eng | pyc

  

________________________________________________

Лауреат приза читательских симпатий Ника-2015

Derek
НЕМНОГО БОЛИ, НЕМНОГО ЛЮБВИ
 

День обещал быть отвратным. Горький кофе с трудом проталкивался в горло, словно коричневый кисель, а сигарета вместо ожидаемого аромата наполнила квартиру вонью. Майк отошёл от окна и выплеснул остатки кофе в раковину. Настенный календарь, который никто не отрывал уже больше недели, грустно показывал первое января. Парень подошёл к нему и, чертыхнувшись, оторвал сразу девять листков.
– Ну, что ж, ну, и фиг с ним. Нельзя же так нагружаться этой хренью постоянно, пора уже открывать новую страницу жизни, что уж, – сказал он, обращаясь к календарю.
В дверь настойчиво позвонили. Майк почесал затылок – он никого не ждал, тем более с самого утра, и пошёл открывать.
На пороге стояла женщина средних лет, с миловидным, но довольно ярко накрашенным лицом. Белая, гладкая кожа, умело спрятанные морщины, густые длинные ресницы и стильная причёска с мелированием могли обмануть невнимательного наблюдателя, но Майк знал эту женщину, и для него не было секретом, что ей уже больше сорока.
– Лидия Михайловна? Здравствуйте. Но... я совсем не ждал вас.
– Нам нужно поговорить, Майк, ты меня пригласишь войти?
– Конечно, проходите, пожалуйста, – Майк посторонился, пропуская женщину в квартиру, и поймал себя на мысли, что разглядывает её, покачивающиеся от ходьбы, крутые бёдра, затянутые в строгую атласную юбку.
Он провёл женщину на кухню, ощутив мимолётный укол стыда от бардака, творившегося в его однокомнатной квартире.
– Кофе будете? Я только сварил.
– Не откажусь. Майк, – женщина с интересом разглядывала окружающую обстановку, – ты типа в депрессии?
– Да не, всё нормально, – парень налил кофе женщине и себе, плеснув в свою чашку немного коньяка.
– Ну, предложи и мне коньяка что ли.
Майк взял чашку Лидии Михайловны и тоже капнул в неё пару капель.
– Так о чём вы хотели поговорить со мной, Лидия Михайловна? – он пригубил из чашки и с интересом посмотрел на женщину.
– Дочь сказала, что вы расстались.
– Ну, да, в общем то. Мы с Катей решили, что не подходим друг другу. Так бывает. Знаете же, – Майк опустил глаза и затеребил пальцами скатерть стола, – вроде того.
– Ага, понимаю, – Лидия Михайловна посмотрела внимательно на Майка, – потому что ты хотел её связать.
Майк поперхнулся кофе, и оно пролилось на его и так не слишком чистую футболку.
– Да-да, Майк, Катя мне всё рассказала, как в новогоднюю ночь после замечательного ужина ты достал верёвки и предложил её связать. Рассказала, что ты извращенец.
Парень покраснел, потом побледнел и сидел молча, тупо смотря в свою чашку. Наконец, он набрался смелости и ответил, не поднимая глаз:
– Может и так, в любом случае это наше дело, вашей дочери уже двадцать лет, она вполне отдаёт себе отчёт в своих действиях. Мало ли какие у меня интересы и желания. Я не думаю, что вас это должно волновать, даже если это и было бы правдой, – он посмотрел Лидии Михайловне в глаза. – И не надо пугать меня вашими милицейскими погонами полковника МВД, я не причинил вашей дочери никакого вреда, и, коль моё предложение показалось ей столь диким, мы просто расстались. Тут не о чем говорить.
Женщина задумчиво погладила пальцем ободок чашки и, улыбнувшись, сказала:
– А меня ты бы не хотел связать?
– Что?! – если бы Майк в этот момент пил кофе, он, наверное, снова поперхнулся бы.
– Что слышал, а в чём проблема? Я тебе не нравлюсь?
– Дело не в этом, вы красивая женщина, – Майк помедлил, – для своих лет, но, во-первых, я относился к вам всегда, как к маме моей девушки, а во-вторых, вы на двадцать лет меня старше. Мне всего двадцать восемь, вообще-то.
– Ну, не на двадцать, это раз, а два, коль ты заявил, что я красивая женщина, то почему бы и нет? Я свободна, отец Кати, как ты знаешь, уже лет десять с нами не живёт, ты теперь тоже свободен. В чём проблема?
– Нет, и говорить не о чем. Что вообще за... Вам не пора? – Майк начал злиться. – Это нонсенс.
– Никакого нонсенса, – Лидия Михайловна вздохнула, – я не хотела бы к этому прибегать, но, как правильно ты заметил, я полковник МВД. И могу устроить тебе очень большие проблемы, уж поверь. Предлагаю сделку. Ты связываешь меня, ну, скажем, время от времени, несколько раз в неделю точно, а я не звоню твоим родителям, не устраиваю им скандал, что их сын извращенец, тебя никто не трогает из моих коллег, живёшь, как и раньше. Тебе даже понравится! Ну, а если найдёшь себе девушку, что ж, спокойно разбежимся.
– Если я вас и свяжу, то этим всё и ограничится, – Майк потёр лоб, и посмотрел в окно. – Я буду просто заниматься своими делами, а вы посидите немного связанной, вот и всё.
– Ну, а большего пока и не нужно. Так это значит «да»?
– А вам-то какой с этого интерес? Да и зачем нужен я, если есть куча тематических сайтов там, не знаю, знакомств. Да и какой прок вам просто от связывания?
– Я не хочу знакомств, мне нравишься именно ты. Майк, когда ты стал встречаться с Катей, я сразу поняла, что в тебе есть эта жилка и часто представляла, как ты связываешь меня. Мне нравится бондаж, я прочла кучу литературы в сети и частенько развлекаю себя тематическими видео. Вот с практикой не очень, да.
Майк почесал подбородок, который давно и остро нуждался в бритве.
– Ну, хорошо, но какой вам прок от того, что я вас просто свяжу? Без каких либо… гхм… продолжений.
– А мне именно это и нравится, чувствовать свою беспомощность, зависимость. Невозможность освободиться без посторонней помощи. Это кайф для меня. Ну, так «да»?
– Да. Чёрт с вами.
– Тогда приступим, – Лидия улыбнулась.
– Что, прямо сейчас?
– А чего ждать? Или ты куда то уходишь?
– Да нет, я никуда не собирался. Идите в комнату. Я сейчас.

Майк зашёл в ванну, плеснул в лицо холодной водой и с отвращением сдёрнул с себя грязную футболку. Он долго смотрел в зеркало, прислушиваясь к своим ощущениям, с опаской понимая, что чувствует неслабое возбуждение. Конечно, Лидия Михайловна была не топ-моделью, но держала себя в хорошей форме и выглядела очень привлекательно. А лёгкая полнота её скорее даже красила.
Парень зашёл в комнату и увидел женщину, сидящую на стуле. Она сняла пиджак и осталась в одной белоснежной блузке. Даже сквозь свободную блузку было заметно, насколько большой и тяжёлой грудью она обладает. Майк прошёл мимо неё и открыл вещевой шкаф. Раздвинув висящие на вешалке вещи, он снял фальшивую стенку, за которой были развешены, казалось, километры, верёвок. Лидия Михайловна с интересом наблюдала за ним.
– Майк, однако, у тебя тут всё серьёзно. Зачем столько верёвок?
– Незачем. Я покупаю иногда... всякое, когда меня одолевают фантазии, у меня тоже не особо много практики было, – Майк снял пару мотков и подошёл к женщине. – Заведите руки за спину.
Лидия Михайловна с готовностью сложила руки за спинкой стула, и Майк слегка стянул её пухлые запястья, – ну вот, посидите тут, пока я немного приберусь.
– Майк, ну, это несерьёзно, ты действительно такой лох? Ты их едва связал, ты вроде сильный мужчина, можешь связать и потуже. И вообще, если взялся за дело, то давай дальше, колени, лодыжки, локти. Привяжи меня к стулу, в конце концов!
У Майка перехватило дыхание, он одновременно почувствовал злость, обиду, возбуждение и ещё кучу разных, зачастую прямо противоположных чувств. Он распустил верёвку, связывающую запястья женщины, и стянул их заново, но теперь уже очень крепко.
– Ну вот, другое дело.
– Может вам ещё и кляп вставить, чтобы много не разговаривали?
– А у тебя есть? Давай, конечно.
Майк секунду постоял на месте, а потом рывком развернулся и подошёл к шкафу. У него было три разных кляпа, но он выбрал самый большой, в форме шара. Он взял Лидию Михайловну за волосы и запрокинул ей голову назад. Она застонала, приоткрыла рот, и он с трудом протолкнул в него кляп. Накрашенные тёмно-коричневой помадой губы Лидии Михайловны с готовностью охватили белый шар кляпа, и Майк с силой затянул ремни у неё на затылке и под подбородком. Затем он связал женщине ноги вместе в коленях и лодыжках. Накинул петлю на локти и стал стягивать их, пока они не сошлись, прижавшись друг к другу. Он туго обмотал их вокруг и хорошо затянул. Плечи женщины подались назад, грудь натянула блузку, пуговицы не выдержали и оторвались, открыв в развороте блузы соблазнительные полушария, покоящиеся в кружевном бюстгальтере. Майк не выдержал и с упоением схватился за них ладонями, разминая и щупая грудь Лидии Михайловны. С одной стороны бюстгальтер сполз, открыв розовый сосок, в который Майк тут же впился, не то кусая его, не то целуя. Лидия Михайловна запрокинула голову и издала протяжный стон, полный наслаждения. Этот стон словно отрезвил Майка.
Он поправил сползший бюстгальтер, вернув соблазнительную упругую грудь на место, и, включив секундомер, поставил его перед женщиной.
– Ничего, кроме связывания. Как договаривались. Через час отпущу. Не раньше и не позже.
Лидия Михайловна явно была недовольна, она что-то неразборчиво промычала через кляп, и сделала попытку встать. Майк пошарил в шкафу и достал рулон серебристого скотча, которым тут же примотал плечи Лидии к спинке стула, а бёдра к сидению.
– Один час, – Майк надел наушники и включил плеер, принявшись за уборку квартиры.

Время для Майка пролетело незаметно, и спустя час он отпустил свою добровольную пленницу. Молча свернув верёвки, он повесил их в шкаф и кивком головы пригласил Лидию Михайловну на кухню.
Они пили кофе и смотрели друг на друга. Майк первым решил нарушить молчание.
– Ну, как вообще, всё норм?
Лидия задумчиво болтала ложкой в чашке с кофе и ответила не сразу.
– Вообще да, «норм». А тебе?
– Ну, если вы не будете требовать от меня большего, то всё приемлемо.
– Да нет, и так хорошо, хоть что то, – она зажмурилась, словно кот. – Я иногда буду заходить к тебе, малыш. В том, что ты не обращаешь на меня внимания, когда занимаешься своими делами, есть своя прелесть. Итак, оговорим условия, чтобы не было никаких недомолвок и споров в дальнейшем?
– Да мы их уже оговорили по сути, – Майк пожал плечами. – Приходите когда угодно, я всё равно работаю дома, связать вас и подержать час в связанном состоянии мне нетрудно. Но, только связывание, не больше.
– Хорошо, только связывание. Один час времени. Так и договоримся. А сейчас мне пора. Пока, – Лидия поставила недопитый кофе на стол и, поправив, насколько это было возможно, одежду, ушла.

Дни проходили за днями, недели за неделями, и Майк уже привык к визитам своей несостоявшейся тещи. Она приходила, предварительно позвонив ему, снимала пиджак или форменный китель с полковничьими погонами, и он, вставив кляп, привязывал её к стулу. Затем устанавливал таймер на один час и занимался своими делами. Иногда, не в силах подавить в себе желание, он щупал и посасывал её грудь, благо против Лидия Михайловна ничего не имела, даже наоборот. Но, к её сожалению, дальше этого Майк никогда не заходил.
В один из февральских дней, она, против своего обыкновения, не скинула сразу китель с золотыми погонами, а попросила Майка, как в первый день, угостить её кофе с коньяком. Он сварил ароматный кофе и, разлив его по чашкам, вопросительно посмотрел на Лидию Михайловну:
– Что, что-то не так?
– Ну, как сказать, Майк. Мне мало того, что ты делаешь.
– У нас был уговор, помните? Я его не нарушаю, – Майк равнодушно пожал плечами. – Я же говорил, что большего не будет. Только связывание.
– Да, всё верно. Но почему ты всё время связываешь меня одинаково? Почему не свяжешь меня голой? Это не будет выходить за рамки нашего договора. Мне надоело однообразие и простота. Мне скучно.
– Ну, вообще-то да, это действительно не будет выходить за рамки нашего договора, – помявшись, вынужден был признаться он. – Я могу связать вас как угодно, даже голой, мне не сложно, только объясните как, – он против воли облизнулся.
– Ну, а раз так, то пошли к твоему компьютеру.
Майк и Лидия Михайловна поднялись и, взяв с собой кофе, перешли в комнату, где устроились за компьютером Майка. Женщина набрала что-то в поиске и через минуту удовлетворённо кивнула.
– Смотри.
Майк взглянул на монитор, отвлекшись от изучения своих ногтей, и у него на секунду перехватило дыхание. Он перевёл взгляд на Лидию Михайловну и, окинув её с ног до головы, почувствовал, как против своей воли возбуждается.
– Это слишком круто, – выдавил он.
Женщина заметила, как участилось его дыхание.
– Разве ты не хочешь связать меня таким способом?
– Неважно, что я хочу. Вы просто не представляете себе, что это за способ. Мало того, что я буду связывать вас около часа, так вы в такой позе не выдержите и пяти минут.
– Час, Майк, час. Час с момента затяжки последнего узла. И не вздумай халтурить, я знаю, как должны быть натянуты верёвки, когда ты затягиваешь узлы в полную силу.
– Я вас не только час связывать буду, я вас и развязывать буду не меньше часа. Вы понимаете, что, как только я вас свяжу, мне сразу придётся вас отпускать.
– Нет, Майк, – в голосе Лидии Михайловны проскочили злые нотки, и парень опасливо покосился на блестящие звёзды на её погонах. – Час, это значит час. Как обычно ты меня связываешь. Связал, включил таймер, время закончилось, начал развязывать. Только так. Я и так получаю меньше, чем хочу, из-за твоих тараканов в голове, так сделай то, что обещал. Я не прошу ничего сверх нашего уговора. И да, верёвки перед связыванием ты намочишь.
– Мочить-то зачем?
– У тебя нейлоновые верёвки, они при намокании растягиваются, а при высыхании садятся. Крепче будет.
– Поверьте, Лидия Михайловна, вам и без этого хватит. Тем более за час они абсолютно не высохнут.
– Тогда тем более сделаешь, как я сказала. Раз разницы нет.
Майк задумчиво смотрел на монитор компьютера.
– Не получится. Нет, однозначно. Ну, допустим даже, я вас так свяжу, но уже через пять минут эту квартиру наполнит ваш вой от боли в стянутом теле.
– И что? Раньше моё мычание тебя не напрягало. Наденешь наушники и будешь спокойно рубиться в свою контру.
– Лидия Михайловна, вы будете не мычать, вы будете именно выть. Вы, наверное, не представляете просто, что это такое. Ещё раз – одумайтесь!
– Я прекрасно представляю, что это такое, и, если ты до сих пор не понял, именно этого я от тебя и добивалась, – она почти выкрикнула эти слова ему в лицо. Её дыхание участилось, а грудь высоко и прерывисто вздымалась при каждом вдохе. – Мне всегда хотелось именно жёсткости, боли, не просто ванильных посиделок на стульчике. Это хорошо для первого раза-двух, но надо развиваться дальше. Я же сама вижу, что ты тоже этого хочешь. Ты холодный, отстранённый, но именно за это ты мне и нравишься. За то, что не отпускаешь, как бы я ни мычала, не загоняешься в какие-то «стоп-слова» и знаки. За то, что, будучи связана тобой, я точно знаю, что раньше, чем таймер отсчитает час времени, ты меня не отпустишь. Ты сам не понимаешь, насколько ты жесток, но именно в этом и кайф!
– Я вас понял. Но всё же это не отметает факта, что на ваше мычание, которое не сможет сдержать этот кляп, сбегутся все соседи, а может даже они вызовут ваших коллег. Вам это надо?
Лидия Михайловна прикусила губу, подобная перспектива была совершенно неприемлема.
– И что, нельзя ничего придумать?
– Ну, теоретически я могу заткнуть вам глотку какой-нибудь тряпкой, – Майк улыбнулся, – хоть вашими же трусиками, ну, и чем-то ещё, и зафиксировать это всё скотчем. Но в таком случае вы сможете дышать лишь носом, и то с огромным трудом.
– Так делай! Делай!
– Ну, что ж... Надеюсь, у вас нет насморка.

Майк вытащил из ванной мокрые верёвки и, бросив их в широкий таз, принёс в комнату. Лидия Михайловна сидела на краю кровати и нервно покусывала губу. Она сняла с себя все украшения, кроме огромных серёжек-колец, слегка оттягивающих мочки её ушей. Её форменный китель уже висел в гардеробе среди курток и рубашек Майка.
– Вы ещё не разделись?
– Я думала, ты сам меня разденешь, – она подняла на Майка свои глаза, кажущиеся огромными от умело наложенной косметики.
Майк пожал плечами и, развернув Лидию Михайловну к себе спиной, начал расстёгивать пуговицы блузки, не преминув пощупать так нравившуюся ему грудь. Когда блузка белоснежным мотыльком упала на пол, он взял первую верёвку и, заведя руки женщины за спину, туго связал их вместе. Затем то же самое проделал с локтями. Мокрые верёвки непривычно тянулись и выскальзывали из рук, но, в конце концов, он приноровился. Лидия Михайловна сначала едва постанывала, но постепенно её стоны становились всё громче и требовательнее. Майк запустил руку ей под юбку и, нащупав её трусики, сдёрнул их одним движением. Лидия уже потекла и настолько сильно, что трусики были насквозь мокрые. Она была в таком экстазе, что, кажется, даже не заметила, что Майк, срывая их с неё, разорвал тонкую кружевную ткань. Он осмотрел маленький комочек полупрозрачной ткани в своих пальцах и, засунув ей его под язык, принёс из ванной небольшое полотенце. Крепко сжав шею Лидии Михайловны, Майк заставил её разжать челюсти и стал тщательно затыкать ей рот полотенцем, стараясь протолкнуть его как можно глубже. Полотенца не хватило, и он оглянулся в поиске ещё чего-то похожего. Не найдя ничего подходящего, он стянул с себя носки и заткнул их ей в рот вслед за полотенцем. Стоны давно прекратились, и теперь единственным, едва различимым звуком было сиплое дыхание Лидии Михайловны, старательно втягивающей воздух через ноздри. Майк взял со стола рулон серебристого скотча, и, сильно натягивая, обмотал его вокруг головы Лидии, стараясь как можно сильнее натянуть упругую клейкую ленту. Теперь вся нижняя часть лица женщины, от носа и до подбородка, была заклеена. Её лицо покраснело, а из носа потекли сопли, но Майк не стал обращать на это никакого внимания. Он снова развернул её к себе спиной, и, расстегнув бюстгальтер, и отсоединив шлеечки, снял его, освобождая её большую грудь.
Майк порылся в тазике с верёвками и вытащил из него две тонкие, в миллиметр или два толщиной, кожаные тесёмочки. Он немного размял ладонями груди Лидии Михайловны, а затем туго, с натяжкой, обмотал мокрыми тесёмками каждую у основания. Груди вскоре раздулись и потеряли телесный цвет. Майк, не в силах сдержаться, сильно укусил одну из них за сосок. Женщина дёрнулась, её глотка напряглась, но ни звука не долетело до уха Майка.
Парень достал следующий моток верёвок и принялся тщательно обвязывать плечи Лидии Михайловны. Виток под грудью, виток над грудью, затянуть, виток под грудью, виток над грудью, затянуть. Оставшимся концом верёвки он плотно, виток к витку обмотал шею на всю длину. Плечи женщины от такого связывания вывернулись назад, а грудная клетка, наоборот, выпятилась вперёд, и её, раздувшиеся от крови, груди сине-фиолетового цвета торчали в разные стороны.
Перед тем, как притягивать связанные в локтях и кистях руки к её спине, Майк взял ещё одну верёвку и плотно обмотал ею предплечья, скрывая кожу под слоем верёвок от кистей до локтей.
Затем петля охватила тело Лидии в районе живота, плотно притягивая связанные руки к спине женщины. Живот женщины был дряблым и потому первый виток полностью погрузился в него, утонув в жировых складках, но Майк добавлял виток за витком, пока живот тоже не скрылся под слоем канатов, витки которых легли ровным слоем от рёбер до бедренных косточек. После того, как Майк пропустил канат через промежность Лидии Михайловны и рывком его затянул, прижимая её кисти к попе, он развернул женщину лицом к себе и, взяв её за волосы, посмотрел ей в глаза.
– Ну как? Нормально? Этого вы хотели? Заметьте, я не спрашиваю, продолжаем ли мы, потому что мы точно продолжаем.
Ответом ему был лишь томный, полный желания взгляд и хлопанье ресниц, кажущихся неестественно длинными от качественной туши.
Пальцы Майка расстегнули молнию на юбке Лидии Михайловны, и он стянул её, обнажая её крутые, чуть полноватые бёдра. Теперь женщина была полностью голой, за исключением чулок в крупную сетку и сапог, которые он решил оставить.
Майк осторожно уложил женщину на пол и крепко связал ей ноги. От бёдер и до колен, и от колен до лодыжек шли сплошные, один к одному, витки, изредка прерываемые стягивающими утяжками. Затем он перевернул женщину на живот и подтянул пятки ей за спину. Он выгибал женщину в дугу до тех пор, пока её лиловые груди не оторвались от пола, зависнув над ним на высоте как минимум десятка сантиметров, и лишь тогда, удовлетворённый, зафиксировал её в таком положении. В какой-то момент ему показалось, что Лидия Михайловна пытается чуть слышно мычать, и пробует брыкаться, но она уже была связана настолько крепко, что он скорее интуитивно догадался об этом, чем реально почувствовал. Как бы там ни было, он лишь сильнее затянул верёвки, и её потуги сошли на нет. Зато она стала бешено махать головой, и, даже несмотря на то, что её шея была туго обмотана, у неё это более-менее получалось.
Майк заглянул в почти пустой тазик, где оставалась только одна тонкая верёвка.
– Глаз алмаз! – радостно сообщил он Лидии, показывая ей верёвку и пустой тазик.
Парень схватил женщину за волосы и, сделав «конский хвост», привязал к ним верёвку. Он пропустил другой конец верёвки между витками, стягивающими ступни Лидии, и медленно и осторожно, но очень, очень сильно, оттянул её голову назад.
Майк распрямился и потянулся, разминая затёкшую спину. Посмотрел вниз на скрученную у его ног Лидию Михайловну, разглядывая результат своих стараний, и вытащил из кармана таймер. Установив обратный отсчёт на один час, он положил таймер так, чтобы Лидия могла его видеть.
– Как и договаривались. Только связывание. Один час, – Лидия Михайловна лишь бешено хлопала своими длинными ресницами и смотрела на Майка полными боли глазами. Из её ноздрей тянулись сопли и, смешиваясь со слезами, стекавшими по заклеенным скотчем щекам, капали на пол.
– О да, я понимаю, что вы хотите мне сказать. Что вам больно, что вы умоляете меня вас отпустить, и бла-бла-бла. Я вас предупреждал. Но вы же сами настояли, что именно час и именно в таком виде. Так что... наслаждайтесь. И молитесь, чтобы верёвки и кожаные шнуры не успели подсохнуть.
Майк нажал на кнопку, активируя обратный отсчёт и, подхватив тазик, вышел из комнаты.

В комнате пахло потом, и Майк открыл окно, чтобы холодный февральский воздух немного проветрил помещение. Он уже успел привести квартиру в порядок, затереть натёкшую с верёвок воду, немного побродить по интернету и даже сложить вещи Лидии Михайловны аккуратной стопочкой. Теперь он сидел за столом и, развернувшись вполоборота, лениво смотрел на неё, абсолютно беззвучную и неподвижную. За прошедшие пятьдесят минут она не смогла шевельнуться ни на микрон, лишь однажды ей удалось чуть-чуть двинуть головой, но Майк исправил это недоразумение, зафиксировав её дополнительной верёвкой, витки которой он пустил через лоб и под носом, натягивая их уже не к ступням, а к связанным плечам и локтям. Впрочем, верёвку, которая за волосы оттягивала голову назад к ступням, он тоже подтянул, убирая появившуюся слабину.
Под лицом женщины натекла уже целая лужица слюней соплей и слёз, но Майка абсолютно не трогал её беззвучный плач.
Он взглянул на таймер и склонился к лицу Лидии Михайловны. Та смотрела на него широко открытыми выпученными глазами, в которых, кроме мольбы больше ничего не читалось. Её огромные золотые серьги-кольца чуть покачнулись, когда Майк до них дотронулся.
– Ну, кажется, всё. Ещё пять минут, и я начну вас развязывать. Надеюсь, сегодня вы получили то удовольствие, за которым пришли ко мне.
Лидия Михайловна вновь захлопала своими удивительно большими и красивыми ресницами, глядя в лицо Майка. Внезапно они услышали звонок в дверь, очень настойчивый и длинный. Ресницы Лидии застыли, а Майк резко и озабоченно развернулся.
– Кого это ещё несёт? Я сейчас, – он подошёл к двери и заглянул в глазок, на секунду застыл и затравленно посмотрел на Лидию. – Это Катя… – прошептал он.

– Чёрт, она не должна здесь вас увидеть, не должна, – Майк стоял посреди комнаты и быстро соображал, в то время, как в дверь настойчиво звонили.
Затем он схватил большую цыганскую иглу и подскочил к Лидии Михайловне, не обращая уже никакого внимания на её хлопающие ресницы.
– Простите, мне придётся убедиться, что вы действительно не можете издать ни звука, – с этими словами он с силой воткнул иглу в её грудь, прямо в центр соска. Ничего не произошло, Лидия Михайловна не дёрнулась и не замычала, лишь брызнули с новой силой слёзы из округлившихся глаз, и вырвался еле слышный вздох из носа.
– Отлично, теперь прошу меня простить, но ваше освобождение откладывается.
Майк, напрягшись, одним движением задвинул связанную тушу под кровать и чуть приспустил покрывало, которое скрыло бешено моргавшую Лидию Михайловну. Затем так же быстро протёр её вещами натёкшую лужицу слюней и спрятал их на дно корзины с грязным бельём, куда отправилась и её сумочка.

Затаив дыхание, он открыл дверь, и тут же едва не был сбит с ног бросившейся ему на шею Катей.
– Ты так долго не открывал! Ты что, обиделся, да? Обиделся? – от неё просто дико несло перегаром, и Майк, не терпевший пьяных женщин, против воли зажмурился. – Ну не сердись на меняяя, ну дура я, дура, – Катя едва держалась на ногах, – дура… – она повисла на нём, принявшись целовать его непослушные губы.
– Трахни меня… – прошептала она ему на ухо, – трахни. Где твои верёвки любимые, здесь? – Катя слегка приподняла полог кровати, но Майк вовремя перехватил её руку.
– Нет, не здесь. Что случилось, Катя? В чём дело вообще?
– Ни в чём, ик... Я просто хочу, чтобы ты связал меня и отодрал как последнюю сучку.
– Тебе же это вроде не нравилось, да настолько, что ты бросила меня прямо после новогодней ночи, – Майк вздёрнул бровь.
– Ну, бросила, да... Не из-за этого. А из-за того... что ты просто лооох! – Катя заливисто расхохоталась.
– Почему лох?
– Потому что, ну, посмотри на себя, где ты живёшь, как ты живёшь. Не работаешь, нет ни хрена, по клубам не ходишь, сидишь в интернете целый день или книжки читаешь. И ты не лох? Лох самый натуральный.
– Я психолог, пишу статьи по психологии, не на заводе же мне работать, – развёл руками Майк.
– Такие девушки, как я, с такими не гуляют, чё, не всасываешь? Ик... Единственное, когда ты сказал, что меня связать бы хотел, я так думала, мож разок можно, ведь… – Катя засмеялась заливистым смехом, – ведь люблю я это дело. Даа... ик...
– Это в тебе от матери походу, – пробормотал себе под нос Майк.
– Что? От матери? Да она, как про твои извращённые желания услышала, – Катя подмигнула Майку, – ну, ты понимаешь, надо же было как-то отморозиться, я ж не могу матери сказать, что я, как лохушка, полгода с лохом гуляла, так она как услышала, вообще запретила к тебе приближаться. Дааа, знаешь, она у меня такая, как его... пуританских взглядов короче очень.
– Какие милые вы люди, – улыбнулся Майк.
– Ну, а то. Ну, так чё, трахаться будем?
– А что это ты вдруг со мной, лохом, потрахаться захотела?
– Ну, захотела, понимаешь, мать ушла куда-то опять, старая потаскуха, а я одна дома, сидела, скучала, и вот захотелось мне чего-то этакого. Ну, ты понимаешь, о чём я, – подмигнула Катя, накручивая на палец прядь волос.
– Ты пьяна.
– Ну, выпила дома конины, чё теперь? Так что, ты меня связывать будешь или нет? Я сегодня хочу быть оттраханной связанной шлюшкой, ууууииии, – Катя сдёрнула с себя майку и запрыгала, потрясывая перед его лицом своей небольшой, но очень красивой грудью, поддерживаемой бюстгальтером пуш-ап.
– Свяжу, конечно, если ты так просишь, – усмехнулся Майк.

Майк открыл шкаф и достал несколько мотков верёвки. Когда он обернулся, Катя уже лежала на кровати абсолютно голая. Её пьяный похотливый взгляд внимательно следил за всеми движениями Майка, а чувственные губы были слегка приоткрыты.
– Ну что, готова?
– А как же, ты сам-то долго телиться будешь?
– А я уже готов, – Майк помахал перед Катей верёвкой. – Согни ногу в колене.
– Ты... меня что... ик... не к кровати будешь привязывать?
– Нет.
– А как?
– Тебе понравится.
– Ну, ОК, смотри мне, – Катя звонко и пьяно рассмеялась, сгибая в колене левую ногу.
Майк обвязал её ногу верёвкой, прижимая пятку к упругой Катиной попке, и тут же проделал то же самое с её второй ногой. После этого перевернул Катюшу на живот и к каждому её запястью привязал по верёвке, туго обмотав каждое запястье несколькими витками. Затем свободный конец верёвки, идущей от левого запястья, он пропустил через витки, стягивающие её левую ногу в районе колена, и с силой натянул, притягивая левую кисть вплотную к левому колену. С правой рукой и ногой он проделал то же самое. Теперь Катя лежала враскорячку, с широко разведёнными в стороны связанными ногами.
– Хихик, прикольно, меня так ещё не связывали, – она поболтала связанными ногами и руками, – а когда ты меня насиловать будешь? Хихик…
– Скоро, тебя надо связать намного туже, – Майк взял её за подбородок и подарил ей долгий поцелуй.
– Туже? Ну, оки. Тебе сегодня можно всё, ик!
Майк завёл на руки девушки петлю и стал стягивать её локти вместе у неё за спиной. По мере того, как они сближались, худенькое Катино тельце выгибалось дугой, а ноги всё больше разъезжались в стороны. Наконец, локти соприкоснулись, и Майк крепко обмотал их верёвкой. После, привязал локти к лодыжкам, а ступни связал, скрестив между собой. Немного подумав, он накинул Кате на шею удавку и, слегка её затянув, запрокинул её голову назад, натянув свободный конец удавки к локтям.
– Туу...ххоо… – прохрипела Катя. Она была связана лодочкой, опираясь на кровать лишь областью паха. Её ступни и предплечья моментально посинели, а ноги были раздвинуты в стороны практически перпендикулярно туловищу.
– Да, Катя, я с тобой согласен, хороший фрогтай, – Майк качнул её, и Катя действительно закачалась, словно лодочка на волнах.
– От...пусс…тьи… Тухххоооо…
– Неа. Не хочу. Давай, ты для начала поработаешь, а потом посмотрим, что делать дальше. Ты же хотела, чтобы тебя изнасиловали, – Майк достал свой возбуждённый член и сунул ей в рот.
Полузадушенная девушка, как могла, пыталась его ласкать, но получалось плохо. Наконец, Майку это надоело, и он, схватив её за волосы, сам начал возвратно-поступательными движениями проталкивать член ей в глотку. Трахал он её долго и с наслаждением, и, когда кончил, его сперма брызнула на него из её носа.
– Может, передохнём, Катюш? – он заправился и вышел на кухню, – полежи, я пока покурю.

Когда он вернулся, личико Кати было заплаканным. Он стёр её слёзы носовым платком и, сев рядом, начал с ней разговаривать.
– Кать, ну, что такое? Ты же сама хотела, чтобы тебя связали и оттрахали, сказала, что мне сегодня можно всё, а теперь вдруг ревёшь? Ну, что такое? Ты же такая классная девчонка, с лохами не гуляешь, модная такая.
– Кос…сёл...
– Да-да, – Майк лёг рядом с Катей и стал задумчиво перебирать её волосы пальцами.
– Майхх... Майхх...
– Что?
– Ты схышишь?..
– Что слышу?
– Не зх...наю...
Майк прислушался, отвлекаясь от своих мыслей, и действительно услышал.
– Не обращай внимания, наверное, мыши скребутся, сейчас я их погоняю.
– Каххие е...шше... мыш, – Катя не успела договорить, потому что Майк надел ей на голову плотный чёрный пакет, затянув его у неё на шее с помощью ещё одной удавки. От неожиданности она с шумом втянула воздух, и пакет облепил её голову, чётко обозначив впадину рта. Затем девушка выдохнула, и пакет опять надулся. Майк знал, что сейчас она не слышит ничего, кроме шуршания пакета и стука крови в висках, да и прислушиваться ей теперь особо недосуг.
Он спрыгнул с кровати и рывком поднял полог. На него из темноты уставились два широко открытых глаза Лидии Михайловны. Лужица из соплей снова натекла под её лицом. Лоб её был перевит проступившими от перенапряжения венами. Она занималась тем, что пыталась набрать в лёгкие побольше воздуха и с силой выдохнуть его через нос, создав хоть какой-нибудь звук. Получалось так себе, но иногда проскакивало то самое лёгкое шипение, которое и услышали они с Катей.
После очередного выдоха, когда Лидия Михайловна выпустила из лёгких весь воздух и готовилась вдохнуть, Майк повесил ей на нос прищепку, запечатывая её ноздри. Он рывком вытащил её перевитую верёвками тушу из под кровати и, метнувшись к своему шкафу, вытащил из его недр резиновую полицейскую дубинку, которую она ему подарила пару недель назад.
Толкнув Лидию Михайловну ногой, он перевернул её на бок и, мельком взглянув на кровать, где продолжала дёргаться, борясь за глоток воздуха, Катя, начал остервенело бить связанную тушу. Он бил её по ногам, по бёдрам, по бокам, бил по распухшим, словно фиолетовые дыни, грудям, от которых дубинка отскакивала как от мячиков. Нанеся десятка полтора ударов, Майк закинул дубинку под кровать и, наклонившись, прошипел в самое ухо Лидии Михайловны:
– Не балуйтесь больше, лежите тихо, не заставляйте меня это повторять.
Он перевернул тушу обратно на живот, задвинул её на место под кровать и, взглянув в вылезающие из орбит глаза, снял с её носа прищепку.
Поправив покрывало, он подошёл к Кате, которая, кажется, уже начала затихать. Майк распустил удавку и сдёрнул с её головы пакет.
– Ну, как тебе?
– От...пус...ти... Майхх... – выдохнула девушка, когда отдышалась.
– Не хочу пока, – Майк вздохнул. – Мне надо поработать. Подождёшь меня немного, хорошо?
Он подобрал с пола Катины трусики, взял из шкафа ещё пару носков и пару ушных затычек. Трусики и носки он затолкал Кате в рот, а затычки установил в уши. Взяв со стола рулон скотча, он полностью обмотал им голову девушки, оставив лишь ноздри для дыхания. Затем порылся в ящике, где нашёл большой вибратор и массажёр. Вибратор он аккуратно ввёл ей в анальное отверстие, зафиксировав его верёвкой от выпадания, а массажёр с помощью скотча закрепил на внутренней стороне бедра, прижав его виброголовкой к клитору. На соски девушки он повесил маленькие крокодильчики, проводки от которых тянулись к трансформатору с таймером. Настроил аппарат, задав ему алгоритм – подавать ток на крокодильчики раз в две минуты, включил вибратор и массажёр и, взглянув на прощание, как выгнулось задрожавшее Катино тело, присел за компьютер и с головой ушёл в работу.

Когда Майк встал из-за монитора, на улице уже стемнело. Он подошёл к кровати и долго наблюдал, как вздрагивает каждый раз тело Катюши, когда ей на соски подаётся напряжение. Затем пошёл на кухню, поужинал и, вернувшись, отключил и убрал девайсы на место. Его ухо уловило чуть слышный вздох облегчения.
Майк осторожно распустил удавку, удерживавшую голову девушки запрокинутой и перевернул Катю вверх животом, так, что она теперь выглядела, будто делала весьма странную вариацию упражнения «мостик». Майк пристроился к её промежности, стоя коленями на мокрых простынях. По всей видимости, Катя сильно текла, пока он работал, и теперь вся кровать была мокрая.
Он ввёл свой член в её влагалище и начал размеренно и методично насиловать её. Скрипела кровать, из-под скотча пробивались слабые стоны, а Майк возбуждался всё сильнее и сильнее, всё сильнее и глубже были его толчки, всё сильнее он сжимал своими пальцами нежное тело девушки. Он словно надвигал её, хрупкую и слабую, на себя. Девушка мотала головой, полностью заклеенной скотчем, из стороны в сторону, беспрестанно мыча. И в момент, когда Майк, наконец, застыл в высшей точке своего наслаждения, словно пронзив враз напрягшееся Катино тело копьём, мычание девушки перешло в рёв реактивного самолёта.
А потом всё стихло.
Их тела обмякли, и Майк ещё долго стоял на коленях, не в силах пошевелиться, чтобы вытащить из девушки свою плоть.

Наконец, он отстранился от неё, перевернул Катю обратно на живот, и размотал скотч с её головы. Вытащил затычки из её ушей, выдернул изо рта насквозь промокший кляп. Её голова бессильно повисла. Из полуоткрытого рта на постель струйкой сбегала слюна. Майк полежал ещё какое-то время рядом с Катей, приходя в себя, а затем развязал её, бросив спутанные верёвки на пол.
Лишь через полчаса девушка смогла слабо шевельнуть рукой. Она положила её Майку на грудь и заплакала.
– Майк...
– Что?
– Меня еще ни разу не насиловали...
– Держи, – Майк протянул девушке телефон.
– Что это?
– Звони в полицию.
– Зачем?
– За шкафом.
– Майк... Майк, послушай меня... Майк, это было именно то, что я искала. Правда, я не думала, что найду это в тебе. Но теперь именно ты – мой Господин.
– Ты не будешь звонить в полицию?
Вместо ответа Катя оттолкнула телефон и склонилась над животом Майка, прикоснувшись губами к вновь поднимающемуся члену...

Майк лежал и гладил золотистые Катины волосы. Они, длинные, рассыпались по его груди и плечам, а девушка, положив голову ему на грудь, ласкала его своими тонкими пальчиками. Он наклонился и прошептал ей на ушко:
– Солнце, а тебе не пора домой?
– О чём ты говоришь, Майк, я сегодня ночую с тобой!
– Знаешь, – Майк прищурился, – мне кажется, твоя мама очень переживает из-за того, что ты до сих пор не дома.
– Глупости, этой старой хитрой суке на меня всегда было плевать.
– Не говори так, Катя, она же твоя мама. И знаешь, мне почему-то кажется, что именно сейчас она очень ждёт, когда ты, наконец, вспомнишь, что, кроме моей квартиры, у тебя есть ещё дом.
– Давай не будем о ней, Майк. Не пойму, почему ты так её защищаешь, она ведь подговаривала меня бросить тебя, говорила «тебе явно не по пути с этим мерзким извращенцем».
– Так и говорила? «Мерзким извращенцем»?
– Да, именно так.
Майк рассмеялся.
– Ну ладно, оставайся тогда до утра.
– Ага, а утром мы пойдём вместе гулять, – Катя потёрлась носиком о грудь Майка, – и будем гулять до самой ночи. Может, я даже вытащу тебя в какой-нибудь ночной клуб, хоть ты их и ненавидишь. Не понимаю, в чём прикол в свободное время читать книги?
– Когда же я домой тогда попаду? – усмехнулся Майк.
– А хоть бы даже и послезавтра, тебе-то что, дома не насиделся разве? – Катя посмотрела Майку в глаза. – Слушай, а можно я тебя тоже как-нибудь когда-нибудь помучаю? Свяжу.
– Разве рабыня связывает своего господина, Кать?
– Ну, я такая, что могу. А что, я же должна тебе отомстить. Подвешу в какой-нибудь невообразимой позе и выпутывайся. Рот заткну, все дела, всё, как положено. Недолго, на часик. А?
– На часик говоришь... хехе, – Майк с наслаждением потянулся, чувствуя каждую клеточку своего сильного тела. – Нет, пожалуй, не надо.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную