eng | pyc

  

________________________________________________

Angel Warm
У МЕДВЕДЯ ВО БОРУ
 

Алена окончательно заблудилась. Друзья то ли не слышали её криков, то ли все полегли – не вынесли молдавского вина и свежего воздуха. У неё же хмель почти прошел, оставив после себя лишь легкую тошноту. Несмотря на жажду и сухость во рту, сильно хотелось курить. А сигареты остались в куртке, в лагере. Все время Алена слышала шум трассы, настолько отдаленный, что даже непонятно было, с какой стороны он идет. Вероятнее всего, что справа, но путь туда преграждали заросли ежевики, густые, цепкие, полные голодного комарья.

Солнце садилось. Красно-розовый сосновый бор стал понемногу темнеть. Потянуло вечерней прохладой. Ежевика шла широкой полосой вдоль русла заболоченного ручья. Досада и раздражение, все это время безраздельно владевшие Аленой, стали понемногу уступать место чистой панике. Несколько раз она делала отчаянные попытки пробиться сквозь ежевичные заросли, и отступала, потная, искусанная, исцарапанная. А сосняк всё темнел. Внезапно ежевика закончилась. Огромные сосны окружали сумрачную полянку. В корнях поваленного дерева среди бурелома зияла огромная черная дыра.
«Ой, – екнуло, похолодев, алёнино сердце, – а ведь здесь вполне может оказаться берлога»
Ноги стали ватными, как во сне, когда хочешь бежать и не можешь. Стараясь не шуметь, Алена медленно двинулась вправо… мимо берлоги… туда, где когда-то была трасса, а теперь стоит густая тишина. Она уже почти перевела дух, как вдруг увидела что-то красное в траве, нагнулась и подняла пластмассовую зажигалку. Этот незначительный предмет почему-то вызвал в ней новый приступ панического ужаса.
– Беги, не оглядывайся! – кто-то отчаянно-тоненько выкрикнул у нее внутри.
Она побежала на заплетающихся ногах, упала, и, не выдержав, оглянулась.
На поляне стоял человек. Он призывно махнул ей рукой.
Алена чуть не расплакалась от радости. Улыбаясь во весь рот, лепеча (как хорошо, что вы… здравствуйте! а то я уже совсем…), она торопилась навстречу незнакомцу. Перед ней стоял писаный красавец! Ради таких она смотрела иногда отечественные сериалы. Высок и статен, камуфляж ловко облегает сильное тело, роскошная щетина оттеняет белозубую улыбку, а синие глаза затягивают как воронки.
– Ты откуда путь держишь, девица? – ласково осведомился незнакомец.
– Я с Черной речки. Мы там сидели с друзьями… А потом я отошла и заблудилась. Такой кошмар! Хорошо, что я вас встретила! Не подскажете, как мне выйти на трассу?
– С Черной реки, – задумчиво повторил незнакомец. – Далеко… да и поздно. Ты, девица, лучше у меня ночь переночуй, а завтра видно будет.
– Вы здесь живете? Вы лесник?
– Лесовик? – переспросил тот. – Пожалуй.
– Меня зовут Алена, а вас как зовут?
– А зови меня Мишкой, – непонятно усмехнулся он и снова поманил её за собой.
Тут только Алена заметила, что за деревьями темнеет деревянный сруб. Не очень-то ей хотелось туда идти, но делать нечего, назвалась… и она, нагибаясь, пролезла в низкую дверь. Хозяин огня не зажигал. Он усадил её низко на что-то мягкое, а сам расположился поблизости.
– А что, вы тут совсем один живете? Не скучаете?
– Зачем скучать? Недавно приходил один… охотник, – он хохотнул. – А теперь вот ты пришла.
Алена кожей почувствовала его нарастающее возбуждение. Она обнаружила, что все еще сжимает в кулаке красную зажигалку. Желая перебить тяжелое молчание, она громко, с наигранным кокетством спросила:
– Михаил, не угостите ли сигареткой? – и стрельнула глазами в сторону его прямоугольно оттопыривающегося нагрудного кармана. Лесник перехватил её взгляд и с каким-то недоумением извлек пачку Соверена, открыл, зачем-то понюхал и дал Алене в руки. Она щелкнула зажигалкой и с наслаждением затянулась.
– Фу! – резко выдохнул лесник и в мгновение ока выхватил у нее сигарету, следом в темный угол полетела зажигалка. «Псих какой-то», – едва успела подумать раздосадованная Алена, как тот вдруг обхватил обеими руками её голову и принялся обнюхивать лицо.
– Ты чего? – пропищала она. Ей показалось, что он сейчас раздавит ей череп.
– Теперь я тебя в губы не поцелую, воняет, – разочарованно ответил тот и отпустил голову. Что-то жуткое сквозило в его наивности. «Маньяк, насильник, – лихорадочно завертелось в голове у Алены, – но что мне делать? ЧТО Я МОГУ ОДНА СДЕЛАТЬ?» А лесник тем временем снял с нее рубашку – пуговицы так и разлетелись во все стороны. Даже сквозь дрожь внезапно охватившего её животного возбуждения, Алена ощутила странное чувство нереальности всего происходящего. Нетерпеливо содрав с неё одежду, лесник повалил её навзничь, разжал руками колени и стал впихивать между ног что-то огромное. «Этого не может быть», – промелькнула мысль на краю сознания, и затухла, боли не было.
Он сразу взял какой-то неимоверный темп. В этом насилии не было ничего слишком человеческого – никакой ненависти, никакого презрения, самоутверждения, ущемленного самолюбия – только животная похоть, только жуткий неутолимый голод.
Неизвестно, сколько времени продолжался акт. Окружающий мир перестал существовать, себя Алена тоже почти не ощущала. Слепая тьма закрыла ей глаза. Не было ничего, кроме обжигающего дыхания, тяжелой хватки и зубодробительной гонки. Но вот, наконец, она испытала какое-то подобие разрядки, полуоргазм, чуть притушивший голодную похоть.
Насильник оторвался от неё и принялся плотоядно вылизывать её промежность, глубоко проникая жестким языком. Затем он спустился ниже и стал облизывать её ляжки, прикусывая зубами всё сильнее и сильнее. Невероятно, сколько у него острых зубов! Бог весть, чем бы закончились эти ласки, но другой запах привлек его внимание. Он резко перевернул её бедра, нимало не заботясь об остальной части. Последовало такое же жесткое лизание, прикусывание, а потом он разодрал девичье филе и принялся всаживать нечеловеческих размеров орган.
– Нет! – Алена пыталась кричать, но выходило только сдавленное мычание. Она явственно ощутила, как в ней что-то лопнуло. Вспыхнул было ужас, но боли не последовало. Чудовищная травля продолжалась. Пошел сладковатый и даже как будто аппетитный душок. Послышалось чавканье. Ноги залило чем-то теплым. Она почувствовала, что слабеет. Лицо и руки погрузились в рыхлую подстилку – свалявшуюся шерсть, полную какого-то сора, веточек и мелких костей. В руку попался скругленный колкий предмет. Она вскоре угадала в нем череп какого-то грызуна, суслика или белки, сжала его до боли. Это было единственное реальное ощущение, все остальное было похоже на сон. Белкой в колесе завертелась мысль, выскочившая из-под тяжелых лап: «Кто он? Кажется, я знаю… Я должна знать… в лесу может встретиться… бобер… нет… барсук… нет… надо подумать… сяду на пенек, съем пирожок…»
Он снова развернул её к себе и принялся сосать грудь, полностью забирая её к себе в рот, прикусил, дернулся – зачавкал. Потом взялся за вторую.
«Пирожок с грудями… нет, с груздями… с грибами… и с ягодами… с грибами и ягодами… грибы-ягоды беру, беру, беру… в берлоге!»
– Верно! Я поняла, кто ты! Ты – Бер!
В тот же момент тяжелый морок рассеялся.
– Распознала-таки дружкаааарррр! – прокричал Бер, срываясь на нечленораздельный рев.
Тут только Алена почувствовала смертную боль своего растерзанного полуобглоданного тела. В сером предрассветном сумраке проступили смутные контуры огромной медвежьей головы. И разверзлась черная пасть.

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную