eng | pyc

  

________________________________________________

Collander
ВЫХОД НАСТЮШИ

Едва мы зашли в тень разделочного амбара, Настюша как с цепи сорвалась: накинулась на меня так, что я было дёрнулся за ножом. Вовремя остановился – девчонка просто перенервничала, вот и засвербило у неё промеж мускулистых ног. Размазывая слюни по бороде, Настюша опытно залезла мне в штаны и схватилась за член, как за спасательный круг.
Ну, блин, и воспитание, подумал я, перехватывая руки соплячки. Крутанув её вокруг своей оси, я рубанул ей ботинком под коленки. Звонко ойкнув, девчонка рухнула коленями в пыль. Кольца наручников легко вынырнули из чехла на ремне и с задорным треском вгрызлись в девчачьи запястья.
За нападение на хозяина дурочка вполне могла познакомиться со свежевальным ножом, но я, пожалуй, мог её понять. Обойдя преклонённую, дрожащую девчонку, я приспустил-таки для неё штаны. Настюша набросилась на член и принялась сосать, как в последний раз в жизни. Минет, как мне показалось, не занял и минуты и звёзд с неба не хватал. Не знаю уж, чего по этой Насте так бычки сохнут, или может, на нервах девка была. Но всё хорошо, что хорошо кончается: свет передо мной померк, и сперма счастливо забила Настасье в глотку.
Опершись одной рукой на стену, а второй крепко сжимая ремень висящего на спине ружья, я постепенно вспомнил, кто я, и где я.
Настюша стояла на коленях, где была, и жадно дышала. Нитки слюны свесились с её подбородка и падали на спелые молодые груди. Глазёнки смотрели на меня с совершенно детским испугом. Со всей своей славой первой сучки на деревне, Настя-таки была обычной семнадцатилетней самкой.
Придя, наконец, в себя, я повернулся и натужно помочился на стену сарая.
– Пап Миша, давай ещё? – сказала Настя дрожащим голосом. – Давай ещё, а?
Голова моя плыла, хотелось спать. Я заправил член, шагнул к Настюше, взял её за плечо, погладил по волосам, больше чтобы обтереть руку от мочи со спермой. Взял соплячку за цепь от наручников и вот так, кверху задом, повёл внутрь забойного амбара.
– Пап Миш, ну давай ещё, а? – тараторила Настя. Разглядев крюки, она просекла, что продолжения не будет. Всхлипнула.
– Папка, больно не руби, милый! Я щас уписаюсь, мамочки.
– Настасья, не тарахти давай, а на колени вставай, – сурово велел я снимая со спины ружьё. – Сюда вот. Да нет же, спиной ко мне. Спиной, говорю,, повернись.
– Папка, больно не руби, а? Ну пожалуйста, я ж хорошая. Помнишь, какая я хорошая всегда была? Ты ж меня и не лупил ни разу, а других лупил. А я хорошая, пап Миш!
Я быстро навёл дуло ей в затылок и спустил курок.
Щелчок.
– Ну, я кому-то кишки выпущу! – несдержанно выдал я, переламывая ружьё об колено. Ствол был, разумеется, пуст.
Настюша завалилась на бок и принялась блевать скудным содержимым своего некормленого желудка, гортанно икая между судорогами.
Оставить девку потеть на крюке, да сходить за патроном? И так много времени отняла, сука малолетняя. Или прикладом ей череп проломить? Ай, да что я цацкаюсь! Закинув ружьё обратно на спину, я опустился на колено у дёргающейся головы.
– Пап! Пап Миш! Прости, пап Миш, я приберу сейчас, только руки отдай мои, пап, я приберу всё! Айя-а-а-а, паа! А-а-а-а!
Я уже держал Настюшу для удобства за волосы. Коленом крутанул её на живот, уткнув лицом в то, что наделала. Всадил нож в шею, сбоку. Вытащил, всадил ещё.
Тугая струя крови выстрелила из Настюши. Девчонка орала как резанная и умирала довольно энергично.
Я угостил её ножом ещё раз-другой, пустил кровь с другой стороны. Визг сошёл на нет. Навалился на елозящую спину, чтобы засранка меня кровью не уделала. Её руки ритмично дёргались подо мной, потом замерли. Каменное тело начало расслабляться. Настя пока ещё булькала порванной трахеей, но верно уже засыпала.
Когда я встал с Настюши, она дёрнула попкой, будто пыталась перевернуться. Попытка не выгорела, и от расстройства Настенька обильно обмочилась. Я вогнал ей S-образные крюки за пяточные сухожилия, поднял за ноги. Туловище выгнулось назад почти под прямым углом. Подвесил оба крюка на кольца подвеса. Покрутил лебёдку, и хорошо откормленная туша Настасьи взмыла раздвинутыми ногами к потолку.
– Помочь тебе, пап Миш? – У входа в амбар сгрудилась стайка молодняка, сплошь мальчишки. Они заворожено смотрели, как я обдаю голую Настю струёй воды.
Самый низкий из группы, бравого вида крепыш с бесноватой копной рыжих волос, присвистнул:
– Это ж дырка из тридцатки, как её, Настька! Мирон, ты ж её драл на строевом тогда, не?
Мальчишки загалдели.
Несмотря на вскрытую глотку и дикое лицо с закатившимися глазами, тело Насти производило впечатление: избиваемые водой груди упруго тряслись и блестели. Мальчишки пялились на девчачью тушу, а рыжий даже не скрывал бугра на шортах.
Я отложил шланг и глянул на любопытные лица мальчишек.
– С какого загона?
– Сто восьмой, пап!
Сто восьмой. Это третий амбар, бычки по шестнадцать лет, припомнил я. Малы ещё, не подойдут. Я снял со стены нож для потрошения, задумчиво подбросил в руке.
– Слушай сюда, молодняк. Кто притащит мне ещё одну тушу на крюк, того на час пущу в осеменительный амбар. Осилите?
Мальчишки переглянулись.
– Прям любого тащить? – спросил рыжий.
– Убойного, – уточнил я, демонстративно дёрнув Настасью за красную бирку на ухе. – И давайте быка, не девку.
– Приведём, пап Миш! – выкрикнул один из молодых, и вся стая скрылась из виду.
Никому из убойных загонов, разумеется, не придёт в голову по своей воле идти на крюк, да ещё с кем-то из малолеток. Интересно будет посмотреть, что у них выйдет.
Усмехнувшись, я вспорол звезде одиннадцатого амбара Настасье брюшину.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную