eng | pyc

  

________________________________________________

Чендлер
КУДА ПРИВОДЯТ МЕЧТЫ
(Под редакцией Марка Десадова)

1. Встреча подруг

С Ирой они дружили в детстве, и немного в юности, но, повзрослев, совсем перестали общаться. Они были двумя красавицами, самыми заметными девочками во дворе, по характеру оба – лидера, отчасти из-за чего и не смогли ужиться в одних компаниях.
Сейчас, глядя на Ирину, Анна видела красивую эффектную, ухоженную даму. Но, несмотря на это, личная ее жизнь почему-то не складывалась. Насколько Анна знала, Ирина была дважды замужем официально и еще дважды неофициально. В первом браке у нее родился сын. Ему было уже 10, а самой Ирине 31.
Бывшие подруги встретились на улице и решили зайти в кафе поболтать. Там почти не было народу, и женщины направились к самым дальним местам, собираясь вволю посекретничать.
Идя сзади Ирины, Анна заметила, что кое-что в ее подруге кардинально изменилось… Ее походка… От деловой "бедро вперед" не осталось и следа. Женщина каждый раз как-то медленно, очень осторожно ставила ногу, будто для того, чтобы сделать шаг, приходилось преодолевать какое-то внутреннее препятствие…
Поначалу разговор не клеился, все-таки времени уж больно много прошло. Лишь где-то через полчаса подруги смогли раскрепоститься, этому немало способствовала и неторопливо распитая бутылка вина… И вот уже как в старые добрые времена они могут говорить обо всем…
Постепенно разговор зашел о мужчинах и сексе. Они вспомнили, как много-много лет назад делились друг с другом тем, что в сокровенных мечтах, только в мечтах, конечно, их возбуждали мысли о собственном изнасиловании. Но когда девочки повзрослели, мировоззрение поменялось, знание женских проблем все-таки: венерические заболевания, СПИД, опасность забеременеть…
– Ты знаешь, Аня, – медленно и таинственно произнесла Ирина, – а я ведь уже год принадлежу мужчине…
– Что?
– Ну да, принадлежу… В общем… я его рабыня…
Анна была шокирована, но, стараясь этого не показывать, наклонилась поближе к Ирине и зашептала:
– Ирка, ты рабыня? Шутишь?! – Ирина отрицательно закачала головой. – Пра-а-авда?!
– …Да.
– Не может быть! Расскажи!
– Ну, хорошо… только… только мне довольно трудно об этом говорить…
Впечатлительная Анна начала рисовать мужчину, которому могла бы принадлежать такая женщина, как Ирина. Но ничего не получалось.
– А что за мужчина? Кому ты… ну…
– Это Альберт.
Анна не верила своим ушам, неужели это тот самый тихоня Альберт…
– Тот самый?..
– Да Альберт Абрамович…
Анна хорошо помнила Альберта.…Сразу после института Анна и Ирина, какое-то время работали в одном бюро, и там небольшим начальником работал Альберт Абрамович. Это был невысокий щуплый мужчина интеллигентного вида, носивший очки с толстыми линзами. Большой крючковатый нос, маленькие глубоко посаженные черные глаза… Ничем примечательным не выделялся, вел себя скромно и тихо, и все окружающие уже тогда считали его, по меньшей мере, странным. «Сейчас ему должно быть лет под 50», – подумала Анна.
– Тебе интересно, как я дошла до жизни такой и попала к нему?
– Конечно…
– Видишь ли… я у него не одна, как это ни странно, учитывая его… э-э-э… типаж… У него есть еще три женщины: Юля, Света и Маша. Вот именно из-за Маши я и попала к нему. Маша – моя приятельница по работе. Можно сказать, меня сгубило любопытство, Маша открыла мне свою тайну… к тому времени она уже полгода была в рабстве у него… Ну, и я тоже захотела попробовать… – Ирина невинно округлила губки. – Ты же знаешь, меня интересует все необычное и новое…
– Ничего себе! А как эта Маша попала к нему?
– Он ее сосед кажется, но вот детали… Наверное, пожалела вначале, раздвинула ноги пару раз… В общем, запутанная история, и я, честно, не знаю даже. Маша не захотела все рассказывать… Знаешь, вообще мы все у него красивые женщины. Ну, а он... странно… ты же его хорошо помнишь… довольно неприятный, но я чувствую, в нем есть какой-то магнетизм… Даже не знаю, как это объяснить.
– А что он… Что он делает с вами?
– Честно говоря, что касается секса, то он проникал в меня только пальцами… сама понимаешь куда, – когда надо было произнести название гениталий, Ирина, как всякая интеллигентная женщина, смущалась, – …наш контакт напрямую ограничивался минетом, – Ирина густо покраснела, – и я даже не знаю, смог ли бы он по-обычному… у него… э-э-э… мягкий член…
Анна посмотрела на губы подруги и тут же представила, как по ним скользит большой, лишь слегка эрегированный мужской член, а Ирина смиренно принимает его… Эта картина заворожила ее…
Движением головы поправив волосы и лучезарно улыбнувшись, Ирина продолжила:
– Странно, я себе и представить не могла лет десять назад, что буду когда-то давать Альберту…
– А что он… это самое… гм… импотент?
– Не то, что бы… – задумалась Ирина, – но не без того. Может из-за этого ему нравится мучить женщин…
Анна сощурила глаза:
– Мучения это что? Порка?
– Хм… если бы только это… Если бы ты увидела меня голой, то, наверное, сильно бы удивилась. У меня ведь вообще исхлестано все тело… всё – попа, грудь, бедра, спина, живот. А ты помнишь, как я следила за своей кожей… Вот так-то. Еще… не знаю, говорить тебе или нет… ну… у меня проколоты половые губы, в них вдеты металлические кольца, на которых висят бляхи… с инициалами Альберта.
Анна судорожно пыталась сопоставить то, что сказала Ирина, с тем, как это может выглядеть, да и вообще со всем своим мироощущением… Видя округлившиеся глаза подруги, Ирина добавила:
– Анна, это на самом деле не так уж страшно, как звучит. Я даже могу тебе показать, – женщина огляделась по сторонам и, убедившись, что за ними никто не наблюдает, подняла юбку и широко развела ноги. – Смотри! – Анна, нагнувшись и заглянув под стол, увидела, что под юбкой у Ирины только голое тело. До середины бедер были надеты белые чулки с кружевной отделкой по краям. И всё!
Ее взору предстал абсолютно голый, начисто выбритый лобок, такие же голые, почему-то опухшие половые губы, неестественно раскрытые и оттянутые вниз… Примерно посередине в каждую губу были вдеты кольца, на них – короткие цепочки… Всё это завершалось довольно большими овальными бляхами. Визуально бляхи были довольно тяжелы… и, похоже, – догадалась Анна, – из-за их веса половые губы Иры приняли столь неестественное положение. И именно из-за этих чужеродных предметов в своем теле Ирина была вынуждена изменить походку… А проволочка в белой пластмассовой изоляции, намотанная на обе цепочки и бляхи, скрепляла их вместе, чтобы не бренчали при ходьбе… Вся плоть, открывшаяся Анне – бедра, лобок, губы – была жестоко истерзана, сплошные ранки, порезы, рубцы красноватой опухшей плоти…
Посмотрев в лицо подруги, Анна не смогла встретиться с ее глазами – Ирина, держа поднятой юбку, отвернулась. Она явно пыталась сохранить безразличие, ее могли выдать лишь глаза…
Дав Анне всё внимательно разглядеть, Ирина оправила юбку.
Анна одновременно ужаснулась и восхитилась. Она не могла поверить, что такая красивая женщина, как Ирина, всегда с высокомерием относившаяся к мужчинам, вертевшая ими, как хотела, целенаправленно выбирая побогаче и желательно поглупее, сейчас могла вот так легко согласиться на подобное обращение с собой. Позволила мужчине, да еще такому, как Альберт, проткнуть и вставить в свою драгоценную киску какой-то металл! «Одно из двух, – подумала Анна, – или она сумасшедшая, или богиня!».
Ирина же, немного смутившись, продолжила:
– Как видишь, на мне нет трусиков, лифчика тоже нет – так хочет Альберт – он говорит, что так я полностью открыта. А у рабства плохой побочный эффект – несвобода выбора. Поэтому я вынуждена подчиняться. Хотя я согласна с ним. Особенно насчет голой киски – это возбуждает… Не знаю, как мужиков, но меня – точно! Ну, как тебя бляхи? Ты считаешь это ужасным?
– Зачем, Ириша? Зачем ты позволила вдеть в себя этот металл? Нет… но я, честно, не ожидала от тебя такого. Раньше мужики валялись у твоих ног, а теперь…
Ирина несколько раздраженно отвела глаза.
– Да, ну и что? Какой в этом смысл был? Зато теперь я полностью отдала себя Альберту…
– Ты шутишь, как это полностью?
– Так. Ведь это не всё… – Ирина вздохнула. – Я согласилась, что бы он пометил меня еще одним способом.
– Каким?
– Клеймом.
– Кле-ей-мо-ом?!! – медленно переспросила Анна.
– Да.
«Нет. Так не бывает. Ни один человек не пойдет на такое. Зачем?», – теперь Анна совсем перестала понимать Иру. Она откинулась на спинку сиденья и почти истерично зашипела:
– Ириша! Ты сумасшедшая! Ты знаешь это? – Ирина попыталась улыбнуться.
– Может быть немного…
– А где…оно у тебя?..
– На попе.
– Ужас какой… Но ведь это навсегда!? – выпалила Анна свое неожиданное открытие.
– Да, это навсегда. И вообще то… на мне стоят уже два клейма. Да, да – два. Дело в том, что четыре месяца назад Альберт продавал меня… ненадолго, всего на один месяц… и перед продажей клеймил меня, чтобы все знали, что я его рабыня. Новый владелец тоже захотел пометить меня… и это стоило ему еще четыре куска. К тем 19, что он за меня отдал.
– Уму непостижимо! Тебя клеймили! Продавали?! Но ты же не вещь, какая-нибудь, что б тебя продавать?!
Ирина задумчиво посмотрела, будто вдаль:
– Раз я отдала свое тело мужчине, то он волен делать с ним все, что захочет. Да, он продавал меня, и это было в первый раз. Девчонок Альберт продавал уже по несколько раз. Можно сказать, сейчас это его основной бизнес. Ну, вообще ты знаешь, это было ужасно. В несколько раз хуже, чем у Альберта. За уплаченные деньги этот покупатель хотел получить все сполна. Я три месяца пробыла в настоящем аду, отрешенно смотря сквозь Анну, женщина продолжала. – Особенно досталось грудям. Ты же знаешь, у меня красивая грудь, наверное, уже была… но тогда она ему тоже очень понравилась. Вообще этот парень был помешен на женской груди. Он буквально изуродовал их. Что только он не делал… Он хотел попробовать всё: прищепки, много прищепок… Подвешивал к соскам гири, защемлял груди в тиски…
Ирина скривилась, ей явно было больно вспоминать произошедшие с ней вещи.
– Гад! Он прямо соски прижигал сигаретами. Туго, аж до посинения перетягивал груди – так что я сама думала, что они лопнут. А под конец срока он начал протыкать их спицами. И эта сволочь заставляла меня говорить, что мне это нравится, и что я хочу, чтобы он протыкал еще… В истерике я говорила то, что он хотел слышать… Потом у меня были страшные гематомы… Боже, если бы я не родила раньше, то всё… сейчас, наверное, кормить уже бы не смогла. А я ведь женщина! – Ирина закрыла лицо рукой и надрывным голосом прошептала. – Я ужасно боюсь онкологии… просто панически… как я вляпалась во всё это, даже не знаю…
Выпрямившись и приняв свойственную себе горделивую осанку, Ирина продолжала:
– Самый ужас, что всё это я терпела только по своей воле, ведь никто в принципе не заставлял меня… Я сама позволила так с собой обходиться. Альберт перед продажей, перед тем, как пометить своим клеймом… перед всем вообще… всегда спрашивал, согласна ли я. И я каждый раз говорила «Да».
Конечно, все происходило не сразу. Он постепенно дрессировал меня. Сначала он просто давал мне почувствовать себя шлюхой, ведь я не должна была носить ни трусы, ни лифчик, сбривать все волосы внизу. Не представляешь, как это по началу сводило меня с ума… Идя по улице, я кончала только от одной мысли, что на мне нет трусов, и моя киска абсолютно голая… Потом я прошла через всех друзей Альберта… я служила полигоном всех их фантазий… Меня там трахали во все дыры…о Боже! Как же оказывается поначалу больно в задницу! И это так унизительно!
Знаешь, я ведь фантазировала на этот счет, представляла, как меня имеют в попу, заставляют сосать без презерватива свои члены с большими воспаленными от возбуждения красными головками… но когда это действительно происходит, то после всего остается ощущение не столько грязи, как пустоты. Будто тебе наплевали в душу…
Альберт стал регулярно пороть меня… почти через день… Потом я стала носить небольшой аккуратненький ошейник. Сейчас, видишь, на мне его нет, он уже не нужен. Когда встал вопрос о том, чтобы меня пометить, я как-то даже не очень волновалась и почти сразу согласилась на проколы малых губ, чтобы вставить туда кольца, а на них навесить бляшки… не волновалась в смысле, что между ног эти штуки болтаться будут, хоть боли, конечно, боялась… но у него есть специальные инструменты, клещики такие, вроде сапожных, и если туда не смотреть, то всё терпимо… Поначалу эти кольца с бляхами ужасно мешали, ходить не могла толком, но со временем привыкла…
А потом Альберт захотел продать меня… Честно, я чуть не кончила, когда он мне это сообщил, ведь покупателем мог оказаться кто угодно: какой-нибудь старикашка, или юнец, накопивший бабок, или урод какой, которому по жизни бесплатно не одна женщина не дает… да кто угодно!
Ты знаешь, многое зависит от позы, в которой мы принимаем или не принимаем те или иные решения… Так моя тогда была: широко раздвинутые ноги, связанные руки, опирающиеся на стол – это я тогда ожидала очередной порки… в такой позе я готова была сказать что угодно! Да, я была согласна на продажу. Но у Альберта есть пунктик, по которому он продает только рабынь, которые помечены, как он говорит «высшим способом»… помечены в любимое им место – в попку. И я согласилась принять его клеймо. В первые дни после клеймения я даже радовалась, что я теперь меченая женщина, что судьба теперь от меня не убежит… И как в плохом романе в следующую нашу встречу, Альберт прискорбным голосом говорит мне, что покупатель тоже желает пометить меня.
Я была в шоке! Тогда Альберт произнес такие слова: он хочет, чтобы я была его вещью в прямом смысле слова, а для этого должна быть согласной на все, даже на то, чтобы меня пометил совершенно незнакомый человек в любое понравившееся место на моем теле… В общем-то, конечно, все это бред, чистой воды паранойя… но после тех слов я, дура, согласилась… Ты знаешь, превращение из женщины в вещь – это что-то фантастическое… Теперь на обеих моих ягодицах стоит по отметине.
Покупатель оказался не старикашкой, не юнцом, а просто обычным на вид человеком из толпы. Перед продажей, конечно, был осмотр, очень неприятно, когда тебя голышом незнакомый человек осматривает и ощупывает во всех местах, во все дырки лезет, позы всякие велит принимать, но вот что по-настоящему ужасно, так это вопросы. Мужика интересовало все. Он хотел, чтобы, на что бы он ни спросил, я отвечала. Ну, например: какой мой вес, сколько раз в день я подмываюсь, как часто хожу писать, когда какаю, через сколько времени месячные будут и сколько дней, занимаюсь ли онанизмом, как именно и насколько часто… показать это перед ним велел… в общем, ужас…
Альберт, по-моему, злой гений… он знает, чего хочет… Знаешь, вообще наверное его секрет в том, что его собственный вид не вызывает страха у женщин, которые втайне фантазируют на подобные темы, но в жизнь фантазии воплотить боятся… по разным причинам, в том числе из-за страха наткнуться на кровавого маньяка… – Ирина, допив кофе, достала зеркальце и стала припудривать нос. Анна же сосредоточенно углубилась в себя, наконец, задала очередной интересовавший ее вопрос:
– А вот хотела спросить. Тебе, наверное, неудобно ходить из-за блях… и это не больно? Они так сильно оттягивают губы.
– Нет, это совсем не больно, носить их… не знаю… мне даже в какой-то мере нравится, что они оттягивают кожу. Не думаю, что это как-то уродливо смотрится. Вообще, как ни странно, пройдя через всё это, я чувствую себя настоящей женщиной. Как никогда… Да, ко мне относятся лишь как к сексуальному объекту, но это восхитительное чувство.
Женщины помолчали некоторое время. Анна обдумывала всё сказанное Ириной.
– А все остальные девочки также помечены?
– Не совсем… Вот Юля – бывшая фотомодель, ей 24, была замужем за очень новым русским, попала к Альберту в 22. Сейчас согласна почти на всё. Правда, разрешила только одно клеймо, Альберта. Более рационально использует свое тело, чем я, – хмыкнула Ира. – Еще она носит бляхи на киске, и еще у нее колечко в клиторе. Альберт продавал ее аж пять раз. А вот моя приятельница Маша только совсем недавно согласилась попу пометить… Сильно сомневалась, все причитала: «А вдруг я встречу и полюблю мужчину, а у меня будет такое чудо»… Короче говоря, в этой компании я самая дура…
– А сколько ей лет, Маше?
– 35, она самая старшая среди нас. У нее тоже сын, ему сейчас 14. А третьей девушке – Свете – всего 21, она согласна пока только на бляхи, но думаю, это ненадолго…


2. Терзания Анны

– Анночка хочет сегодня поиграть?
– Да, мой мишка косолапый!
– Арррр!
Михаил быстро с силой стал гладить бедра Анны, одновременно целуя женщину в губы. Она дрожала и извивалась всем телом… все ее существо как можно дольше хотело оттянуть момент проникновения… Но он как будто читал ее мысли наоборот, и когда все мыслимые намеки тела уже пущены в ход – она уступает, и он прокрадывается в нее. Анна стонет… поначалу громко и страстно, но ближе к кульминации только хрипло дышит… Миша с диким ревом кончает в нее… Его голова опускается рядом, тяжело дыша, он целует жену в щеку. Потом переворачивается на другой бок…
А Анна, немного покрутившись на постели, все же решает дать ход не отпускавшим ее мыслям. Муж заснул, а она с открытыми глазами смотрела в потолок. Всё как обычно. Но почему она такая? Первоначальное возбуждение есть, желание тоже… но вот в самом процессе она почему-то думает о чем угодно, но только не о том, как ей хорошо. Да и должна ли она думать при этом? Раз, в нее. Два, обратно. Три, в нее. Четыре, обратно… – почему-то этот ритм вызывал в ней приступ смеха, а иногда, хуже того, она про себя задавала его… Считала, сколько раз требуется Мише, чтобы кончить… Неужели так будет и через год, и через два?
Ира.
Почему она подумала о ней?
Ах, вот почему: с той самой встречи Анна перестала спокойно спать, она хотела не думать о том разговоре, но почему-то размышляла только о нем. Ей было приятно по капле воссоздавать его в своем сознании. Чтобы потом в полусне трансформировать его в свои неясные переживания…

На следующий день, придя пораньше с работы, Анна, успев проводить дочку Алису в спортивную секцию, возможно дольше оттягивала момент возвращения домой – еще долго стояла в дверях спортзала и невидящим взглядом смотрела на детей.
Но вот дома она вдруг ощутила сильное желание раздеться… Встав нагишом перед зеркалом, Анна стала внимательно рассматривать себя. Да, она красивая женщина. Ей 30, все в жизни удалось – она образованна, интеллигентна, обаятельна, общительна, у нее стройная фигура, возбуждающая мужчин… В жизни все доставалось легко. Обеспеченная семья, перспективный муж, любимой дочке Алисе уже девятый год идет… Но с каждым годом на нее все чаще и всё дольше находит хандра… Нет, у нее всё хорошо, даже прекрасно… но постоянно кажется, что она чего-то сама себе не договаривает… Жизнь даже слишком хорошая, нет места для безрассудства, место для решения, о котором она, скорее всего, будет потом жалеть…
Она примеряла все, что случилось с Ириной, на себя… Безусловно, нельзя пойти так далеко, как Ирина… но… от одной только мысли, что она может полностью принадлежать мужчине, что может стать вещью, по всему телу пробегали мурашки, и особенно внизу… влагалище увлажнялось.
Ведь она мечтала об этом… Когда была подростком, представляла себя принцессой, которую захватили разбойники и увезли в лес… В этих мечтах ее грубо насиловали, ее телом упивались, с ней делали всё, что хотели…
Рука Анны оказалась в промежности… Вдруг женщина остановилась, прислушалась к себе: ох уж эти фантазии… опять фантазии… Нет! Она не хотела просто потакать своим фантазиям, ведь она была решительным человеком!
Повинуясь внезапно возникшему порыву, Анна, даже не одеваясь, ринулась к телефону. Набрав номер Ирины, и слушая гудки, Анна разумом всё же надеялась, что той не окажется дома. Но вот в трубке игриво зазвучал знакомый голос Иры. После короткого приветствия Анна решила сразу перейти к делу:
– Ирина я хотела бы тебя попросить…– неуверенно начала Анна.
– Да?
– М-м-м… я… – она вдруг заколебалась, но, посмотрев красивую обнаженную женщину в зеркале, сегка возбудилась. «Сейчас или никогда», – решила она. – В общем, я тоже хочу попробовать… ну, ты знаешь, о чем я… ты бы не могла поговорить с Альбертом?
Ирина сразу всё поняла.
– Анька! Не может быть! Ты что!!! У тебя же семья, муж!
– Да… но я просто хочу посмотреть, как всё это будет… Видимо, я, как и ты, тоже схожу с ума…
– Это не шутки… Это очень серьезно! Я боюсь за тебя.
– Ты же сама говорила, что у Альберта всё добровольно… – Анна чувствовала, как срывается, – я просто хочу посмотреть, как всё будет… понимаешь, я слишком правильная… и жизнь моя слишком м-м-м… размеренная… Меня уже давно не радуют ни рестораны, не выезды на пикник… Я… я… хочу чего-то такого… волнительного… Ну, ты понимаешь?
В ответ Анна долго слышала лишь ровное дыхание. Наконец послышался неуверенный голос:
– Я понимаю тебя… но все же… Ах… Ну хорошо, я поговорю с Альбертом. Только потом, пожалуйста, не проклинай меня!

3. Новое старое знакомство

В этот день в пять вечера она должна была идти к Альберту. «Наверняка Альберт был несказанно рад звонку Ирины, – думала Анна. – Такой сюрприз! Он ведь наверняка хорошо помнил ее. Когда они работали вместе, он даже не смел просто подойти к ней, а теперь свое такое ухоженное, стройное, красивое тело, – Анна вновь посмотрела на себя в зеркало, – она готова преподнести этому мужчине на блюдечке с голубой каемочкой. САМА!!! Мужчине, который никогда не пользовался успехом у женщин, а о такой, как она, мог лишь мечтать».
Альберт жил в не очень престижном спальном районе, но в большой просторной квартире. Как показалось Анне, он совсем не изменился. Только волос на голове почти не осталось, и на сухом жилистом лице старые морщины стали глубже, а на лбу и у рта появилось много новых. Он как всегда старался сохранять свой невозмутимый флегматичный вид, но все же Анна, идя перед ним, боковым зрением заметила его довольную и сосредоточенную улыбку, когда он пялился на ее зад. А ведь Анна специально к визиту надела очень облегающее платье.
«Может вернуться?», – внешне женщина старалась быть спокойной, не показывать страха, сковывающего ее и даже отдающегося в животе. В душе у нее бушевал ураган… Ураган волнений, панических страхов, появляющихся фобий. Анна все время спрашивала у себя: «Что же я делаю!?»… Она понимала, что ею двигают эмоции и любопытство… Разумом-то она отчетливо осознавала, что не должна идти к человеку, который делает из обычных добропорядочных жен и матерей рабынь и шлюх. Но в то же время осознание того, что происходящее – не очередная ее фантазия, а самая настоящая реальность, что ей сейчас придется раздеться перед мужчиной – САМОЙ, добровольно, и, скорее всего не для секса… а лишь, чтобы он осмотрел ее тело, тело кандидатки в рабыни – приводило женщину в какое-то невероятное возбуждение, заставляло трепетать.
Альберт, не предложив даме сесть, плюхнулся на диван. Анна, подойдя к нему, остановилась. Она решила сразу спросить о том, что больше всего беспокоило ее. Как ни странно, голос ее был по-обычному ровным, может, только от волнения чуть более хриплым:
– Как вы знаете, я замужем… я не хотела бы расставаться с мужем… и меня волнует вопрос конфиденциальности…
На самом деле Анну не в меньшей степени пугали многие другие вещи: женщина испытывала страх перед анальным сексом, сексуальным контактам без контрацепции, поркой, ее пугала сильная боль и многое другое. Но больше всего боялась она самое себя. Это напоминало ей ощущение стояния на краю пропасти, когда появляется странное инстинктивное желание сделать шаг… и узнать что будет…
Выждав паузу, мужчина заговорил:
– Если вы пришли сюда, то вас не должен интересовать этот вопрос. Так вы согласны пройти у меня обучение?
– Обучение? Э… я все же хотела получить какие-то гарантии…
Альберт медленно достал сигарету, закурил. Потом, усмехнувшись, окинул ее цепким раздевающим взглядом.
– Покажи свое тело… – неожиданно требовательно сказал перешедший на «ты» мужчина.
Анна заколебалась. Ведь еще не поздно, хоть еще несколько минут назад выбор был для нее уже решенным… А вот сейчас… как будто бы время остановилось, а на всей земле была лишь она. И ее выбор.
Она ясно почувствовала этот момент… после которого начнется новая жизнь… Или все-таки повернуть назад? Ведь точка возврата не пройдена! Ведь еще не поздно! И что, вот так просто она должна обнажиться? Вот так, запросто? Под взглядом неприятного, по-хозяйски развалившегося перед ней ухмыляющегося мужчины? Но если ее выбор – «да», то придется это сделать. Разволновавшись, она задала глупый вопрос:
– Я должна раздеться?..
Альберт, потушив сигарету, скрестил подушечки пальцев и с интересом посмотрел на женщину:
– Конечно… – и, закатив глаза, добавил, – догола. Я должен видеть материал, с которым буду работать.
Эти циничные слова взволновали ее: ее тело – всего лишь материал! Она знала, что оно произведет впечатление. Даже Ирина выпуклостью форм не могла с ней соперничать. Особенно Анне нравилась своя попка: широкая, округлая, может, немного полноватая, но именно такие, как она знала из собственного опыта, и нравятся мужчинам. Но почему-то именно такие слова Альберта заставили ее окончательно сказать себе: «да!». Ведь именно такого отношения она и хотела, именно оно было тем, о чем мечталось!
Однако, автоматически раздеваясь, Анна вновь подумала: «А не остановиться ли на этом стриптизе?». Но, обнажаясь перед чужим мужчиной, она испытала дотоле никогда не переживаемое странное ощущение стыда и наслаждения одновременно. То ощущение, которое она всегда хотела испытать… Ведь впервые в жизни совершенно чужой мужчина, да еще немного вызывающей у нее отвращение, увидит ее голой, совсем-совсем голой, он всё у нее увидит и хорошо рассмотрит… Рассмотрит груди, живот, ноги промежность, вход в лоно, ягодицы, анальное отверстие…
Сначала Анна, вся красная от смущения, сняла платье, причем, как ей самой показалось, довольно неуклюже, потом одним движением сбросила кружевной лифчик и завела пальцы за резинку трусиков. На мгновение она замерла. И вот, окончательно решившись, она стягивает с себя и их. На ней остаются лишь чулки на подвязках и черные туфли.
Ее щеки и уши горели, ей было стыдно и очень неуютно, лишь громадным усилием воли она останавливала свои опущенные вниз руки, которые сами тянулись прикрыть нагое, ничем не прикрытое тело… Анна не знав, куда деть глаза, потупилась… Она дрожала, ей казалось, что в комнате ужасно холодно. Женщина чувствовала, как все тело покрылось мурашками, соски призывно приподнялись, сморщилась кожица вокруг них. Но все это странным образом ее возбуждало, она ощутила, как увлажнилось ее влагалище, а половые губы набухли.
Альберт, все еще сидя на диване, заметил все это и очень вежливо попросил ее подойти поближе. Надо было сделать всего лишь пару шагов, но как трудно было на это решиться! Однако, похоже, отступать было уже поздно… Зачем-то подобрав волосы за уши, Анна прошла этот путь, показавшийся ей очень длинным, и встала перед мужчиной. Он с минуту, показавшуюся ей длиной в вечность, молча смотрел на мягкие обводы ее тела, грацию длинных ног с широкими стройными бедрами, маленькую складку прямо над лобком, сам лобок, бурно покрытый никогда не подстригаемыми волосами. На груди, средние по размеру, чуть свисающие, но вместе с тем восхитительные по форме – как на взгляд самой женщины, так и мужчин, она это знала – с четко очерченными розовыми сосками, решительно смотрящими в разные стороны. «Да… даже если он импотент, у него наверняка уже встал», – нескромно подумала Анна, исподлобья отследив этот взгляд.
– У тебя красивое тело, и ты это знаешь… – мягко, в унисон ее мыслям сказал Альберт, проведя обеими руками от коленки женщины до бедра… выше… И вдруг, неожиданно вскинув брови вверх, гневно прошептал:
– Ты цацкаешься с ним, как с дорогим украшением! Сучка! Раздвинуть ноги, руки за голову! – забыв о чувстве собственного достоинства и проглотив оскорбление, она исполнила приказ.
Альберт нарочито грубо запустил руку в ее лоно. Сначала он помял пальцами губки, проверил их эластичность, длину и объем. Анна, до того стоявшая как изваяние, охнула. Потом он резко ввел во влагалище пальцы, сразу три и сразу заметил ее возбуждение:
– Ты уже потекла, сучка, это хорошо… Легче дрессировать будет, – Анна, все мысли которой в этот момент были там, под животом, постаралась полностью прочувствовать этот момент, момент, когда впервые в жизни в нее проникает другой мужчина, не муж… Хотя пока только пальцами… Альберт же продолжал унижать ее:
– У тебя крупные губы – это мне нравится. Дырка такая сочная… Не вонючая, надеюсь? Я хочу понюхать ее, ты разрешаешь?
Анна была поставлена в тупик… удивлена как сутью вопроса, так самим и фактом того, что ее еще спрашивают, с ней, добровольно пошедшей на такое унижение, еще считаются. «Но что за бред? Зачем нюхать меня? Да, похоже, Альберт – извращенец, причем высшей пробы», – про себя решила Анна. Сразу вспомнились слова Ирины про то, как она вляпалась во все это… Но надо было отвечать…
– Да… – робко и неуверенно сказала Анна.
– Спасибо, моя дорогая.
Встав перед женщиной на одно колено, Альберт пальцами раздвинул вход во влагалище, и, хищно прищурившись, направил свой нос прямо в ее расщелину… Все лицо Анны, особенно щеки запылали! То ли от выброса адреналина, то ли от врожденной стыдливости. Сцена поражала своей дикой непотребностью. Он нюхал женщину, как нюхают цветок – раздвинув ноздри, равномерно и шумно вдыхая… Женщина могла лишь сверху смотреть на примостившуюся у нее между ногами лысую голову… Она чувствовала, что он окунает ее в грязь – в том, что делал сейчас этот маленький человечек, было, что-то животно-отвратительное.
– Ирина сказала, ты родила дочь, ей восемь лет. Так? Ты рожала восемь лет назад?
– Да, восемь, – холодно ответила Анна, в этот момент ей меньше всего хотелось говорить и вспоминать о своей дочурке.
Женщина почувствовала в промежности движения горячего языка Альберта. Но одновременно – и она ужаснулась этому – собственное желание шире развести свои ноги… Не оттого, что это мерзкое лизание было ей приятно, а потому, что именно так, по ее мнению, сделала бы шлюха… Сделала бы не для своего удовольствия, а лишь для того, чтобы было удобней купившему ее клиенту. И Анна поддалась увещеваниям внутреннего голоса – она еще шире развела бедра и выгнулась вперед. Воспользовавшись этим, Альберт почти полностью засунул голову меж ее ног, для надежности с силой, до боли одной рукой сжав ее ягодицу, а другой бедро.
Отстранившись, мужчина встал и начал грубо мять груди женщины, потом спустил руки ниже, на живот, поковырял пальцем в пупке, облапив Анну и тесно прижавшись к ней, стал сжимать ягодицы. И все время пристально смотрел ей прямо в глаза, вероятно, ожидая хоть какого-то сопротивления. Но его не было. Хоть у женщины и кружилась голова, но она заставила себя поднять лицо, сомкнуть губы и не отводить взгляд. Затем Альберт уселся на диван, оставив Анну стоять перед ним.
– Теперь сама дырку раздвинь, хочу на твою готовность посмотреть, – сказал мужчина, уставившись на ее лобок. Уже без колебаний Анна повиновалась, подалась немного вперед и двумя пальцами развела в стороны свои влажные губы, так чтобы как можно шире открыть и показать мужчине красно-розовую плоть стенок влагалища. – Теперь на четвереньки передо мной! И сиськами из стороны в сторону помотай!
Как ни странно, но Анна подумала, что ее тело никогда не было для нее большим откровением, чем сейчас. Почему-то вспомнились верующие родители, пуритане. Они всегда учили детей, что трогать собственное тело грех, что тело принадлежит Господу. Если бы они знали… если бы они видели…
Минут десять Альберт молчал и с наслаждением смотрел на скорчившуюся перед ним послушную женщину, на ее качающиеся груди, играющие ягодицы, бедра. Наконец заговорил:
– Корова!.. Ты просто буренка… тебе никто этого не говорил? Это комплимент. Я редко кому это говорю, – Анна закрыла глаза. Ей уже стало казаться, что она наслаждается своим унижением и новым отношением к ней. – Постой так с полчаса. Я пока расскажу о твоем первом уроке дрессировки. Завтра в четыре часа ты должна явиться по этому адресу – Альберт положил на журнальный столик визитку. – Это ресторан с отдельными кабинками. Я встречу тебя возле него. Теперь о моих требованиях: ты должна прийти в юбке, обязательно короткой. Теперь под юбкой… я не люблю волосы на гениталиях – с сегодняшнего дня ты должна сбривать там волосы. Дальше. Без моего разрешения ты не имеешь право надевать трусики, а перед тем как куда-нибудь сесть ты должна приподнять юбку и садиться голой задницей… Поняла? Так обучаются все мои рабыни. Ну-с, что ты должна сказать?
Да, она чувствовала себя рабыней и шлюхой, стоя в такой унизительной позе. Она уже не смела поднять глаза, ее веки были прикрыты.
– Я… я буду выполнять ваши требования… – ей понадобилось сделать усилие, чтобы это выдохнуть.
– Тупая шлюха! Еще раз!
От обиды глаза Анны увлажнились. То, что женщина должна была теперь произнести, она тысячу раз говорила про себя в полусне, в своих фантазиях, однако в жизни эти простые слова никак не хотели слетать с языка:
– Слушаюсь, господин…
На удивление Анны в этот день с ней больше ничего не произошло. Альберт не только не стал ее насиловать, вообще никакого намека на секс больше не было. После ее слов «слушаюсь, господин» мужчина разрешил ей одеться, однако под платье она уже не надела ни своих кружевных трусиков, ни бюстгальтера.
Перед самым уходом Анны Альберт спросил:
– Твой муж работает всё там же, где и раньше?
Совершенно не понимая внутреннего смысла вопроса, Анна утвердительно кивнула:
– Да, господин.

Перейти к окончанию рассказа (главам 4-7)
Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную