был накинут цветастый платок.
– Аша! – даже не прошептал, скорее, вдохнул паренек. Конечно, девушка его не услышала. А если б услышала, то лишь рассердилась бы. Почему гордячка отвергает его, Вик не понимал, он караулил ее у выхода из церкви, наблюдал из-за забора, как она работает во дворе, а однажды даже принес пряник, только один раз откусил по дороге – не удержался. Но даже тогда девушка всего лишь ласково погладила его по щеке, но со смехом отказалась от прогулки и пряник велела самому доесть! Ну, ничего! Он еще докажет, что ничуть не хуже сына старосты! Все думают, он дурачок и ничего не понимает! А он все понимает, все видит. Кит – злой, он на него своего пса натравливал, а еще пребольно палкой ударил.
Вчера Вик подслушал, как Кит звал Ашу к старой заброшенной мельнице, вот и стережет дорогу с самого утра. Но только сейчас паренек подумал, что нужно было ближе подойти – мельница-то во-о-он где еще! Увлеченный новой задачей, Вик змеей заскользил вниз. И вдруг замер. Из-за излучины дороги, где совсем недавно прошла девушка, появился Кит. Не один. За ним следовали двое мужчин. Не здешние, Вик никогда их раньше не видел. Да и одеты не по местному: рубахи с широкими отложными манжетами, как у горожан и – ух-ты! – настоящие сапоги. Нет, сапоги у некоторых деревенских, конечно, были, но что б вот так вот летом просто в лес надеть такую дорогущую красоту! Даже Кит рядом с ними терялся. И куда делся вечно задранный подбородок и презрительно искривленные губы. Сейчас в каждом движении сынка старосты сквозило желание угодить.
Инстинктивно Вик прижался к стволу, надеясь, что тень листвы скроет его от ненужных взглядов. По счастью ему повезло, и троица вскоре скрылась за холмом.
Громкий, быстро оборвавшийся женский визг заставил его задрожать. Ладони, так и державшиеся за ствол, мгновенно вспотели. Сердце бешено заколотилось. Хотелось бросить все и бежать, бежать без оглядки. Но ноги отказались служить, и Вик стоял, судорожно вцепившись в дерево, со страхом ожидая нового крика. Минута сменяла другую, но ничего не происходило. Отлипнув, наконец, от старой ивы, Вик шлепнулся пятой точкой оземь и заскулил от страха – настолько громким показался ему произведенный звук. Почудилось, что тот раздался над лесом и разбойники (а это, несомненно, разбойники!) услышали и теперь возвращаются, чтобы убрать случайного свидетеля. Осторожно – не поднимаясь с колен, задом – не разворачиваясь, парень пополз в сторону леса. Подальше отсюда. Липкий, отупляющий ужас отпустил его лишь у опушки. Но чем дальше он удалялся от злополучной ивы, тем сильнее его тянуло назад. Лишь там он осмелился подняться. Посмотрел на дорогу и, не совсем понимая зачем, медленно пошел обратно.
Он опасался встретиться лицом к лицу с теми двумя и с Китом, но желание узнать, что произошло, пересиливало, и под конец Вик почти бежал. Да так, что чуть не шарахнулся от куска ткани на дороге. Это был бело-синий платок Аши. Вик опустился на корточки и поднял его. Красивые крупные ирисы, ромашки и незабудки. Вик помнил, как она вышивала эти цветы, и как загрустила, когда голубые нитки закончились, и пришлось делать незабудки синими. Аша расстроится, если кто-нибудь найдет платок и заберет себе, – сообразил Вик. Нужно сохранить. И отдать. Вот тогда Аша поймет, какой он хороший, и точно согласится называться его девушкой. Обрадованный столь удачным стечением обстоятельств Вик поднялся. И задумался. Назад никто не пошел, другой дороги нет, только к мельнице. Мост давно разрушен, значит, они все еще там. Сунув платок за пазуху, парень осторожно двинулся следом.

– Китечка, – жалобно позвала девушка.
И тут же застонала – чуть подсохшая корка на разбитых губах треснула, и Аша ощутила теплый солоноватый вкус собственной крови. Последнее, что она помнила, это оглушительная оплеуха, от которой, казалось, взорвется голова. И дальше темнота.
Облизнув губы и почувствовав кровоточащую ранку на внутренней стороне, Аша догадалась, что распорола слизистую собственными зубами. Острые верхние клычки слегка выступали вперед и уже неоднократно причиняли ей подобные проблемы.
Аша попыталась пошевелиться и, наконец, поняла, что не так. Она лежала на плоском холодном камне, будто на разделочной доске. Запястья, притянутые к краю плиты, связаны вместе, локти тоже, отчего плечи неестественно вывернулись и уже начали затекать. Ноги широко раздвинуты в разные стороны, так же, как и руки, зафиксированы в двух местах: за щиколотки и колени, с той лишь разницей, что путы на коленях тянули конечности друг от друга к правой и левой грани каменной плиты, а веревки на щиколотках – вниз. С каждым мгновением боль в растянутом теле усиливалась. Шершавый камень и влажный мох немилосердно щекотали и одновременно натирали обнаженную спину и ягодицы. Да она же голая! Аша коротко вскрикнула от ужасного открытия, взгляд упал вниз и впился в холмики грудей, которые хоть и чуть-чуть разъехались в стороны под собственным весом, но продолжали бесстыдно смотреть сосками вверх. О нет!
Голая, беспомощная, с широко раздвинутыми ногами! Ашу бросило в жар. Красные от стыда щеки заалели, как два мака. В тот момент она еще не задумалась о причинах нахождения в столь бедственном положении, все, что волновало девушку, это раскрытая на всеобщее обозрение щелка. Заскулив, бедняжка попыталась сдвинуть ноги, за что тотчас была наказана волной боли, идущей от перетянутых коленей вниз по икрам к немеющим без нормального кровотока ступням. От резкого движения по щиколоткам, как раз там, где веревки, будто полоснули ножом.
– Говорил же, сама очнется. И явь-трава не потребовалась.
Этот голос с небольшим акцентом девушка раньше не слышала. Судя по тому, как незнакомец тянул гласные на первом слоге, родом он был с островов или долго жил там.
– Главное, вовремя, – равнодушно, но с ноткой нетерпения поддакнул второй голос, – а то от бесчувственной куклы удовольствия мало.
Словно солнце внезапно зашло за тучу, но в тот же миг Аша сообразила, что над ней склонился незнакомец, и это его широкополая шляпа закрыла небосвод.
– К-кто вы?.. – одними губами произнесла жертва, язык прилип к гортани от ужаса.
Медленно, но неотвратимо до девушки доходила жуткая реальность.
– Это не важно, кисуля, – ухмыльнулся в усы мужчина. – Я тот, кто поможет тебе не скучать последние несколько часов твоей короткой жизни.
С этими словами мужчина пальцами впился с грудь жертвы и с силой сжал ее. Аша прогнулась. Скорее от неожиданности, чем от боли, рот раскрылся в немом крике.
– Ух, какая горячая. Понравиться хочешь? Потекла уже наверно, а? – оставив в покое грудь, рука проворно переместилась на лобок девушки.
Наслаждаясь беспомощной доступностью жертвы, насильник резко погрузил пальцы в щелку и замер:
– Жан, ты тока посмотри, кто нам в этот раз попался!
Второй насильник – такой же высокий и худощавый, но гладко выбритый, с коротким ежиком, что наводило на мысль о каторжном прошлом, – наклонился к лобку девушки и глумливо втянул носом:
– Вроде баба. А что есть сомнения?
– Дырку посмотри, шут! Кажись, целка.
– Опаньки! Джек! Какие целки в селе? Тут к пятнадцати годам по спиногрызу в каждой руке, а эта постарше будет. Что там щенок говорил? Семнадцать, кажись.
– Ой, трепло. Ты глянь лучше, а не разглагольствуй!
– Уи-и-и-ииии… – тоненько завыла Аша, она-то точно знала, что еще никогда и ни с кем. Еще никто не трогал ее так, никто не сжимал груди, не лапал ягодицы и не… и не рассматривал, как кусок мяса на столе – рассуждая о ее теле, как об игрушке для удовольствия.
Тем временем второй деловито раздвинул половые губы. Аша беспомощно напрягла бедра, пытаясь или свести ноги, или хоть немного отодвинуться от бесцеремонно копошащихся в ее щелочке пальцев. Упругие кудряшки, обычно скрывавшие вход в самое естество, уже ничему не мешали. Растягивая пальцами левой руки половые губы в разные стороны, мужчина не отказал себе в удовольствии и пощекотал маленький, спрятавшийся в складках клитор. Трепещущая под его руками жертва задергалась сильнее. И конечно ни капли влаги. Пощекотать еще или…? «Или», – ухмыльнулся Жан и слегка сдавил розовую пуговку большим и указательным пальцами. Затем, не прекращая сжимать все сильнее, оттянул и начал неторопливо поворачивать комочек плоти то в одну, то в другую сторону. Тоненькое поскуливание девки переросло в визг. Наконец, он отпустил многострадальный клитор:
– Ну-ну, не вопи. Я еще только начал. Сейчас проверим твою дырочку и решим, что с тобой дальше делать. Понятно, киса?
Ответом был лишь плач. Жан, до сих пор державший дырочку жертвы раскрытой, щелкнул по покрасневшему клитору. Рыдания захлебнулись.
– Все поняла, или повторить?
– Я-а-а… Н-н-не… – попыталась произнести Аша.
Дикий стыд и неожиданная непривычная боль смешались в одно. Она с трудом понимала, что ей говорят. Но насильника, видимо, ответ удовлетворил, тем более, Джек раздраженно придвинулся, ожидая своей очереди. Два пальца с трудом протиснулись в узкую сухую дырку и уперлись в перегородку. Во дает, девка! Он попытался раздвинуть пальцы, но непривыкшие к вторжению мышцы отчаянно сопротивлялись.
– Ага. Целка. Каких только чудес не увидишь, – хмыкнул Жан и ревниво покосился на спутника.
Джек нахмурился – похоже, напарник решил единолично слизнуть сливки.
– В чем проблемы? – шутливо поднял руки вверх Жан. – Всем хватит. У нее наверняка и задница нераспечатанная, – но видя бесполезность уговоров, уже другим тоном закончил:
– Жребий?
– Ну, уж нет, – Джек похлопал сообщника по плечу, – не ссориться же из-за пизды. А ну, иди сюда, крысеныш.
Кит давно проклял тот день, когда проигрался в карты заезжему колдуну. Денег вернуть долг не было, даже если продать не только батино хозяйство, но и всю деревню. Безнадежно откупаясь услугами, парень увязал все глубже и глубже. Теперь колдуну понадобилась девушка. Брюнетка, не старше восемнадцати, но и не моложе тринадцати, чтоб не болела недавно, чтоб зубы обязательно хорошие, ногти. Он подробно описал, что требуется и как смотреть. Аша подошла идеально. Вскружить голову девчонке оказалось совсем не сложно. Для чего она нужна колдуну, Кит не думал. Не его это дело. У него выбора нет, а девка сама виновата – не силой же сюда тащили. Передав жертву помощникам, он хотел уйти, да не позволили. И вот сейчас вынужден смотреть на происходящее, с тоской ожидая колдуна, понимая, что получит очередное задание. От жалости к себе хотелось завыть.
– Что надо? – засунув руки за пояс, хмуро спросил он подельников.
– Чего девку свою не обработал, а? Нехорошо получается. Что же мы пачкаться будем?
– Не моя она. Таких вот голоногих полсела бегает – не нанимался каждой под юбку заглядывать.
– Ну, твоя – не твоя, но негоже старшим товарищам неопробованный товар подсовывать. Давай – трудись.
– Э-это мне ч-что же ее с-сейчас? – от неожиданности Кит начал заикаться. – Дд-а, я и н-не хочу с-сейчас.
– Совсем оборзел, щенок! Думает, мы тут ждать будем, пока он свой стручок в боевую готовность приведет! Пальцем давай. Или тоже слишком гнется? Так палку возьми. Коль ничего тверже нет. А ну – пошел.
Кит медленно, как во сне, шагнул к привязанной девушке. Она с ужасом и мольбой смотрела на него, смысл диалога никак не пробивался в сознание. Кит. Китечка. Такой красивый. Высокий, темноглазый, с румянцем во вся щеку. Он здесь. Заодно с ее мучителями. Как же… Сейчас Аша не думала о том, как выбирала сегодня самое новое платье, как смотрелась в зеркало и примеряла нарядный платок: на плечи или на голову. А волосы? Распустить, чтобы красиво спадали на спину, или заплести толстенную косу… Он позвал ее на заброшенную мельницу и перед этим подарил букет белоснежных лилий. Из собственного сада, которые на продажу выращивают. Она знала, зачем идет, и хотела подарить ему всю себя. Китечка. И вот сейчас он насильно возьмет то, что она хотела отдать ему добровольно. Но ни о чем подобном Аша не думала.
Кит замер у ног девушки, тупо глядя на курчавый лобок и розовеющие срамные губки. Он чувствовал ее взгляд, но не поднимал глаза сам. Что делать-то? Отчего ж так тошно? Скорей бы закончилось!
– Давай-давай не первая брачная ночь, чай! – презрительный бросил Джек.
Он ненавидел этого слизняка и не понимал, отчего хозяин не брезгует общаться с подобной падалью. Ну, да хозяину виднее. Его, Джека, дело маленькое – выполняй, что велят, да поменьше самодеятельности. Девка к началу ритуала должна быть целой и относительно здоровой – это Джек хорошо усвоил, но попользоваться напоследок красоткой не запрещено. По сути, колдуна мало интересовало, как проводили пару часов в ожидании жертва и помощники.
Кит неуклюже наклонился к щелке девушки. Осторожно и как-то даже робко провел по половым губам – и куда делась изрядная сноровка? Ведь не раз случалось сжимать в пьяном угаре разбитных трактирных девиц, да и неспешные ласки с робкими дочками батраков тоже не были для него в новинку. А тут стоит и пальцами неумело тычется, внезапно разозлился Кит. Ты еще слюну пусти, как дурачок Вик! У, зараза! Из-за тебя все! Безошибочно вычислив истинную виновницу своего глупого положения, Кит сжал половые губки жертвы в кулак и с силой несколько раз то потянул на себя, то вдавил ладонь глубоко между ног. Ну-ну – повизжи, сучка! Ишь, какая выискалась – чего поперлась, раз даже ноги раздвигать не научилась. Дрянь! Паскуда! Кит все больше распалялся, не обращая внимания на срывающиеся крики жертвы, и уже не сдерживал удары: то, ухватившись за нежную плоть, тянул к себе, то с силой впечатывал кулак прямо в дырку. Наконец, ударив чуть выше по лобку он внезапно почувствовал, как на кисть брызнула горячая влага. Аша, рыдавшая в голос, жалобно запищала.
– Обоссалась, кажись, – спокойно констатировал Жан.
Кит с отвращением смотрел на свою мокрую ладонь, на тоненькую струйку, которая то просто текла по воспаленной щелке девушки, то внезапно брызгала фонтанчиком, и на растекающуюся по камню лужицу отчетливо янтарного оттенка с тем специфическим ни чем не путавшимся запахом.
– Чего уставился? – презрительный окрик Джека вывел наследника старосты из оцепенения. – Доделывай.
Кита передернуло от отвращения. Пачкаться в этом! Ну, нет!
– Быстро, крысеныш, – правильно оценил перекошенное лицо парня Джек, – а потом вытрешь все тут. Не сделаешь – языком заставлю вылизать. Ну? Раз, два…
Кит зажмурился, прижал два пальца к ненавистной пахнущей мочой дырке и резко вдавил. Узкая, горячая и почему-то шершавая пещерка отчаянно сопротивлялась вторжению – пальцы уткнулись в преграду и до предела натянули ее. Сука! Кит в бессильной злости елозил пальцами по мембране, а та будто нарочно растягивалась и сокращалась обратно.
Поняв бессмысленность попыток, Кит вытащил руку, и, сплетя четыре пальца вместе так, что ладонь образовала «лодочку», начал вбуравливать ее снова. Туго. Очень туго. Аша безостановочно кричала. Взбешенный Кит грубо зажал рот жертве. Крик захлебнулся, в распахнутых глазах блеснуло безумие. Но это мало волновало насильника, он с силой проталкивал руку вглубь негостеприимного влагалища. Кисть окрасилась розовым. К сожалению, это была не желанная кровь, а чуть надорвалась не выдержавшая натиска дырочка. Но через мгновение усилия оказались вознаграждены – ладонь, упиравшаяся в мягкую плоть, наконец, пробила преграду. Внутри тотчас захлюпало, и парень с облегчением выдернул руку. Из развороченного влагалища хлынула кровь.
– М-да… – хмыкнул Джек, глядя на конечный результат, – теперь понятно, почему целку приволок. Тебе, походу, сначала бабу оглушить надо, а потом пользовать. Или связать крепко, как эту. Иначе не дадут.
– Чего уставился? Убирай за собой, – фыркнул Жан, наслаждаясь властью над бледным от страха и унижения красавчиком. – Туда тока не лезь. Нашуровался уже. Деятель.

Аша лежала на плоском камне и широко открытыми глазами смотрела в небо. Спасительное забытье не приходило. Жан и Джек по разу овладели девушкой и полностью утратили интерес. Кит, остро переживающий собственное унижение, сторонился жертвы. Троица играла в кости поодаль, в тени уцелевшей стены и вяло перебрасывалась репликами. Скорей всего, без ставок, ибо неудачные ходы не сопровождались проклятьями.
Аша чувствовала, что превратилось в сгусток боли. Боль билась в унисон с ударами сердца и разносилась по телу. Словно сердце сместилось туда – между ног, к изодранной в кровь промежности, неистово колотилось о лобок, упиралось в заднюю стенку, и с силой рвалось вниз. Да так, что щелочка напрягалась и, отвечая на удар, то сжималась, то расслаблялась. Ступни и кисти девушка не чувствовала, а если бы догадалась взглянуть, то ужаснулась бы лиловому оттенку, все сильнее переходящему в багровый на стянутых путами запястьях и щиколотках.
– Джек, – новый, незнакомый голос не выражал ни недовольства, ни раздражения, – ослабь веревки. Они будут отвлекать ее от главного.
Аша запрокинула залитое слезами лицо назад и с мольбой посмотрела на незнакомца. Темно-синяя рубашка и бриджи казались черными – лишь яркое, только прошедшее зенит солнце позволило уловить разницу. Неестественно белые кисти, сложенные в замок, мизинец и безымянный пальцы правой руки искривлены, как после неудачно сросшегося перелома. На груди тускло блеснул амулет в виде перевернутой пирамиды. Некромант! От ужаса волосы на голове зашевелились, затылок, шею, плечи прошиб озноб.
Молить о пощаде не кого, ждать помощи неоткуда. Даже если бы у девушки и были защитники, никто не решится встать на пути некроманта. Смерть не самое страшное, что может случиться с безумцем, бросившим подобный вызов.
В тупом оцепенении Аша продолжала таращиться на колдуна и не сразу сообразила, что встретилась с ним взглядом. Зеленые, чуть желтоватые к зрачку глаза ничего не выражали. Резкая боль в ноге – это Джек начал выполнять указание хозяина, прошла по краю сознания. Так же безучастно она восприняла и попытки растереть ступню, чтобы восстановить кровоток, не дернулась и через несколько минут, когда петля заняла прежнее место. Джек по очереди отвязывал руки-ноги девушки, сгибал-разгибал их. Колдун давно отошел отдавать распоряжения помощникам, а Аша безучастно следила за ним взглядом. Расставленные Жаном молочно-белые восковые свечи образовывали такую же перевернутую пирамиду, что и амулет колдуна. Едкий запах сероводорода, исходивший от еще незажженных фитилей, сулил совершающим обряд яркие впечатления. Несколько охапок свежей полыни упали к ногам пленницы.
Ритуал начался незаметно для непосвященного. Джек зажег свечи и вернулся к напарникам. Сел на голую землю, прислонился к стене, слегка откинув голову назад. Со стороны, казалось, что происходящее его не интересует. И только напряженные мышцы шеи выдавали истинное отношение.
Через несколько минут затихли кузнечики, сверкающие, как хризолит, стрекозы скрылись в траве, ветер забился под корни деревьев и замер, не смея привлечь внимание. Лишь сухой речитатив некроманта резал плавящийся от зноя воздух. Затем добавилось потрескивание огня, сначала едва слышное. Свечи оживали. И чем сильнее повышал голос колдун, тем яростнее откликалось пламя. Капли расплавленного воска оросили землю. Заклинание окончательно перестало походить на человеческую речь, исчезли паузы между словами, затем гласные. Но огонь не сдавался. На почерневших от копоти свечах полыхали настоящие кострища. Треск перешел в оглушительное шипение. Громче. Еще! Еще!!!
– …ввввпппрррщщщщЩЩЩ! – прогремело над жертвенником.
И пять огненных столпов пронзили небо. То, что когда-то было свечами, стремительно поглощало свет. Небо почернело и приблизилось к земле. В воздухе повис душный аромат серы. Полынь вспыхнула, мгновенно превратившись в стог черного дыма с двумя алыми углями… глаз.
Аша пронзительно завизжала. Дым был живым. Невесомое и эфемерное стремительно обретало плоть. На высоте почти в три метра светились огненные глаза-щели. Морда твари напоминала одновременно свиное рыло и собачью пасть. Острые, как клинки, наросты тянулись вдоль позвоночника: от длинного раздраженно извивающегося хвоста до затылка и венчались сдвоенным рогом посреди лба. Под черно-серой сухой кожей бугрились мышцы.
Женский визг поднялся до немыслимого уровня и, наконец, привлек внимание обитателя преисподней. Глаза еще сильнее сузились, тварь с неожиданным проворством вскочила на алтарь и склонилась над девушкой. Из-за ряда двойных зубов показался змеиный язык и потянулся к жертве. Стоило упругой, влажной плоти коснуться щеки, как визг оборвался. Язык словно ощупывал лицо девушки. Тщательно, но быстро закончил с щекой, подбородком и скользнул в раскрытый рот жертвы.
Глаза Аши округлились еще больше. Цепенящий ужас уступил место отвращению. Покрытый липкой слюной язык исследовал нёбо, пробивался в горло. Внезапный спазм заставил содрогнуться всем телом и, кашляя, вытолкнуть часть отвратительной теплой слизи вместе с чужеродным телом. Морда твари наклонилась к девушке еще ближе. Короткие волоски на загривке встали дыбом, широкие ноздри жадно втянули воздух. Язык, замерший было в паре сантиметров над лицом жертвы, опять впился в загорелую кожу. Аша мелко-мелко дрожала. Шея, ключицы, холмики грудей, еще ниже. Ткнулся в пупок. Низ живота и лобок скрылись в расщелине между широко разведенных бедер. Аше почудилась, что между ног у нее извивается змея, тычется в складки половых губ, заползает в истерзанную дырку. Лобок обдало жаром – тварь с урчанием выдохнула и еще глубже ввинтила язык. Аша беспомощно и жалобно заскулила. Боли, как ни странно, не было, но вместе с тем отчетливо ощущалось все, что происходит внизу: гибкий подвижный будто вибрирующий язык, он щекотал ее – там внутри и, свиваясь спиралью, раздвигал стенки влагалища.
– Ввввввррррррррппппщщщщщщ тттттпппппп щщщщщщ!
Голос колдуна Аша, конечно, не услышала. Но не демон. Длинный как кнут хвост раздраженно хлестнул землю.
– Тттттпппппп щщщщщщ! – громче приказал некромант. Зверь ощерился. Его отрывали от Источника! Да еще какого! Хвост яростно забил землю, но это было единственно реакцией существа на команду – язык по-прежнему остался погруженным в недра жертвы и продолжил расширять их.
Джек подался вперед – на его памяти демон впервые игнорировал приказы хозяина. Заметив краем глаза движение помощника, некромант раздраженно махнул рукой, приказывая не шевелиться. Но поздно. Взбешенная тварь заметила, на ком можно сорвать гнев. Да не просто сорвать, а получить Кровь. Смешав Кровь с Источником, можно и против Хозяина рискнуть. Человеческий глаз не в состоянии увидеть нападение демона. Некромант почти успел. Больше по наитию он швырнул заклинание перед ногами Джека. Тварь взвыла, словно ее обили кислотой. К несчастью, облако успело опалить лишь спину и хвост существа, причинив боль, но нисколько не замедлив движения. Глаза, а именно против них и было направлено заклятие, не пострадали. Некромант опоздал на доли секунды. Раздался тошнотворный хруст: когтистые лапы твари порвали человека как тряпичную куклу – пополам.
Следующее произошло практически одновременно. Кит, завизжав как свинья, бросился прочь к дороге. Аша, пережившая вторжение монстра в самые сокровенные уголки своего тела и до сих пор хранившая во рту следы его слюны, захрипела и, прогнувшись, наконец, исторгла из себя завтрак. Некромант, безостановочно чеканя шипящие согласные, шел на демона. Тварь утробно рычала и продолжала раздирать когтями наиболее привлекательные куски плоти. И только Жан сидел, не шелохнувшись, не обращая внимания на ручейки пота, бегущие по вискам. У его ног лежала нижняя часть тела товарища. Такие знакомые бриджи у талии кончались желто-розово-бордовым месивом. Если б небеса прислушались к отчаянной мольбе, то ослепили бы его.
Острые, как иглы, звуки жалили все больнее, но Кровь была нужна, демон с ненавистью и страхом смотрел на хозяина. На того, кто мог дать так много и сделать так больно. На того, кто подарил ему могущество в нижнем мире, но безжалостно сминал волю здесь, заставляя беспрекословно служить. Его! Шаарха! Возвращаясь назад, переполненный бурлящей Силой, Шаарх в бессильной ярости срывался на низших. Это недостойно правителя, но гнев требовал выхода.
А сейчас хозяин дал ему Источник. По небрежию или самонадеянности, демона не интересовало, но это был единственный шанс. Источник и немного Крови сделают его неуязвимым. Ненадолго. Но, чтобы поквитаться с колдуном – хватит!
Когда до него оставалось не более трех метров, Шаарх глумливо швырнул под ноги хозяину истерзанное тело помощника и метнулся в сторону. Шею сдавило невидимое лассо. Память услужливо показало картинку – вот он юный и дерзкий извивается на камнях, пытаясь разжать незримую петлю. Она сдавливает горло, дышать становится все труднее, пальцы беспомощно щупают воздух и собственную шею. А чуть поодаль, устроившись на большом камне, за ним наблюдает хозяин.
– Хххххозяин… – хрипит демон, и тотчас петля перестает сжиматься.
Судорожный вдох. Еще. Легкие горят от нехватки кислорода. А его и так мало в верхнем мире! Шаарх скребет когтями каменный плац.
– Хххххозяин… – выдыхает подросток, но ничего не происходит… – Ххххозяин, прошу…
Петля разжимается…
Шаарх фыркнул – Кровь неплохо защищала. Конечно, она остынет и придется испытывать все прелести отката, но к этому времени он будет далеко.
– Ссссссссссскккккррршшшшшш сссккккк!
Хоть петля и беспомощно елозила по шее демона, но от поводка он не освободился. Незримая невесомая нить, по прочности не уступающая стальному канату, натянулась.
Колдун напряженно наблюдал за беснующейся тварью. Как утихомирить, не причинив значимого вреда ни ему, ни окружению? Что на него нашло? Демон метался по площадке, фыркал от сдерживаемой мощи, стекающая по морде кровь все сильнее мешала обоим. Колдун одно за другим отбрасывал не годящиеся теперь заклинания, на ходу создавая безумный иррациональный микс, ведущий неизвестно к каким последствиям, а демон все сильнее впадал в транс и терял управляемость. Он бился на конце нити, как одержимый. Что могло так взволновать его? Что?
Истошный визг и короткий торжествующий рык. Так вот куда стремился демон! В когтистых лапах на расстоянии метра от земли судорожно, как червяк, извивался сынок старосты. Спасти не удастся, понял колдун. Нет, некроманту не было жаль жертву взбесившейся твари. Но то, что очередное убийство еще сильнее распалит обезумевшее существо, сомневаться не приходилось.
– Ввввррррддддддщщщщщщ вввврррррр шшшшщщщщщщ!
И когти демона сомкнулись на пустоте. С таким трудом сложенное заклятие в последний момент поменяло вектор и всей мощью обрушилось на всего лишь человека, не оставив от того даже кучки пепла. Кит сгорел мгновенно.
Демон замер, вытаращившись на собственные когтистые лапы – вот только что в них билась такая желанная и такая необходимая Кровь. Он уже чувствовал ее. Его! Это была его добыча! Ярость заполонила мозг, выметая остатки разума. Он бросился вперед. Забыв о Крови. Забыв об Источнике. Он – умудренный опытом высший демон – кинулся на опасного, превосходящего на порядки противника, словно желторотый едва вылупившийся птенец.
И рухнул, как подкошенный, у алтаря. Неведомая сила прижала к земле, каждый сантиметр тела будто придавило огромной каменной глыбой. Хуже всего пришлось грудной клетке – с выдохом, невыносимый вес прижимал Шаарха все сильнее и сильнее. В тускнеющем сознании вспыхивали странные образы: каменный плац, багровый дым, распятая на алтаре девушка внезапно садится и торжествующе улыбается, ее ноги забрызганы алой кровью, а изо рта течет что-то черное. Кровь – понял теряющий сознание Шаарх. Кровь демонов…

Демон лежал на выжженной траве, не подавая признаков жизни, лишь иногда по его телу пробегала легкая дрожь, но старое добротное заклинание крепко держало тварь, не позволяя менять положение. Впрочем, сейчас в этом не было нужды – перестраховываясь, колдун оглушил свою зверушку еще и ментально. Лишний расход энергии, конечно, но агрессивность послушного и надежного существа заставила не считаться с затратами.
– Х-хозяин, ч-что эт-то б-было? – слабый голос Жана нарушил размышления некроманта.
– … …!!! …! ... в …! … … на …! …! – доступно объяснил колдун.
Жан понимающе заткнулся.
Некромант подошел к истерзанному телу Джека, перевернул его, бегло осмотрел и несколько раз повторил путь демона от алтаря до первой жертвы, жадно принюхиваясь и водя рукой по воздуху, словно пытаясь что-то нащупать. Внезапно замер и в два шага вернулся назад к распластанному демону, к алтарю и девушке. Аша, пустыми глазами следящая за колдуном, восприняла его интерес к себе вполне безучастно.
Колдун провел рукой по ее обнаженному телу от шеи к лобку и, раздвинув половые губы, погрузил пальцы внутрь. И резко выдернул их:
– Какого …?! Вы совсем охренели? Вы кого притащили?! Жан! Что было сказано насчет девственниц?!
– Х-хозяин… Дык мы же… Это он, паскуда… Мы уже когда привязали, поняли… И поэтому мы ее… Она же, ну, не целка уже. Мы тут все…
– Дебилы! Притащить вопреки инструкциям целку, да еще и дефлорировать перед самым обрядом! Сами придумали или научил кто?
– Н-но… мы подумали…
– Подумали они! Вам что было сказано?
– Чтоб не девственница была…
– Ну? И что в этом приказе непонятного? В чем затруднения?
– Я… мы… это все этот крысеныш! Он…
– Ясно. Эти уже поплатились за глупость. Тебе, надеюсь, будет уроком. Это ж надо додуматься – дать демону Источник!
Колдун с сожалением посмотрел на мирно спящую тварь – только измазанная кровью морда портила идиллическую картину. Усилием воли подавил нарастающее раздражение – чуть не лишился вполне годного демона. Причем непонятно, каким тот очнется после близости с Источником. В рамки-то ввести он сможет – тут колдун не сомневался. Но это опять потребует времени. Почему человеку отмеряно так немного?
– Приберись тут, – бросил некромант Жану, – потом вернешься за вещами. Планы меняются, сиди, как мышь в таверне до дальнейших распоряжений. Я с тобой свяжусь.
– Да, Хозяин.
– Надеюсь, о том, что девку пользовать больше нельзя, помнишь?
– Конечно, – поспешно закивал второй и теперь единственный помощник, – а что с…
Слова повисли в воздухе – ни колдуна, ни лежащего у его ног демона уже не было. Только примятая трава, да еле слышный запах сероводорода.
Послышался стрекот. После гулкой безветренной тишины он показался оглушительным. Небо посветлело. Но не как после только ушедшей тучи. А словно кто-то наверху сдернул серое полотнище, покрывающее не только солнце на небе, но и каждую травинку на земле. И тут же откуда-то вынырнули стрекозы. Гибкие ветки ивняка зашелестели. Солнечные лучи залили поляну, с трех сторон окруженную полуразрушенными стенами, а с четвертой несколькими плакучими ивами, склонившимися низко-низко над водой.
Прибраться… Девушка на алтаре. Разорванное надвое тело, оплавившийся песок там, где когда-то стояли свечи. Да несколько оазисов горелой травы.
Жана передернуло, но он подошел к тому, что осталось от товарища, и волоком потащил это к ивам. Если повезет – съедят речные обитатели, а нет – так выловят местные через пяток километров ниже по течению. Ну, они привычные, и не такое видели. Сбросив останки в воду, Жан вернулся за второй частью. Эту демон не терзал, но почему-то прикасаться к совсем целым, еще утром любовно почищенным сапогам было жутче, чем к окровавленному месиву первой ноши. «Когда-нибудь кто-нибудь потащит вот так меня…», – непрошенная мысль не прибавила оптимизма. Захотелось все бросить и сбежать. Но вместо этого Жан запустил руку в пропитанный кровью карман брюк и достал оттуда маленький медальон. Он знал, как Джек дорожил им, но никогда не видел, что внутри. Жан и сейчас не открыл его, и не посмотрел. А просто сунул себе в карман. Стало чуть легче. Мужчина прижал ладонь к карману и подержал несколько секунд, затем решительно ухватился за сапоги и потащил к воде.
Девка. Жан смотрел на распластанную на камне девчонку. Надо же, он совсем не испытывал к ней сочувствия. В сознании она слилась со всем этим кошмаром, стала частью его и главной виновницей. Из-за нее погиб Джек! Во взгляде Жана сверкнула ненависть, правая рука поудобнее перехватила рукоятку кинжала. Нет, он не станет ее мучить. Хоть и хочет. Хочет отомстить, но не будет. Он все сделает быстро. Не для нее – она не поймет и не оценит. Да и плевать на нее. Для себя. Гордый, что остался верен принципам, Жан склонился над Ашей.
В глазах потемнело, и он упал сначала на девушку, а затем медленно свалился вниз в траву.

Вик стоял, сжимая обеими руками окровавленный камень. Когда страшный колдун исчез, забрав демона, деревенский дурачок воспрял духом. Его Аша, такая красивая – осталась. Сейчас еще последний разбойник уйдет, и он сможет подойти и отдать платок. Аша оценит!
Внезапно Вик сообразил, что разбойник хочет убить девушку. Он столько ждал! Столько пережил! Это несправедливо! Откуда что взялось – Вик схватил придорожный камень и, покинув укрытие, пресильно стукнул разбойника по темечку. Да ловко как! Тот даже обернуться не успел. И вот теперь Вик смотрел на любимую. Какая она красивая. А на лобке и правда волоски черные-пречерные. Даже темнее, чем на голове. И животик у нее вовсе не круглый, как у баб в бане, а даже какой-то впалый. Но Вику все равно нравился. Упругие груди с крупными торчащими вверх сосками тоже красивые. Хоть и покрыты какой-то белесой корочкой – словно засохшим илом, только прозрачным. Ну, это ничего, он – Вик, сейчас почистит, и Аша станет совсем-совсем красивой.
– Аша, – позвал девушку Вик.
Но она даже не взглянула на него, продолжив смотреть вверх.
– Аша! – настойчивее повторил парнишка. – Ну посмотри, что у меня!
Отбросив мешающий булыжник, он торжественным движением достал из-за пазухи трофей. И обиженно выпятил нижнюю губу – девушка осталось безучастной.
– Ну, Аша! Ты только посмотри. Ты потеряла, а я нашел! Аша! Аша…
Вик ухватился за колени девушки и потряс ее, надеясь привлечь внимание. Груди красиво колыхнулись. Он заворожено смотрел на них и, забыв, зачем начал, продолжил трясти жертву. Ух ты! А если так? Теперь они колыхались из стороны в сторону. Здорово! Отпустив колени и бросив ненужный уже платок, Вик вскарабкался на алтарь. Он стоял на четвереньках над девушкой – так все стало еще виднее и еще красивее. Правой рукой ухватился за грудь и потянул к себе. Белесая высохшая корка треснула и частично отлетела. Это заинтересовало паренька, и он обеими руками принялся отдирать остатки, оставляя ногтями красные следы. Из пары царапин засочилась кровь. Но это не оттолкнуло Вика – напротив, подзадорило, и он перешел ко второй груди.
Вот теперь – другое дело. Результат понравился, Вик по-хозяйски положил обе ладони на грудь девушки. А как же! Это же его девушка! Значит, он имеет право – он в щелку сарая подсматривал и видел, что можно со своими девушками делать.
Все-таки он молодец. Добился своего. И пусть теперь над ним только попробуют смеяться! Вик оценивающе посмотрел на Ашу. Здорово, что она привязана. Как он сам до этого не додумался? Так удобно стало. Все-все, что хочешь, делать можно. Они теперь сюда приходить будут. Он ее привязывать будет, а потом… И тут Вик понял, что брюки готовы лопнуть в ширинке. Сейчас. Сейчас. Он знает, что делать.
Дрожащими от нетерпения пальцами Вик развязал кожаный шнурок и спустил брюки до колен, освободив свой инструмент. Природа наградила деревенского дурачка внушительным достоинством: длинный, во время эрекции чуть изогнутый по дуге вверх. Сейчас на кончике массивной малиновой головки сверкала мутная капелька.
Вик потянулся к Ашиной истерзанной дырочке. Неумелым движениями попытался раздвинуть половые губы – там было тепло и липко. Беспомощно елозя по щелке, он дрожал от возбуждения и нетерпения. Наконец, Вик почувствовал, что удается. Член нащупал путь и скользнул в жаркие недра. Воодушевленный удачей, резко во всю длину погрузил орудие и зачмокал от удовольствия – мышцы промежности словно обнимали член, сдавливая именно так, как надо. Столько раз, работая рукой, Вик представлял себе, как делает это с Ашей. Реальность превзошла самые приятные фантазии. Нет! Он не будет ее отвязывать. Он будет приходить, кормить ее, ухаживать за ней, он принесет теплое покрывало, а еще построит навес от дождя. Она ни в чем не будет нуждаться. Толчок. Еще один. Глубже. Он грубо и резко врезался в вагину своей замечательной игрушки. Воображение все больше распалялось. Она. Его. Собственность. Она. Его. Его. Собственность. Навсегда. Навсе…
Деревенский дурачок отлетел в сторону с развороченной грудной клеткой. От шеи до солнечного сплетения зияла глубокая кровавая рана, словно его пытались вывернуть наизнанку и передумали на полпути. С левой стороны торчали розовые обломки ребер. Кровь билась небольшим фонтанчиком через равные промежутки. На лице Вика застыла мечтательная улыбка, широко распахнутые глаза удивленно смотрели перед собой. Губы стремительно синели. Набухший член, испачканный кровью и слизью людей и нелюдей, стоял колом. Он почти достиг оргазма, самого сильного, самого желанного и самого последнего.
Аша сидела неестественно прямо и потирала запястья, обвитые остатками веревок. Широко раздвинутые ноги, обрызганные кровью, не причиняли никакого дискомфорта, словно сидеть в таком шпагате она была обучена с младенчества. Веки плотно сомкнуты, между бровей пролегла глубокая складка. Аша судорожно сглотнула и облизнула губы. Свет сыграл злую шутку, и со стороны показалось, что язык девушки сине-черный, неестественно длинный. Томительные несколько секунд ничего не происходило. Затем Аша открыла глаза. Два огненно-алых озера.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную