eng | pyc

  

________________________________________________

Freddy.A
РЕПОРТАЖ ИЗ ПЕКЛА
 

Невыносимо ныли запястья, сжатые ремнями, цепи от которых тянулись к углам большой металлической рамы, на которой была зафиксирована Алена. Кончиками пальцев ног, занемевших, гудящих от напряжения, она еще опиралась на планку основания рамы, но силы почти оставили ее. Тело предательски тяжелело и все глубже впускало в себя фаллос, погруженный снизу во влагалище. Алена уже была знакома с этим адским устройством, установленным под ней на специальном штативе. Фаллос, имитирующий огромный член, умел расширяться, вибрировать и биться электрическим током.
Она была возбуждена. Поначалу она ненавидела это в себе, потому что это так нравилось ее мучителям – заставлять ее изнемогать от возбуждения, вновь и вновь испытывать оргазмы, даже когда уже нет сил, когда хочется кричать и умереть от моральной и физической усталости. Но тело предательски трепещет, испускает соки, вновь и вновь содрогается от спазмов.
Если раньше она испытывала страх и стыд, когда новый клиент, получивший ее в свое распоряжение, внимательно разглядывал ее, прикасался к ее интимным местам, то со временем она настолько привыкла к своей наготе и беспомощности, что почти перестала обращать на это внимание. Ее заботило лишь то, как пережить очередной день пыток, как найти хоть какой-то контакт со своими мучителями, заставить их увидеть в ней женщину, а не только живую игрушку.
Все, что Алена успела сделать для своего любимого тела, теперь оказалось приносящим прибыль ее нынешним хозяевам.

Еще месяц назад все было по-другому.
Она, Алена Костенко, была перспективным молодым репортером центральной газеты, имевшей амбиции быть независимой. В ее 26 лет, с ее умом, внешностью и умением разговаривать с людьми, Алену должна была ждать головокружительная карьера и такой же успешный муж (а других она не стала бы даже рассматривать).
Но судьба распорядилась иначе.
Она получила электронное письмо с большим архивом-вложением от одного из почти случайных контактов ее адресной книги – сотрудника прокуратуры из отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Отправитель письма – некто Виктор Скуратов – просил опубликовать содержимое в ее газете, потому что ему грозит смертельная опасность.
Лучше бы она не открывала это вложение.
Документы, фото, на которых она без труда узнала людей, известных в ее стране, причем столь высокого положения, что этот материал, будучи опубликованным, стал бы настоящей информационной бомбой.
Потом она себя упрекала в том, что сразу же не позвонила главреду и не отправила этот материал по нескольким другим адресам своих коллег, решила все переварить и утром определиться, что со всем этим делать. Но ее пробуждение было ужасным и состоялось оно задолго до рассвета.
В ее сонное сознание ворвался грохот. В открывшихся глазах мелькнули тени, нависшие над ее кроватью. Она закричала от леденящего страха, но вместо крика лишь жалкое мычание прорвалось через зажавшую ее рот руку в перчатке. Едкий запах ударил в нос и пронзил ее до мозга. Она вдохнула. В голове закружилось, и реальность померкла.
Очнулась она в темноте, лежащей с крепко связанными за спиной руками, связанными в щиколотках ногами и мешком на голове. Дикий страх пронзил разум. Она забилась и начала звать на помощь.
Долго ждать не пришлось.
Открылась дверь, послышались шаги. Через маленькие отверстия в плотной мешковине ударили тонкие струйки света.

Только сейчас она осознала, что ее телу ничто не мешает ощущать холод поверхности, на которой она находится. Она была абсолютно обнаженной, неизвестно где, жестоко выдернутой из ее комфортной реальности. Страх перед неизвестностью был сильнее, чем все остальные чувства. Она сжалась и замерла.
– Сучка очнулась. Лом, тащи ее в подвал, на рандеву к Доку. Хотя... Хм, а сучка-то ничего. Смотри, какие ляжки. И сиськи такие мне нравятся. Пожалуй, надо ее трахнуть, пока свеженькая. Давай, растягивай ее.
Алену бесцеремонно развернули на спину. Она попыталась дергаться, но в следующее мгновение задохнулась от боли, получив удар в живот. Это не был какой-то предупреждающий жест. Это был жестокий удар, который парализовал волю.
Пока она приходила в себя, неудобно лежа на связанных сзади руках, ей развязали ноги, затем приподняли и подставили под ягодицы какую-то опору. Она осталась плечами на полу. А ноги ее растянули в стороны и зафиксировали.
– Сними с нее колпак. Не люблю трахаться с бабой, которую не вижу целиком.
Мешок был сдернут с головы Алены, и она увидела своих визитеров. Двое мужчин крепкого телосложения, лет 30-35. У того, который был постарше и, судя по всему, главнее в их паре, щеку до самого подбородка пересекал большой шрам.
– Кто вы? Что вы делаете? За что?! – сквозь плач обратилась к мужчинам Алена.
– А ты, цыпочка, симпотная... Потом тебе все расскажут. Будешь хорошо себя вести – ничего страшного не будет. А пока ты же не против, если мы тебя чуть-чуть потрахаем? Это не больно, – ухмыльнулся старший.
– Нннет, помогите!.. – Алена закричала.
Но снова задохнулась. Ее схватили за горло. Волосы собрали и скрутили в жгут. Она почувствовала, как они стягивают кожу черепа. Ее и без того длинная шея вытянулась. Глаза широко распахнулись от боли. Насильники натянули веревку, вплетенную в жгут ее волос, и Алена оказалась растянутой. С одной стороны ее удерживала веревка за волосы. С другой – она была растянута за разведенные ноги.
– Будешь орать, начну ломать тебе пальцы. Потом поймешь, что такое настоящая боль. Все поняла?
– Да, – быстро согласилась Алена. Несмотря на страх, усиливалось возбуждение.
– Дарт, глянь на нее, – Лом запустил пальцы в промежность Алене. – Она мокрая, бля буду. Сучка завелась, – и, уже обращаясь к Алене:
– Значит, мы тебе нравимся?
Алена молчала. Из глаз ее по щекам скатывались слезы...
Ее трахали, наверно, около часа, по очереди и одновременно. В рот ей вставили распорку, чтобы она не могла его случайно закрыть. Ее тошнило от вкуса мочи и спермы. Болела глотка, грудь, которую нещадно мяли грубыми пальцами. В какой-то момент как будто клацнул какой-то выключатель. Она уже не могла быть натянутой, как струна, дрожа от напряжения. Она расслабилась, а тело предательски реагировало на мужские руки, губы, члены, которым были предоставлены все ее самые интимные места.
Внезапно зазвонил телефон.
– Да... Я понял. Сейчас приведем ее.
– Ну, все. Лом, заканчиваем.
Не дав Алене насладиться минутной расслабленностью, ее отвязали, подняли на ноги, и повели куда-то.

– Алена Костенко, правильно?
– Да...
Алена сидела на табурете в довольно просторном подвале, все такая же голая, еще разгоряченная после траха двумя мужчинами и пошатывающаяся от усталости. Перед ней за столом развалился крупный, слегка полноватый мужчина.
– Перейду сразу к делу. У меня несколько основных вопросов к тебе. Кому ты успела отослать сообщение, которое получила вечером? И мне нужны пароли твоей электронной почты, вот от этих адресов, – он протянул ей бумагу. – Какие еще у тебя есть адреса? Ты с кем-то встречалась вчера вечером?
Алена лихорадочно пыталась понять, как себя правильно вести. Ситуация выглядела отчаянной. Она никому ничего не успела отослать, но с внезапной ясностью поняла: как только эти люди поймут, что за ней никого и ничего нет, они убьют ее.
– Я успела отослать информацию туда, куда нужно. Отпустите меня, или все будет опубликовано. Заплатите – я все верну. Обещаю. И мне нужно заработать, ну, вы понимаете, и для вас не будет никаких проблем.
Дока, похоже, это развеселило.
– Ай-яй-яй, какая плохая девочка. Тебя не учили, что нельзя брать чужое? А особенно нельзя брать чужое у хороших людей. Ты думаешь, что нас можно шантажировать? Может быть. Но тебе... Вот смотрю на тебя. Красивая молодая женщина, умная, смышленая. Я обожаю ломать таких, как ты. Пожалуйста, ничего мне не говори, пока я не отведу душу.
Алена глазом не успела моргнуть, как в ее рот грубо затолкали кляп. Она не могла не то, что издавать звуки, но даже ворочать языком.
Еще через минуту ее вздернули в воздух за руки. Связали ноги и зафиксировали их, продев веревку в кольцо под ней в полу. Закрепив таким образом, ее начали бить кнутом. Бил сам Док, неспешно похаживая вокруг ее, выбирая очередное место для удара. Она билась, как рыба, не будучи способна изменить положение своего тела, кроме как пытаться повернуться вокруг своей оси и отвести от удара самые чувствительные места. Док это видел. Ему это доставляло удовольствие.
Это продолжалось очень долго. Алена не знала, сколько. Она ощущала свое тело, как одну большую боль.
Наконец, Док отложил кнут и закурил. Но сигарета была ему нужна не только для курения. Он начал жечь окурком кожу Алены, на ребрах, в пахе, на ногах. Это было абсолютно невыносимо, и она потеряла сознание. Очнулась от резкого запаха нашатыря, со свободным ртом. Док стоял перед ней и оценивал ее состояние.
– Ну, что, готова мне что-то рассказать?
– Я боюсь, что вы убьете меня, когда расскажу.
– Ну, что ты. Разве я похож на такого изверга?
Алена промолчала.
– Ну, хорошо, если ты настаиваешь, продолжим. Откуда начнем сдирать с тебя кожу, с ног, со спины?
Док подкатил к Алене столик на колесиках, откинул ткань. Алена увидела, что столик полон жутких инструментов – ножи, клещи, шприцы, еще что-то непонятное.
– Я согласна. Я все расскажу.
– Слушаю.
Алена рассказала им все, что только могла о себе вспомнить, рассказала даже о своей электронной почте, с которой вела интимную переписку. На эту же почту была привязана ее регистрация на паре бдсм-ресурсов. Они и туда тоже получили доступ. Алене уже было все равно, что кто-то теперь может читать ее письма, ее глупые пробы виртуальных игр, в которых она не прочь была сыграть роль Жанны д'Арк или королевы амазонок, захваченной свирепым врагом.
Хотя возможно тому, что узнали о ней ее похитители, она была обязана тем, что вообще осталась жива.
Алена не надеялась на то, что ее пощадят. Ее не могли оставить в живых после того, что она узнала и пережила. Но, как выяснилось, были варианты...

Ее отправили в клинику. Она не знает, что это была за клиника, но персонал в ней разговаривал, в основном, на английском. В клинике быстро и профессионально залечили ее раны, полученные в результате пыток. Но было еще кое-что, ради чего ее сюда доставили. Ее лицо изменили. Кажется, незначительно, но сделав ее неузнаваемой даже для самой себя. Изменили скулы, надбровные дуги, немного подровняли нос. То, что у них получилось, казалось Алене даже более привлекательным, чем то, что было раньше.
Она не понимала, зачем им все это было нужно.
Все время, пока находилась в клинике, она была прикована к кровати наручниками. Когда хотела в туалет – нажимала кнопку, и приходил охранник, чтобы помочь ей перекочевать от кровати к унитазу в углу ее палаты.
Ее молодое здоровое тело быстро оправилось после пыток, и она постепенно стала привыкать к своему новому лицу.
В один из дней ее снова усыпили и перевезли... Сюда, где она сейчас находится...

Она уже познакомилась кое с кем из своих тюремщиков, по крупицам выяснила и пришла к осознанию своей теперешней роли.
Она теперь – одна из "звезд" борделя, который предоставляет своим клиентам, очень богатым клиентам, девочек для садистских игр.
Ей уже довелось испытать на себе многие вещи, которые никогда не приходили к ней даже в фантазиях, а кое-какие были самыми страшными фантазиями, которые она только могла себе представить, но, конечно, не могла подумать о том, что именно она когда-нибудь станет той, кому суждено эти фантазии для кого-то оживить.
В этом заведении умели выхаживать своих девочек после того, как ими попользовались. У Алены на теле уже было множество шрамов и отметин – совсем мелких и чуть побольше, оставшихся после того, как медики склеивали и сшивали рассечения и разрезы на ее теле.
Пока эти "боевые" отметины не портили ее внешность.
Да, наверно, кому-то было бы приятней получить себе малышку с девственно чистой и нежной кожей. И, наверно, заведение могло добыть такую девочку для очень важного клиента. Но Алене было все равно. Она и без того не испытывала отсутствия внимания со стороны клиентов. Как только ее тело восстанавливалось после очередного сеанса, ее вновь забирали на очередное рандеву.
Как правило, ее приводили в "студию" и оставляли в том положении, в котором пожелал клиент. Ее упаковывали в чемодан, распинали на кресте, растягивали на дыбе или фиксировали как-то иначе, и в таком положении она встречала своего очередного мучителя.

Сейчас клиент пожелал растянуть ее в воздухе и насадить на это фаллическое орудие.
"Ну, сколько еще ждать?" – подумала она.
Ее рот был искажен гримасой боли, которая все больше преобладала над возбуждением. Крепкие бедра и икры, плоский живот, еще более втянувшийся в том положении, в котором сейчас была девушка, холмики грудей с торчащими сосками, обрамленными широкими ареолами чуть более темного цвета, чем остальная кожа. Длинная напряженная шея, на вершине которой возвышается девичье симпатичное личико, с темными волосами до плеч, большими глазами и длинными ресницами, со слегка вздернутым носиком. Губы полуоткрыты, а нижняя прокушенная губа сочится кровью.
Будучи наедине сама с собой, она неоднократно задумывалась о том, сколько все это может продлиться.
Каждый раз, когда ее ведут на новый сеанс, она не знает, что на нем произойдет, и какой она будет после этой встречи.
Судя по тому, что она узнала, клиенты борделя могли себе позволить делать с девушками все, что им заблагорассудится, кроме ампутации конечностей, нанесения серьезных внутренних травм и уродования лица, груди и гениталий.
Если все же кто-то из клиентов допускал что-то подобное, он должен быть выложить кругленькую сумму штрафа, особенно высокого в случае, если травмы приводили к смерти девушки.
Но даже если девушка выживала, заведение стремилось избавляться от калек и изуродованных. Была категория клиентов, которые платили за возможность быть палачами. Потрепанные девушки с серьезными физическими недостатками, будучи еще достаточно привлекательными, стоили относительно дешево в качестве жертв.
Алена понимала логику и ход событий, в которых ей нынче приходится принимать участие. Раньше или позже она тоже отправится к палачу. Либо после того, как будет обезображена кем-то особо рьяным и безжалостным. Либо когда со временем ее тело станет выглядеть настолько плохо, что утратит сексуальную привлекательность, и хозяева сочтут ее негодной для умеренных садистских игр, отправив на эшафот.
Возможно, большинство девушек были бы морально убиты такой перспективой, но Алена относительно быстро свыклась с нынешним своим положением. Настолько быстро, что ее саму это удивило в первую очередь.
Она была сильной, молодой женщиной, которая умела обрести душевное равновесие в самой отчаянной ситуации.
Сейчас она оказалась пленницей, секс-рабыней. Все, что было раньше, осталось в какой-то другой, очень далекой жизни. Она не могла смотреть телевизор, не могла пользоваться интернетом. Она не знала, что происходит за пределами ее нынешнего мирка. Она научилась разговаривать и даже флиртовать со своими тюремщиками, среди которых оказались разные люди, с некоторыми из которых даже было о чем поговорить. Она призвала себе на помощь темные стороны своей сексуальности, пробуя и постепенно учась контролировать свое возбуждение, растягивая оргазм и стремясь быстро восстановиться для следующего.
Она научилась жить такой жизнью, но где-то в глубине души оставалась надежда, что в какой-то момент все может измениться, и кто-то или что-то спасет ее из этого ада. Но для этого надо выжить и оставаться ценной вещью для своих хозяев.
Поэтому Алена берегла силы во время сеансов, старалась установить контакт со своими мучителями, чтобы они почувствовали к ней что-то, по крайней мере, захотев встретиться с ней снова, пусть для того, чтобы бить, колоть, жечь, резать, но при этом думать о том, чтобы сберечь ее для себя на будущее.
Она прилежно следовала указаниям медиков и, как только отходила после очередного сеанса, возвращалась к физическим упражнениям, особенно тем, которые укрепляли мышцы и делали ее в целом выносливей.

Наконец, дверь открылась, а затем тихо захлопнулась.
Вошли двое – пожилой, за 50 лет, джентльмен и молодой человек лет двадцати, наверно, немногим моложе, чем Алена.
Парень, довольно симпатичный, во все глаза смотрел на Алену.
Ей даже стало как-то не по себе, как давно уже не было.
В его взгляде не было неумолимой жесткости. Казалось, он потрясен увиденным. И, похоже, это так и было.
Пожилой мужчина заговорил на английском.
Алена хорошо знала этот язык, но старалась поменьше демонстрировать это своим тюремщикам.
– Билл, ты не сможешь принимать важные решения и быть безжалостным, когда это необходимо, если ты не заставишь себя сделать больно этой женщине. Тебе она нравится? Смотри, какая классная телочка. Твоей подружке Софи надо было бы поучиться у нее поддерживать свое тело в такой форме. Ты же говорил, что тебе нравится связывать девочек во время секса и отшлепать?
– Да, но это уже слишком...
– Сынок, я всегда очень надеялся, что могу рассчитывать на тебя в нашем семейном бизнесе, но это жесткий бизнес. Я хочу быть уверен, что, когда понадобится, ты сможешь спустить курок, сделать кому-то, кого ты не знаешь, больно, если это будет нужно для семьи и для бизнеса. Покажи, что ты достоин. Эта девка – шлюха, отработанный материал. Она здесь именно для того, чтобы заплатить за свои грехи в жизни. Сделай с ней то, что ты хотел бы сделать с какой-нибудь жутко насолившей тебе сучкой. Не убивай, не надо, но заставь ее страдать и орать от боли. Трахни ее, если хочешь. Смотри-ка, она течет. Ах ты, похотливая сучка...
Старик подошел и звонко хлопнул Алену ладонью по животу. Она сдавленно вскрикнула.
– Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал?
– Ну, а что тебе больше нравится? Можешь для начала взять вот эту плеть и отделать ее. Если хочешь – пропустим через нее ток. А вот эта штука у нее внутри... Ты знаешь, что это такое?
– Нет.
– Ооо! Это отличная вещь, которая будет ее возбуждать и трахать, пока ты занимаешься ее телом. Эти девки так извиваются и потеют, когда с ними такое делаешь. Думаю, эта шлюха – не исключение.
– Па, а можешь нас оставить на какое-то время?
– ?
– Хочу трахнуть ее, но мне не по себе, когда ты рядом.
– Понравилась?
– Да, ничего так девочка.
– Смотри мне, не вздумай распускать нюни. Могу оставить тебя, но пообещай мне, что, когда я вернусь, буду доволен увиденным. Я бы сам с удовольствием отделал эту сучку, но оставлю ее для тебя. Не подведи меня...
Старик вышел, оставив Билла в раздумьях.
Алена решилась заговорить:
– Билл, я все поняла. Послушай меня, пожалуйста.
Он остолбенел.
– Ты понимаешь? Мне говорили, что ты русская.
– Понимаю, и понимаю, в какой ты ситуации. Сними меня, пожалуйста. Я уже не могу, так руки болят. Сделаю все, что прикажешь. А потом ты сделаешь то, что хочется твоему отцу. Я выдержу многое, но позволь мне подсказать тебе, когда то, что ты делаешь, глубоко ранит меня. Прошу, пощади меня...
– Ладно-ладно.
Билл освободил ноги Алены, после чего она смогла твердо встать на ноги и с облегчением приподняться над фаллосом, затем освободил ее руки.
Она размяла руки, пытаясь побыстрее восстановить кровоснабжение. Затем опустилась на колени, ловким движением расстегнула ремень на брюках Билла и запустила руку в ширинку, нащупывая член. Вот он, упругий, горячий. Она сжала его и улыбнулась, стрельнув глазами в лицо Билла.
– Хочу тебя, – выдохнул он.
Она спустила его брюки вниз вместе с трусами и жадно схватила губами член.
– Ммм... Мне нравится. Сладенький.
Отсосав, Алена мягко заставила Билла лечь на упругий матрац на полу, раздела его донага и продолжила свою игру соблазнения, покрывая все его тело нежными поцелуями, подставляя по очереди свои сисечки для его жадных губ. Затем, когда сочла, что он готов... Да нет, она сама была готова, горела от желания. Насадив себя на его торчащий член, задвигалась в танце, впившись пальцами в его плечи.
Билл был абсолютно ошеломлен таким вулканом страсти от сексуальной красотки.
Наконец, Алена, заставив его кончить дважды, упала рядом с ним, положив голову ему на плечо.
Они так лежали минут пятнадцать, после чего тишину прервал Билл.
– Как тебя зовут?
– Алена.
– Как ты здесь очутилась?
– Долгая история. Тебе ни к чему. У тебя другая жизнь. Я чувствую, что ты хороший человек. И ты мне нравишься...
– Нам пора. Боюсь, отец скоро придет. И если застанет нас в таком виде, тебя без единой царапины, и мне, и тебе не поздоровится.
– Странный он, твой отец. Прости.
– Ты не знаешь его. Он заслуживает уважения.
– Прости еще раз. Я не хотела оскорбить ни его, ни тебя. Но он жестко поступил с тобой, приведя сюда, мне так кажется.
– Возможно. Поднимайся.

Алена встала на ноги и замерла в ожидании.
– Руки назад.
Она улыбнулась ему, завела руки назад и соединила запястья друг с другом.
Билл стянул их ремнем и застегнул его.
Затем заставил Алену сесть на колени и занялся ее волосами, собирая их в жгут и вплетая веревку. Наконец, он сделал волосяную колбаску, стянутую у основания веревкой, свободный длинный конец которой остался болтающимся.
Алена мысленно прокручивала в голове возможные варианты и пыталась угадать намерения Билла.
Между тем, Билл подвел Алену под блок со свисающим карабином, который присоединил к карабину на ремне, сковывающем запястья Алены.
"Нет. Он не может со мной так поступить...", – Алена все больше беспокоилась относительно намерений Билла.
И ее беспокойство нашло свое подтверждение, когда он начал накручивать трос, намотанный на блок.
Алена взвыла от боли в выворачиваемых плечах:
– Мне больно! За что!? Разве я сделала тебе плохо?
Боль была невыносимой, но она пыталась успокоить дыхание и не слишком дергаться, чтобы не травмировать связки.
Билл перекинул наверх веревку от ее волос и подтянул ее.
Волосы Алены увлекли ее голову вверх, но в целом стало немного полегче, так как тяжесть веса ее тела более равномерно распределилась на веревки, удерживающие ее в воздухе.
Клацнула дверь.
Зашел старик. Билл обратился к нему:
– Да, Джеймс, ты был прав. Это того стоило. С меня обещанный ящик виски. Она купилась. Видел бы ты, что она тут вытворяла.
– То есть ты, как и хотел, классно трахнулся?
– Да... Она – это что-то! Я представляю себе, как она порадует нас своим танцем, когда мы с тобой ей займемся.
Билл подмигнул и потянул Алену за ногу. Вторую поймал Джеймс.
Они затянули на ногах девушки по веревочной петле и начали растягивать ее в стороны, почти в прямую линию.
Алена все поняла и обреченно поникла.
Они играли с ней. Это никакие не отец и сын. Это два друга-садиста, которые теперь только начинают с ней забавляться по-настоящему. На душе было гадко из-за того, что она ошиблась и понадеялась на искренность Билла, раскрывшись, отдав ему часть себя не только физически, но и эмоционально.
Эти мысли вихрем роились в голове Алены вместе с потерей концентрации, физической собранности тела. Она уже не могла на что-то влиять. Физические страдания и боль лишили ее возможности управлять собой. Теперь ее тело жило своей собственной жизнью, отзываясь на новые насилие и боль.
Джеймс на небольшом столике чуть поодаль, но в поле зрения Алены, занялся приготовлениями каких-то инструментов, а Билл начал полосовать тело девушки плетью. Она знала и кое-что похуже, но каждый удар, жалящий болью, заставлял содрогаться и подвергать новым испытаниям ее связки и сухожилия, разрываемые удерживающими ее в воздухе веревками.
Вместе с болью она испытывала страх, что это может быть конец, что они разорвут ее, покалечат, и если она не умрет сразу, то ее казнят каким-то изощренным образом в ближайшее время.
Особое внимание Билл уделил ее промежности, где у Алены все горело адским пламенем. Она боялась себе представить, как сейчас выглядит ее лоно.
Сознание Алены помутилось. Она почувствовала, что вот-вот отключится, но вместе с этим что-то кольнуло ее в ягодицы. Что-то болезненно разлилось под кожей.
– Джеймс, пяти кубиков хватит?
– Да, это хорошая штука. Конечно, сейчас наша шлюшка будет меньше чувствовать боль, но зато будет в сознании.
"Какой-то наркотик", – поняла Алена.
По телу медленно разливалось тепло, в голове прояснялось. Местами боль вернулась, но в целом стало полегче. Рук и плеч она уже давно не чувствовала, как будто их у нее не стало.
Тем временем садисты поставили под ней знакомый фаллос и ввели его во влагалище.
– Это чтобы ты не слишком скучала, крошка.
Фаллос был приведен в действие и зажил своей жизнью внутри Алены.
Она уже сорвала голос. Садисты, как кажется, получали удовольствие, добыв из своей жертвы какой-то новый крик.
Они занялись грудью девушки. Оттянув каждую грудь за сосок подогретыми в пламени горелки плоскогубцами, они крест-накрест проткнули ее у основания ареол длинными иглами, которые тоже были прогреты на пламени.
Тело Алены блестело от стекающих пота и слез. Все ощущения смешались и притупились, несмотря на действие наркотика.
Даже то, что Джеймс с Биллом начали протыкать бедра девушки нагретыми спицами, уже не могло выжать из нее трепет.
Такие же спицы они начали загонять ей в складки кожи по всему телу.
Через какое-то время она была утыкана ими.
Алена как будто наблюдала за собой со стороны, будто ее душа отправилась путешествовать вокруг ее тела, принимая для себя решение, годным ли остается это тело для того, чтобы в него вернуться. Кажется, душа все ближе была к тому, чтобы уйти...

Очнулась Алена в палате, укрытая простыней. В комнате было две кровати, но вторая была пуста. Рядом с кроватью Алены стояла стойка для капельницы. Она попыталась капельку повернуться, хотя бы пошевелить пальцами рук и ног. Вроде бы удалось, но на большее она была не способна. Кажется, на теле было много повязок и наклеек.
"Ну, все, – подумала она. – На этот раз живая".
Теперь ее ждали несколько недель относительно спокойной больничной жизни, в течение которых она будет восстанавливать свой организм, читать книжки и мечтать о том, как она когда-нибудь отсюда выберется. Ведь должен же быть какой-то способ...

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную