eng | pyc

  

________________________________________________

Стрела Аримана

Закон Стрелы Аримана
– Что еще за Стрела?
– Так мы условно называем тенденцию плохо устроенного общества с морально тяжелой ноосферой умножать зло и горе. Каждое действие, хотя бы внешне гуманное, оборачивается бедствием для отдельных людей, целых групп и всего человечества. Идея, провозглашающая добро, имеет тенденцию по мере исполнения нести с собой все больше плохого, становиться вредоносной. Общество низшего типа не может обойтись без лжи. Целенаправленная ложь тоже создает своих демонов, искажая все: прошлое, вернее представление о нем, настоящее – в действиях и будущее – в результатах этих действий. Ложь – главное бедствие, разъедающее человечность, честные устремления и светлые мечты.
Иван Ефремов "Час Быка"

ДОМ-3, где вершится правосудие

2. Золотое перо

– Заходи, Борис, заходи! – Валерий Сергеевич, широко улыбаясь, вышел из-за стола и протянул Слонову сухую ладонь. – Ты уже готов на работу выйти или по каким другим делам?
– Пока по другим, Валерий Сергеевич, – Борис присел в предложенное директором кресло. – Креативному директору очень понравился мой репортаж, и он затребовал продолжение.
– Можно подумать, ты что-то упустил!
– Ну, во-первых, я так и не увидел последний этап отбора. Кроме того, хотелось бы поглубже исследовать взаимоотношения между участницами шоу и персоналом. Продолжения требуют зрители!
– Им мало самого шоу? Со следующего сезона оно станет ежевечерним, а там, глядишь, на круглосуточное вещание замахнёмся, а?
– Народ нынче к хорошему привыкает быстро. Как говорит наш любимый Пепел, им мало видеть на экране совокупление, они хотят видеть фрикции члена с точки зрения вагины. Честное слово, скоро будем маркеры мужикам в тестикулы подсаживать. Чтоб видеть весь процесс семяизвержения…
– Так, ладно, – директор примирительно поднял ладони, – от меня конкретно сейчас что хочешь?
– Видео последнего этапа – раз. Доступ в музей – два. Возможность побеседовать с персоналом – три. Ну, и если образуется возможность исполнить – буду рад поучаствовать.
– Ок, – согласился директор. – Насчёт исполнения пока ничего не могу сказать, в ближайшее время не планировали. Но мы и в прошлый раз не планировали – тебе повезло. По персоналу я распоряжусь. Доступ в музей для тебя открыт, чай не заблудишься. Ну а видео, вот оно, – директор протянул Борису флэшку. – Сиди и смотри пока, а я отлучусь на полчасика.

– Ну что, красавицы, – ассистент внёс в комнату ожидания поднос, заставленный бокалами с лимонного цвета жидкостью, – вам остался последний этап отбора, и те из вас, кто его не пройдёт, попадут в работу к одному из мастеров – специалистов, вершащих правосудие на самом высшем уровне. Кроме того, всем вам положен напиток счастья, берите, пейте.
– А это что такое? – спросила кавказской внешности большеглазая красавица с волосом цвета воронова крыла.
– Это наше ноу-хау. Напиток, который помогает лучше, спокойнее, свободнее себя чувствовать как в процессе подготовки к казни, так и во время самого действа. Пейте, не бойтесь, он весьма приятен на вкус.
Через минуту ассистент собрал пустые бокалы и вышел.
– Стройтесь, пожалуйста, – в помещение вновь вошла дама, которая верховодила на предыдущем этапе. – Девочки, вас тут семнадцать человек, а в шоу будут участвовать только двенадцать. Ближайший час вы проведёте с членами отборочной комиссии – они будут разговаривать с вами, трогать вас, возможно, кто-то даже пожелает вступить с вами в интимную близость. Мой вам совет – не отказывайтесь. В последнем туре критериев отбора нет. Их просто не существует. Но каждый член комиссии составит свой список. Те из вас, кто получит больше голосов, выходят в финал. Оставшиеся выходят в расход. Всё просто. А теперь сходите в душ, и через пятнадцать минут я жду вас в общем зале.
В зале царила совершенно демократическая обстановка. Члены комиссии предпочли знакомиться с претендентками максимально неформально. Обходящий гостей директор усмехнулся, увидев, как самый молодой выборщик, менеджер Главного телеканала, приобняв одну из девушек за талию, ведёт её в комнату отдыха. «Да, – подумал директор, – надо бы расслабиться». Он быстро оглядел смертниц и остановил свой выбор на длинноногой блондинке с задорно торчащими сосками.
– Тебя как зовут? – спросил он её, приблизившись.
– Эмма.
– Эмма? Ты немка, что ли? Впрочем, какая разница. Пойдёшь со мной. Ты не девственница, надеюсь?
– Нет, – тихо ответила девушка и последовала за ним по коридору, покрытому мягкой тёплой дорожкой.
Они прошли через директорский кабинет и оказались в небольшой комнатке, большую часть которой занимала большая кровать.
– Сейчас я просто тебя отымею, – сказал директор, – мне надо расслабиться. И если мне понравится, предложу тебе ещё кое-что…
Он неторопливо разделся и кивком указал Эмме на кровать. Она послушно легла на спину и раздвинула ноги.
– А хотите, я сделаю вам минет? – робко спросила девушка.
– Хочу, – ответил директор. – Сделаешь ещё, и неоднократно. Но сейчас просто секс. Он взгромоздился сверху, толчком ввёл член в лоно и начал ритмично двигаться, проникая всё глубже и глубже. Через пару минут он задвигался быстрее, застонал и исторг семя…
Комиссия спорила около полутора часов и, в конце концов, отобрала двенадцать финалисток. Ни Эмма, ни девушка, ублажавшая телевизионного менеджера, в него не вошли.
Отсеянные претендентки привычно выстроились вдоль стены зала.
– Девушки, – обратилась к ним та же дама, – мы благодарим вас за участие в отборе и надеемся, что скрасили вам последние часы вашей жизни. Сейчас вас передадут нашему мастеру. Но перед казнью с некоторыми из вас хочет побеседовать директор.
Эмма вновь вошла в директорский кабинет.
– Присаживайся, – предложил директор. – Не буду ходить вокруг да около, ты мне нравишься. От казни тебя этот факт не спасёт, но может отсрочить её на несколько месяцев. Короче говоря, я предлагаю тебе оказывать мне… ммм… специальные услуги интимного характера. С такой частотой и в таком объёме, какой я захочу. Предупреждаю сразу, – прищурился он, – если у тебя заболит голова, я незамедлительно отделю её от туловища. Согласна?
– А что мне нужно будет делать?
– Тебе, пожалуй, ничего особенного. Быть нежной. И терпеливой. Жизнь стоит того, чтобы потерпеть некоторые неудобства, не правда ли? Подожди в той комнате, я переговорю с остальными и покажу тебе наши апартаменты.
Следующей перед директором предстала русоволосая широкоплечая девушка славянской наружности. Крупная грудь и широкие бёдра позволили бы ей рожать крепких здоровых детишек. «Настоящая русская красавица», – подумал директор и поднял трубку телефона.
– Палыч? Зайди ко мне, есть то, что тебе подойдёт.
Через несколько минут в кабинете стоял плотный мужчина средних лет. Он оценивающе посмотрел на девушку.
– Да, годится. Я могу забрать её прямо сейчас?
– Да, Палыч, подпиши у секретаря накладную и доброй охоты, – директор протянул ему руку.
Оставшихся трёх девиц провели по длинному коридору в небольшой предбанник, из которого выходила ещё одна дверь, и предложили немного подождать. Через несколько мгновений к ним зашёл энергичный подтянутый мужчина, облачённый в рабочий комбинезон.
– Всем привет! – жизнерадостно улыбнулся он. – Начнём?
Он галантно сделал руку крендельком и деланно поклонился невысокой шатенке.
Дверь за ними закрылась, наверху загорелась надпись «Не входить, идёт операция».
– Ну что, красавица, – почти пропел он, раздеваясь, – полноте смерти должна предшествовать полнота жизни.
Он легко посадил её на стол, опрокинул на спину, раздвинул ноги и буквально пронзил членом её раскрытое лоно. Она вскрикнула; он словно отбойным молотком орудовал в её вагине, терзая пальцами грудь, впиваясь зубами в шею. Потом он выдернул член, перевернул девушку на живот и, раздвинув ягодицы, с натугой впихнул пульсирующий орган в прямую кишку. Почувствовав, как разрывается слизистая кишечника, девушка зашлась криком.
– Громче, громче, – он шептал ей в ухо, схватив за горло и запрокидывая голову. Правой рукой он сжимал кожу живота, словно пытаясь прорвать её ногтями. Девушка начала хрипеть, и он ослабил хватку, сообразив, что может задушить её раньше положенного. Насладившись анальным сексом, он вышел из её задницы и снова перевернул на спину. Положив левую руку ей на лобок, средним пальцем правой он начал ласкать переднюю стенку влагалища. Буквально через несколько секунд живот её начал сокращаться, соски напрягись, и из горла вырвался стон.
– Ещё, ещё, – стонала она, извиваясь всем телом. Она подтянула бёдра к животу, приподняв таз, и стала двигаться навстречу его руке. Девица уже почти достигла кульминации, когда мастер снова вошёл в неё и свободными теперь руками начал сдавливать горло. Недостаток кислорода обострил у девушки наступление оргазма: хрипя и задыхаясь, пытаясь оторвать от своей шеи сильные руки палача, она всё сильнее и сильнее прижималась к нему лоном, будто пытаясь насадиться на его член, как на металлический штырь. Кончили одни одновременно: её глаза закатились, из горла вырвался хриплый сдавленный крик, грудная клетка приподнялась, живот напрягся, бёдра подтянулись к нему так, что колени коснулись груди. Она несколько раз дёрнулась, и лицо её стремительно начало синеть – палач сдавил горло ещё сильнее; мышцы влагалища сжали его член и, закричав от наслаждения, он, наконец-то, выпустил в свою жертву огромную порцию спермы. Через мгновение ноги девушки вытянулись, и тело начало сползать на пол. Подхватив его, мастер перенёс мёртвую на прозекторский стол.
– Открой же мне свой внутренний мир, красотка, – пропел он на манер оперного певца и снял с полки скальпель.
Он воткнул его возле яремной впадины и повёл вниз, рассекая кожу и подкожную клетчатку. Точным движением он обошёл пупок и остановился только тогда, когда лезвие упёрлось в лонную кость. Мастер отложил скальпель и погрузил ладони в разрез ниже ключиц. Ещё тёплое тело определённо возбуждало его. Сильными руками он отделил кожу с подкожным жиром от мышц грудной клетки, вытер руки и снова взял в руки скальпель. Разрезав переднюю брюшную стенку, он сунул руки в ещё тёплые внутренности, нашёл печень и при помощи скальпеля извлёк её из живота. Потом вымыл и вытер руки, достал из шкафчика вилку и нож и отрезал от печени несколько порционных кусочков. Уложив их в контейнер и спрятав контейнер в стоящий в углу небольшой холодильник, мастер вернулся к телу. Анатомическим секатором он перекусил грудные хрящи, вынул грудину, вскрыл перикард и, перерезав скальпелем крупные сосуды, вытащил сердце. Через пару минут оно, упакованное в полиэтиленовый мешочек, тоже перекочевало в холодильник.
– Финита, финита, финииита! – пропел мастер и принялся отмывать от крови свой инструментарий. Внезапно он, вспомнив что-то, подошёл к телу. – Давно хотел попробовать, – сказал он вполголоса. Мастер взял небольшой кинжал, покосился на часы, стоящие на холодильнике («Так, сейчас у нас 15:26», – пробормотал он) и начал отрезать голову. Сперва он ловко пересёк гортань, потом круговым движением обе сонные артерии, затем пищевод, после чего начал разделять позвоночник. С этим пришлось повозиться. Когда голова была полностью отделена от тела, на часах было уже 15:32.
– Больше шести минут, – пробурчал исполнитель себе под нос. – Мне ещё учиться, учиться и учиться…
Он быстро привёл в порядок инструменты, выбросил останки в мусоропровод, бросил туда же всю свою одежду и прошёл в душевую. Пока он мылся, из множества форсунок на потолке ударили струи сначала мыльной, а потом чистой воды, смывшие кровь с пола, стен и мебели. В завершение в помещении включился мощный вентилятор, высушивший все поверхности тёплым воздухом. Комната перестала пахнуть смертью. Одетый в новый комбинезон хирург распахнул дверь в коридор:
– Проходите, пожалуйста, следующая станция Ваганьковская. Или Новодевичья. Как вам больше нравится, – он подмигнул шагнувшей к двери высокой, почти метр восемьдесят пять, с хорошо развитой мускулатурой девушке. – По стандартам не прошли? – понимающе осведомился он. – Ну, ничего, у меня тоже не скучно, а результат тот же.
Из стенной ниши палач выкатил металлическое кресло, под которым был закреплён какой-то непонятный механизм. Палач приоткрыл небольшую крышку в основании кресла, вытащил оттуда электрический шнур и воткнул в розетку.
– Не переживайте, это не электрический стул, – он ободряюще улыбнулся преступнице, – это гораздо интересней.
Мастер посадил девушку в кресло и при помощи специальных ремней тщательно пристегнул к скобам руки и ноги. После этого ещё один ремень он застегнул у обречённой под грудью, крепко привязав её к спинке кресла. Далее палач надел на голову девице металлический обруч, вставил ей в рот устройство, напоминающее тензель: немного изогнутую металлическую пластину, при помощи двух пружин соединённую с обручем, прикрепил обруч к подголовнику, после чего медленно опустил подголовник назад. Голова сильно запрокинулась, глаза смотрели в потолок, рот открылся. Потом он немного передвинул кресло так, чтоб глаза девушки смотрели в нарисованную на потолке мишень.
– Ну-с, мамзель, – сказал он обречённой, встав перед ней фертом, – коли я всё сделал правильно, телескоп, пройдя сквозь тебя, попадёт точно в центр мишени. Да, это, пожалуй, нужно зафиксировать для истории, – он поставил на пол небольшую видеокамеру на невысоком штативе и настроил её так, чтобы в кадр попало и кресло, и девушка, и мишень.
– Если тебе интересно, каким именно способом ты отправишься на тот свет, я тебе сейчас расскажу, – продолжил он. – Это моё собственное изобретение, между прочим. Там внизу, под креслом, небольшой, но очень мощный компрессор и телескопическая трубка со слепым заострённым наконечником. В неё нагнетается воздух под давлением, она начинает раздвигаться и неторопливо пронзает тебя насквозь. Это, знаешь, как китайцы своих на бамбук клали, он быстро рос и протыкал этих крестьян. А у нас бамбука-то и нет. Пришлось вот эту штуку изобрести. Её ещё ни разу не использовали, между прочим, ты будешь первая, так что можешь гордиться.
Было не похоже, что дрожащая всем телом несчастная чем-либо гордится, но словоохотливому весельчаку явно было не до её переживаний.
– Пора начинать! – провозгласил он и нажал кнопку. Послышалось гудение, и тут же девушка издала дикий крик: поднимающееся острие вошло ей в прямую кишку и быстро стало двигаться внутри её тела, разрывая кишечник и причиняя казнимой неимоверную боль. На пол сначала закапала, а потом всё усиливающейся струёй потекла кровь. Девица кричала без передышки, не останавливаясь даже на вдохе, она тщетно пыталась соскочить с кресла, но, будучи надёжно привязанной, не могла и пошевелиться. Шея вздулась, на ней проступили вены, мышцы ног, груди и живота напряглись, стремясь оторвать тело от смертельного устройства. Тем временем наконечник пробил диафрагму и, зацепив сердечную сумку, пошёл через средостение. Умирающая закашлялась, изо рта хлынула кровь: телескоп разорвал трахею и повредил аорту. Тело забилось в судорогах, глаза выпучились – в этот миг наконечник показался изо рта и, не встречая более сопротивления, быстро поднялся до потолка и упёрся в самый центр мишени!
– Бинго! – завопил палач. Он схватил камеру вместе со штативом и начал снимать труп, кресло, копьё, торчащее у девушки изо рта…

К моменту, когда в кабинет вошла последняя из подлежащих немедленному умерщвлению, присущий мужчинам рефрактерный период у палача уже закончился. Он плотоядно посмотрел на высокую грудь: заострённые соски были длинными, почти сантиметр, и вызвали у палача немедленное желание оплодотворить эту самку. Она была небольшого роста, худенькая и не очень красивая. Он спустил штаны, приподнял девушку за подмышки, заставил обхватить себя за шею и, поддерживая её под ягодицы, насадил на стоящий член. Некоторое время они трахались молча, приноравливаясь к новому положению, потом девица часто задышала, застонала, задвигала тазом интенсивнее, заставив мужчину сделать полшага назад для поддержания равновесия, а потом вцепилась зубами ему в плечо, кончая в последний раз в жизни. От неожиданности палач тоже закричал; впрочем, боль от укуса только усилила его возбуждение и приблизила коду. Ещё около минуты после оргазма он держал её на руках, потом отнёс в центр комнаты, завязал глаза, приказал ей вытянуться, подняв руки вверх и, взяв полутораметровый обоюдоострый двуручный меч, перерубил девушку пополам на уровне талии.
– Уфф!.. – Борис откинулся в кресле. Хирург произвёл на него впечатление всем: и мастерством, и страстью, и мужской статью. Такой мог бы играть супергероя в соответствующего содержания сериале. Но он предпочёл другое поприще, и Борис его, безусловно, понимал.
– Так, – сказал он себе, – надо ещё выяснить, как была казнена русская красавица, ушедшая с неведомым Палычем, как умертвил свою подругу директор и кого угостил сердцем и печенью казнённой красавицы весёлый палач. Да и познакомиться с ним не помешало бы, – подумал Борис, – похоже, у них близкие взгляды на жизнь.
Он вышел на залитый солнцем двор. За время, прошедшее с его последнего визита, на спортивной площадке появились шесть беговых дорожек, и сейчас все они были заняты. Борис подошёл к площадке. На ближайшей к нему дорожке бежала смуглая подтянутая девушка. Тело её лоснилось от пота, груди подпрыгивали, мышцы работали слаженно, лицо было сосредоточенно. Она покосилась на Бориса, остановила дорожку и, тяжело дыша, подошла к нему.
– Здрасьте, Борис, а я вас узнала. Вы о нас репортаж делать будете?
– Здрасьте, – растерянно улыбнулся Борис, – не знаю ещё, наверное. А как тебя зовут?
– Мари. А правда, говорят, что на казнь можно к вам попасть?
– Кто говорит? – Борис покачал головой. – Я пока не решил, тем более к вам на один день…
– Ты это специально устроила? – к ним быстро подходила служительница, облачённая в полицейскую форму. – Самовольное прекращение тренировки. Нарушение режима. Сегодня же покинешь шоу! – она повернулась и направилась в административный корпус.
– Ну, ты даёшь, – пробормотал корреспондент. «О-па, – подумал он, – а не задержаться ли мне до вечера?», – он почувствовал знакомую тяжесть в глазах.
– Борис Слонов, зайдите к директору! – раздался из громкоговорителей голос секретарши.
– Увидимся, – пообещал он Мари и направился к Валерию Сергеевичу.
Директор был раздражён.
– Как ты приезжаешь, так геморрой какой-нибудь. На хрен мне эта казнь сегодняшняя сдалась?
– Ну, Валерий Сергеевич, это ж типа бонус для зрителей, сами же говорили.
– У меня в нынешнем проекте таких бонусов уже два было, а впереди ещё полтора месяца. Если дело так и дальше пойдёт, в финале мочить некого будет. Ладно, забирай её. Надзирательница сказала, что девка на тебя запала, так что пользуйся случаем. Вопросы есть?
– Да, я ещё хотел спросить про Палыча.
– Про кого? – директор нахмурился, явно пытаясь понять, о ком идёт речь.
– Ну, здоровый такой дядька, вы ему как-то ещё доброй охоты желали.
– А, понял. А что тебе до его дел?
– Ну, интересно же.
– Интересно ему, – проворчал директор. – Давай так. Я с ним переговорю. Если порешаем, в следующий раз тебя с собой возьмём. Заодно и в баньке попаримся. А сейчас давай, дуй к своей красотке, пока жива, – директор довольно заржал и откинулся на спинку кресла.
Мари ждала Бориса около домика.
– Говорят, ты самый страстный палач на проекте, – сказала она, недвусмысленно глядя ему в глаза.
– Заходи, – ответил он и распахнул дверь в домик.

К собранию они едва успели. Посреди форума возвышался андреевский крест, к которому и привязали девушку.
– Первую нарушительницу зарезали, второй срубили голову, – вполголоса сообщил Борису директор, – так что сегодня мы придумали нечто особенное.
Служители развернули кресла так, чтобы между ними образовался проход, упирающийся в крест. Один из служителей отвёл Бориса на двенадцать метров, показал на белую линию, указывающую на позицию, и вручил небольшой лук с пучком стрел.
– Давай, корреспондент, – сказал подошедший директор. – Дело непростое, но ты справишься. В конце концов, – добавил он, усмехнувшись.
Борис надел предложенные ему кожаные перчатки и наложил стрелу на тетиву. Натянуть лук оказалось делом непростым – руки дрожали, и Борис никак не мог сосредоточиться на мишени. Он сразу решил попасть девушке в сердце – с момента его последнего оргазма не прошло и двадцати минут, так что гормоны, делавшие его подобием берсеркера, ещё не начали вновь вырабатываться. Однако наконечник стрелы в поле его зрения совершал круговые движения и никак не желал останавливаться. В конце концов, он выбрал, как ему показалось, подходящий момент и пустил стрелу. Тетива больно хлопнула его по перчатке, а распятая девица взвизгнула – на левом боку у неё появилась глубокая царапина, из которой побежала тонкая красная струйка.
– Целься лучше, индеец, – донёсся откуда-то сверху голос одного из охранников. Желая быстро исправиться, Борис вновь натянул тетиву. Он понял, что долгое прицеливание лишает его сил и, как только стрела оказалась направленной на Мари, выпустил её. Этот выстрел определённо оказался удачнее предыдущего: стрела вошла в тело где-то в районе аппендикса. Девушка протяжно и громко застонала, втянула живот, пытаясь выгнуться так, чтоб расслабить мышцы. Сделать это ей помешала стрела, пробившая тело насквозь и буквально на полсантиметра воткнувшаяся в крест. По внутренней поверхности правого бедра потекла кровь.
– Отлично, – донеслось сверху, – так держать!
«Есть так держать», – молча согласился Борис и взял третью стрелу. В этот раз он прицелился тщательнее и натянул тетиву сильнее. Стрела рванулась вперёд и вонзилась девушке в середину левого бедра. Раздался противный хруст, казнимая истошно закричала – стрела перебила бедренную кость и пригвоздила ногу к кресту.
«Отлично, – решил Слонов, у меня получается». Он чувствовал, как наливаются кровью глаза и тяжелеет в паху. «Так, – подумал он, куда теперь? В грудь рано, помрёт…»
Стрела вошла прямо над лобковым сочленением, пробив матку и наполненный мочевой пузырь. До креста стрела не дошла, уткнувшись в крестец. Девица уронила голову и стала монотонно раскачивать её из стороны в сторону, пытаясь заглушить невыносимую боль. Из лона текла кровь вперемешку с мочой, и умирающая стремительно теряла силы.
– Это последняя, – донёсся откуда-то издалека голос директора. – Не попадёшь, оставлю её на кресте умирать. Добивать не дам.
«Вот же злодей», – весело подумал Борис и, тщательно прицелившись, всадил стрелу точно между пупком и солнечным сплетеньем, перебив позвоночник и разорвав брюшную аорту. Девушка в последний раз вздрогнула и перестала дышать.

Перед сном, умывшись и переодевшись, Слонов заглянул к директору на стаканчик виски.
– Всё хотел вас спросить, Валерий Сергеевич, да стесняюсь.
– Да ладно уже, будем считать, что у меня приступ откровенности, – усмехнулся директор.
– Как вы обходитесь с вашими… эээ… гетерами?
– С кем? – изумился директор. – Ты про тех тёлок, с которыми трахаюсь я лично?
– Ну, в общем, да.
– Гетеры. Ха. Ты их ещё нимфами назови, – директор покачал головой. – Что значит, как обхожусь? Сплю с ней в течение всего шоу, а в последнюю ночь перед финалом шоу привожу приговор в исполнение. Собственноручно. Впрочем, что я тебе буду рассказывать. Вот тебе флэха, любуйся, у меня секретов нет. От тебя. Но – видео предназначено для частного просмотра. Сам понимаешь, я персона публичная.

В спальне было полутемно – солнце только-только начало выглядывать из-за горизонта – и фигуры казались серыми. Директор поцеловал спящую Эмму в плечо:
– Просыпайся, о утеха чресл моих, уже половина шестого. Пора.
Эмма потянулась и, не открывая глаз, игриво спросила:
– Может ещё разок напоследок, ммм?
– У нас максимум пятнадцать минут, – проворчал Валерий. – Впрочем, – задумчиво поправился он, – у нас есть целых пятнадцать минут!
Он нежно куснул девушку за правый сосок, приподнялся и, раздвинув ей ноги, со всей силы загнал ей в лоно свой детородный орган. Эмма вскрикнула, подалась к нему всем телом и принялась отдаваться мужчине страстно и жёстко, будто желая выплеснуть, вытолкнуть из себя страх перед предстоящей процедурой.
Когда всё закончилось, она спросила:
– Как ты убьёшь меня, милый?
– Не убью, – поправил директор, – а предам казни. Есть у меня одна идея…
– Поделишься?
– Конечно, это ж тебя впрямую касается, – он усмехнулся. – Видишь ли, строго говоря, ты эти месяцы прожила незаконно. По документам тебя уж четыре месяца как на свете нет. Подвергнута экзекуции, тело захоронено тогда-то, там-то. Возникает закономерный вопрос: куда я дену твоё тело сейчас? Квоты на захоронение не резиновые, а уж хоронить один труп дважды совсем не комильфо. Можно было бы сжечь, но, опять же, бюджет. Уголь нынче дорог, дрова вообще запредельно стоят – так что с идеей уподобить тебя Индире Ганди придётся расстаться. Остаётся что?
– И что же остаётся? – заинтригованно спросила Эмма.
– Вода. Водоём. Озеро. Река.
– Ты меня утопишь? – удивилась девица.
– Не отказался бы. Но – тело неминуемо всплывёт. Раздутое, белое, гниющее. Омерзительное зрелище. Следовательно, надо сделать что?
– Что? – повторила Эмма?
– Надо, – медленно, будто читая лекцию студентам, продолжил директор, – устранить причину, по которой тело всплывает.
– И что же это за причина? – подыгрывая ему, спросила девушка.
– Это газы, образующиеся в кишечнике. Следовательно, надо сделать в кишечнике дырку, через которую будет уходить выделяющийся газ, а лучше несколько таких дырок. А для это нужно просто вспороть тебе живот. А чтоб не тащить твоё мёртвое сексуальное тело к водоёму, нужно распороть тебе брюхо прямо в озере, да в нём труп и утопить. Всплыть он не всплывёт, а сомы да раки быстро утилизируют утилизируемое. Хорошо придумано? Ай да я! – он победоносно посмотрел на Эмму. – В общем, пошли к озеру. Рассвет будем встречать, – он достал из шкафа верёвку, обоюдоострый нож и, пропустив девушку вперёд, вышел из комнаты.
На улице было прохладно, и кожа Эммы покрылась пупырышками.
– Ночь тёплая была, похолодало только к утру, – сказал Валерий. – Вода будет как парное молоко, согреешься перед смертью.
Они подошли к озеру, и Эмма осторожно вошла в воду. Директор шёл позади неё.
– Погоди, руки свяжу, – приказал он ей, – а то начнёшь за нож хватать…
Она послушно завела руки за спину, и Валерий аккуратно, но прочно связал их.
– Вперёд, – кивком он показал ей, куда идти.
Когда она вошла в воду по грудь, директор приказал ей остановиться. Он подошёл к ней сзади, прижался к её ягодицам возбуждённым членом, левой рукой обхватил груди и, поглаживая их, притянул девушку к себе. Остриём кинжала он начал водить по её животу. По телу Эммы прошла волна дрожи, она запрокинула голову. Валерий нежно укусил её за шею и медленно-медленно, наслаждаясь, двигая членом между ягодиц, сжимая правую грудь, начал вдавливать острие кинжала прямо в пупок. Эмма вскрикнула, он почувствовал, как клинок, преодолев сопротивление кожи, входит в тело, погружаясь всё глубже и глубже. Девушка свела колени и рефлекторно немного нагнулась, ягодицы приподнялись, и Валерий погрузил член во внезапно расслабившийся сфинктер. Он двигал тазом, проникая всё глубже в задний проход и одновременно такими же толчками по направлению от пупка к селезёнке вводил в чрево кинжал. Клинок вошёл по рукоять, и струя спермы оросила кишечник жертвы.
– Хорошо, – выдохнул Валерий. Поддерживая слабеющую Эмму под грудь, он отстранился, вынув член из её задницы, выдернул из раны кинжал и с силой всадил его чуть повыше лона. Внезапно Эмма завизжала – лезвие пронзило матку. Впрочем, сил на долгий крик у неё уже не было. Она лишь тихонько мычала, когда директор снизу доверху распорол ей живот вместе с кишками, ещё раз ударил клинком в район аппендикса, сделал глубокий разрез до печени, а потом вонзил кинжал на десять сантиметров левей пупка и рассёк живот по горизонтали.
Он стоял по пояс в красной воде. Ещё живая Эмма судорожно дышала. «Пожалуй, воздух в лёгких нам тоже не нужен», – подумал директор и прямо через правый сосок проткнул девушке лёгкое. Потом ту же процедуру он проделал на другой стороне. Изо рта у Эммы хлынула кровь, и тогда, видимо, повинуясь каким-то древним традициям, Валерий острым, как бритва, кинжалом глубоко перехватил ей горло.
После этого, взяв тело за волосы, он поволок его к центру озера. Когда вода стала доходить директору до подбородка, он с видимым усилием отшвырнул от себя цепляющийся за дно ногами труп и пошёл к берегу, остановившись лишь затем, чтоб смыть с себя кровь.
Борис нажал на «стоп». Увиденное возбудило его настолько, что он был готов притулить свой снаряд куда угодно. Он уже подумал, что стоит зайти в директорский туалет и помочь себе правой рукой – наличие видеокамер его не смущало, в этом заведении это явно было в порядке вещей – как вдруг в дверь постучали. «Чёрт, – подумал он, – до чего не вовремя».
– Войдите, – крикнул Слонов, и в дверь вошла сероглазая девушка, которую он заметил днём раньше, она тоже занималась на беговой дорожке.
– А мне Валерия Сергеевича, – смущённо произнесла она.
– Валерий Сергеевич выехал, – сообщил Борис, – может быть, я могу вам чем-то помочь?
Он не скрываясь смотрел на её бронзовую грудь с тёмными сосками, на плоский с небольшим валиком внизу живот, на манящее лоно.
– Вы, к сожалению, не сможете, – расстроено ответила девушка, – это вопрос по режиму.
– Зато ты мне сможешь! – кровь ударила ему в голову, он схватил девицу за шею и повалил на ковёр. Она пыталась сопротивляться, и тогда он наотмашь ударил её по лицу, потом ещё раз, потом, ухватив за волосы, поднял, поставил на колени, одной рукой расстегнул и спустил брюки и впихнул свой готовый взорваться член ей в глотку. Обеими руками обхватив девичью голову, он насаживал её на свою торпеду, крича от возбуждения. Наконец, его тестикулы выпустили весь свой запас сперматозоидов, предстательная железа сжалась, и, наполняя его наслаждением, через семенные канатики в уретру, а из неё в рот задыхающейся красотке хлынул белый поток.
Борис был совершенно опустошён физически; ему представилось, что его яички напоминают сейчас сдутые воздушные шарики, какие болтаются неделями на проводах после парадов и демонстраций. Оргазм был потрясающий – острый, долгий, он охватил всё тело, занял всю Борисову сущность… почти всю. Чего-то всё-таки не хватало.
Девушка, сидя на ковре, растерянно вытирала рот.
– Это же нарушение режима, – жалобно сказала она, – а я хочу поучаствовать в финале.
– Секс – нарушение режима? – раздражённо спросил Борис. – Да вы здесь все трахаетесь напропалую с кем попало.
– Нет, – возразила девушка, – мы только с мастерами. Нам нельзя ни с кем больше. И меня теперь выгонят с шоу. А я хотела в финал…
– А я чем тебе не мастер? – зло рассмеявшись, выкрикнул Борис. – Я уже двух таких как ты прикончил… казнил, в общем. Неплохо получилось, я думаю.
– Я знаю, – сказала девушка, – только вас таких тут много – то артист, то мент, то депутат какой-нибудь. Ничего не могут нормально, ни трахнуть как следует, ни убить красиво. Козлы…
– Козлы, говоришь? – тихо повторил Борис, наливаясь злобой. – Ничего не могут, говоришь? – он оглянулся в поисках чего-нибудь подходящего. – Козлы, значит. Сука!
Он выдернул из подставки флагшток с государственным флагом Великой страны и, схватив его словно копьё, золочёным наконечником прободал живот упавшей на ковёр девице. Пройдя тело насквозь и уткнувшись в пол, наконечник согнулся. Борис попытался выдернуть его, и от его рывков тело кричащей девушки вздрагивало, кровь хлестала из-под древка, загорелые груди с побледневшими сосками колыхались… Раздался треск. Флагшток преломился у самого наконечника, и Борис выдернул из раны уже не древко, а подобие штакетины. Он сдёрнул с флагштока знамя, отбросил его в сторону и ещё раз вонзил свой снаряд в живот визжащей самке. Следующий удар пришёлся вскользь по груди – древко разорвало молочную железу, следующий – под правую ключицу, ещё один – в шею и, наконец, последним ударом уже остывающий корреспондент загнал остатки древка государственного флага Великой Страны жертве в левый глаз. Удар был такой силы, что череп лопнул, и ковёр, уже обильно залитый кровью, щедро украсился узором из мозгов. Борис отступил в сторону и вздохнул. Вот теперь оргазм состоялся. Гештальт можно было считать завершённым.
– Да ты охренел, – орал на Бориса директор. Разговор происходил в кабинете психологической разгрузки персонала. – Сначала на работу к нам устройся, а уж потом девок порть. У неё второй рейтинг в проекте был, твою мать! Кем я её заменю? И о месте хирурга даже не мечтай, психопат хренов! У меня в кабинет всего одна камера, мы даже это видео не продадим нормально, везде, блин, твоя спина, твоя рожа, твоя жопа, мать её… Иди с глаз моих. С объекта не уезжай, с тобой твой босс хочет пообщаться, приедет вечером.
«Уволит, – подумал Борис, выйдя в коридор. – И сюда не возьмут. Вот же фигня какая…»
Мимо двое санитаров пронесли носилки с телом, покрытым окровавленным государственным флагом. Следом за ними рабочие потащили на помойку испорченный ковер, забрызганные кровью шторы, заляпанные брызнувшими мозгами стулья…
– Вы, Борис Михайлович, разумеется, действовали импульсивно и ущерб материальный причинили немаленький, – разговор с Радиоактивным Пеплом проходил в небольшом конференц-зале, располагавшемся в западном крыле объекта, – но мне не хочется быть формалистом. К тому же у вас явно обнаружился недюжинный талант. Талант придумывать. Выпуски, снятые в дни вашего пребывания на объекте, дают прибавку к рейтингу шоу ещё процентов на двенадцать. Это много, чтоб вы знали. Мы также в курсе, что вы задумали уйти от нас с тем, чтоб посвятить себя любимому, как недавно выяснилось, вашему делу. Честно говоря, терять такого сотрудника не хочется, но ведь простым повышением зарплаты вас не удержишь, верно? В общем, Совет директоров канала делает вам предложение: мы хотим, что вы стали главным креативным менеджером проекта «Дом, где вершится правосудие».
Борис потрясённо молчал. Только что он считал себя безработным с волчьим билетом, и тут вдруг сам Пепел – легенда агитации и пропаганды, монстр зомбирования, демиург суггестии – приглашает его на такую должность в самый популярный телевизионный проект…
– Буду откровенен, господин директор, – внимательно подбирая слова, начал Слонов, – я невероятно польщён вашим предложением, но, боюсь, что если предложенная мне должность исключает участие в отправлении правосудия, я, при всём уважении к акционерам и к вам лично, вынужден буду вынужден отказаться. Отныне мои помыслы заняты другим.
Пепел улыбнулся:
– Так в этом и суть, Борис Михайлович. Вы будете придумывать новые виды… эээ… выпускных испытаний для наших красавиц. И, естественно, проводить, так сказать, тестирование новых методик. Кроме того, за вами будет закреплено право первого публичного применения каждого нового метода. Так что вы по-прежнему будете телезвездой. А материала для исследований у нас сколько угодно. Не далее как вчера наш Генеральный подписал соглашение с нашими соседями на непризнанном юго-западе: они корректируют уголовное законодательство и начинают поставлять нам новых участниц, мы транслируем шоу на их территории. На мази ещё договор с Узкоглазым Восточным Соседом – пока они в своих традициях не спиздили идею (общеизвестно, что срать они хотели на пакты и конвенции) и не начали производить свой аналог, мы начнём показывать им наше шоу. А наших девок в голом виде они любят куда больше, чем своих, поэтому свой вариант у них долго не протянет. Да они и не начнут. Ну? Согласны?
– Да! – искренне ответил Борис. – Когда приступать?
– Завтра поутру в отделе кадров всё подпишете, и к девяти ко мне на совещание. А дальше войдёте в колею. Всё, до завтра. И загляните к Валерию Сергеичу, он вас ждёт, – рано поседевший на фронтах идеологической борьбы креативщик вышел из зала.

– Ну, корреспондент, ты теперь вы и вообще Ваше высокоблагородие? – откинувшись на спинку кресла, директор рассмеялся. – Доволен?
– Очень неожиданно, – признался Борис, – и очень привлекательно.
– Ещё бы, – понимающе кивнул директор, – сам такой. Ну что, коли так, надо тебе остальное посмотреть, чтоб креативил со знанием дела. Кухню, так сказать, нашу. В прямом смысле, между прочим, – он усмехнулся. – Тебе понравится. А сегодня предлагаю в баньку съездить. Как там в анекдоте? Тёлок, капусту – и в баню. К Палычу.

Джип директора уносил Бориса куда-то вдаль от города, на свежий воздух, в ночное, где пение цикад наполняет душу покоем, звёздное покрывало над головой навевает мысли о необъятности Вселенной, а потрескивание костерка… Тут джип остановился, и Борис очнулся. Они стояли около небольшого коттеджа. Невдалеке и впрямь потрескивал костёр, а искры действительно уносились в звёздное небо. Кто-то невидимый перебирал струны гитары…
– Ветер что-то шепчет в тростнике. Ветер – это та же тишина. Дверь открою, вижу: под дождём в озере купается луна. Спит рыбак, и чайка тоже спит. Может быть, у них похожи сны… – выводил приятный баритон.
– Палыч, – крикнул директор, – принимай гостей!
На зов вышел плотный мужчина средних лет, одетый джинсы и старый свитер.
– Привет-привет, проходите. Вы Борис, если я не ошибаюсь? – он протянул Слонову крепкую руку.
– Он самый, – улыбнулся корреспондент.
– Я Палыч. Вы, ребята, вовремя, шашлыки на подходе, а потом попаримся.
Компания расселась вокруг костра. Интеллигентного вида бородач негромко играл на гитаре босса-нову, мурлыча под нос песенку про то, что ночь всё ближе, у людей сейчас не пересекаются мечты. Подтянутый, с цепким взглядом седовласый мужчина смотрел на костёр сквозь стакан, полный коньяка. А сам хозяин вновь умостился в старое глубокое кресло, у левого подлокотника которого располагался небольшой столик, заставленный разнокалиберными бутылками.
– А кто шашлыками-то занимается? – спросил директор.
– А мы из кафешки Гамлета позвали, шашлычника ихнего. Будут вам шашлыки, скоро будут, не переживайте.
– Это армянин который? А он в курсе, как такие шашлыки готовить?
– В курсе, в курсе. Не первый раз, не переживай.
Шашлыки удались на славу, и уж под перцовый самогон ухомячили всё и попросили добавки. Потом, осоловевшие, побрели в баню.
– Завтра парня возьмём собой? – спросил директор, блаженно прихлёбывая чай.
– Запросто, – Палыч повернулся к Борису. – В фотосессиях участвовал когда-нибудь?
– Не приходилось, – усмехнулся Борис. – Так вы что, фотограф?
– Не. Фотограф он, – Палыч ткнул пальцем в сторону бородатого. – Юра режиссёр-постановщик, – он кивнул в сторону седовласого. – А я всё остальное. И швец, и жнец, и девок мокрец. Завтра посмотришь, что такое настоящее арт-ню. И какой дополнительный изюм можно наковырять из этого арта.
Утром Борис проснулся с тяжёлой головой. Он оторопело поглядел вокруг и обалдел, увидев настенные часы, показывающие половину одиннадцатого. Наспех одевшись, он выскочил на улицу.
Четверо мужчин негромко разговаривали в центре двора, а чуть поодаль на лавочке сидела девушка в тёплом плаще, явно надетом на голое тело.
– Ну что, выдвигаемся, – сказал Палыч, увидев Бориса, – залезайте все в машину.
На заднем сиденье Борис оказался рядом с девушкой. Она, казалось, находилась под действием успокоительных – не замечала распахнувшийся плащ, обнаживший ее тщательно выбритый лобок и слегка выступившие малые губы, лишь расфокусированно смотрела прямо перед собой, никак не реагируя на изумительной красоты пейзаж – автомобиль проезжал между всхолмий, поросших ельником. Наконец, они заехали в лес, минут десять попетляли по извилистой грунтовке и выехали на высокий берег.
– Выходите, – скомандовал седовласый.
Палыч, галантно поклонившись, помог девушке выбраться из джипа и снял снял с неё плащ. Борис восхищенно посмотрел на упругие высокие ягодицы. «Прям Дженифер Лопес», – подумал он. В пупке красовался золотой пирсинг в форме пёрышка.
Директор с фотографом быстро разложили костёр и притащили откуда-то из кустов барбекюшницу. «Странно, – подумал Борис, – а где они мясо-то держат?». Будто прочитав его мысли, Палыч подмигнул ему:
– Это будет посвежее вчерашнего, вчерашнее-то из холодильника было…
Седовласый подошёл к девушке и связал ей за спиной руки. После этого он отвёл её в сторону к высокой куче песка и помог лечь на спину.
– Слышь, корреспондент, дуй сюда. Поучишься правильно разделывать тушу…
Он неторопливо сходил к автомобилю и принёс широкий скотч, которым тщательно заклеил девушке рот. Её трясло от страха, кожа покрылась пупырышками, соски сморщились.
Что-то напевая, к ним подошёл фотограф. Он поставил фотоаппарат на штатив и начал снимать, время от времени просматривая кадры и что-то меняя в настройках камеры. Наконец результат удовлетворил его:
– Всё, можете начинать.
Палыч подошёл к девушке, держа в руке длинный мясницкий нож.
– Подержите-ка, ребята, – попросил он.
Седовласый и директор развели девушке ноги, согнули их и прижали к груди. Палыч неторопливо ввёл лезвие в вагину и, надавив на рукоять ладонью, быстро воткнул нож на всю длину. Глаза девушки вылезли из орбит, она изогнулась и стала биться на песке. Мужчины отпустили ноги и теперь удерживали её за плечи.
– Это для стока крови, – прокомментировал стоящий за спиной у Бориса седовласый.
Затем Палыч распорол жертве живот и, быстро орудуя ножом как скальпелем, извлёк кишечник, который бросил на песок рядом с ещё вздрагивающим телом. За кишечником последовали печень, почки и матка с придатками.
Потом Палыч вытащил из висящих на поясе ножен кинжал покороче. Через разрез на животе он круговым движением рассёк диафрагму и, погрузив в рану руки почти по локоть, принялся орудовать ножом внутри грудной клетки. Через несколько минут он удовлетворённо крякнул и, упершись коленями в песок, медленно вытянул лёгкие, сердце, трахею, язык.
– А не проще было просто вскрыть грудную клетку? – вполголоса спросил Борис седовласого.
– Проще. Но так красивее – сиськи не болтаются. Хотя это вкусовщина, конечно, не более. Мясо и мясо.
Теперь Палыч перевернул тело на живот, прицепил к верёвке, стягивающей руки, S-образный крюк и воткнул его в анус. «Прям по Долчету», – подумал Борис. Палыч обвязал трупу ноги, схватил свисающую с дерева верёвку с крюком на конце и зацепил за связанные ноги. Директор с фотографом потянули за другой конец, и тело повисло на ветке головой вниз. Палыч снова взял мясницкий нож и аккуратно отрезал девушке голову. Из среза начала стекать кровь.
– Ну, собственно, всё, – обратился он к Борису. – С полчаса повисит, кровь стечёт, потом промоем, разделаем, и свежатинкой побалуемся. А остальное в холодильник.
– А отходы куда? – спросил Борис.
– В смысле, требуху, голову и всё такое? Голову в воду, – Палыч размахнулся и закинул голову в реку, – порадуем рыб, тут, кстати, мировая рыбалка, сомы жирные. Ливер собакам, а кишки тоже в реку. Откармливаем ушицу, – он засмеялся и начал спускаться к воде, волоча за собой облепленный песком и хвоей кишечник. Директор тем временем бросил в ведро сердце, печень и прочие вкусняшки.
– Тебе когда на работу выходить? – спросил директор Бориса, когда, вкусив свежего стейка, они ублаготворено сидели в креслах на веранде.
– Да завтра, собственно, – ответил новоиспечённый креативный менеджер.
– Ну ок, через полчасика поедем, я обещал вернуться пораньше.
Когда Борис садился в джип, к нему подошёл седовласый и протянул пакет:
– Вот, держи, в морозилку дома спрячь. Свежее мясо. С бонусом, – подмигнул он Слонову.
По дороге Борис не удержался и заглянул внутрь. Завёрнутые в пергаментную бумагу, в пакет были аккуратно уложены свежие стейки. А сверху лежал аккуратно вырезанный квадрат кожи с пупком в центре. Верхнюю складку пупка по-прежнему украшало золотое пёрышко.

Вернуться к 1-му рассказу цикла, на страницу Коллег по порнорассказам, на главную