eng | pyc

  

________________________________________________

Лауреат приза читательских симпатий Ника-2006

Нолемоций
ДОМАШНЯЯ НЕВИДИМКА

Самое главное – меня не должно быть видно.
Меня никогда нет, я тень, но я всем нужна.
Я пользовалась абсолютной свободой перемещения по дому, меня не привязывали, мне ничего никогда не говорили, я сама знала, когда мне нужно прятаться, а когда – тихонько, украдкой делать мою нужную работу.
В то утро я, как обычно, дождалась пока уйдет Хозяин, и начала обход дома. Начинала я обычно с Маши и Паши. Как их зовут на самом деле – я не знаю, мебель в нашем доме не разговаривает, но мне нравится это сочетание звуков – «Маша и Паша», вот я и называю их так.
Маша живет в кровати Хозяина. Она всегда рада моему приходу, она почти не может шевелиться. Руки Маши крепко привязаны к изголовью кровати, ноги широко раздвинуты в стороны, соединиться вместе им не дает огромный метровый штырь, привязанный к ее лодыжкам. Кровать у Хозяина большая, широкая, Маша живет в одной половине кровати. Зачем она бывает нужна Хозяину – легко догадаться, иногда я вижу это совершенно четко. Хозяину может что-то присниться, может чего-то незатейливого захотеться утром – а Маша всегда в кровати рядом, всегда с раздвинутыми ногами.
Кроме того, Маша оборудована специальной штучкой, облегчающей ее использование. Я не знаю, как такое называется в секс-шопах и вообще продается ли, но я называю эту штучку «дрючок». Дело в том, что не всем мужчинам нравится неготовая сухая женщина, а у Хозяина может возникнуть желание в любую минуту, Маша должна быстро стать готовой. Дрючок по размерам похож на зубную щетку, но имеет рукоятку и эфес, как маленькая рапира. Чтобы он не затерялся, в верхней части Машиной половой дырочки проколото колечко, дрючок соединен с этим колечком небольшой цепочкой. Похоже, как прикреплены шариковые ручки на стойке в банке, или как около унитазов стоят специальные щетки. Смысл в том, что дрючок покрыт специальным химическим составом, который у любой женщины сразу вызывает обильное выделение жидкости и имеет еще какую-то наркотическую составляющую, от которой очень хочется трахаться. Хозяин, наверное, любит по утрам «прочистить» Машу одним движением дрючка и спокойно, с удовольствием в нее кончить.
Однажды я не сдержала свое любопытство, осторожно взяла Машин дрючок и аккуратно, только самый кончик, вставила в себя. Ощущение, я вам скажу, незабываемое. Влажная я стала просто моментально, но не это главное – мне жутко захотелось чем-то себя наполнить, что-то прямо сейчас просто обязано войти в меня, если это не произойдет – я взорвусь от желания, я просто погибну. Помню, как я закусила губу и в полузабытьи начала массировать себя двумя руками. Но этого было мало, это не помогало. Я тогда побежала к Паше, растормошила его, взобралась – и долго на нем прыгала, скуля и постанывая. Мне страшно представить, как страдает Маша, если Хозяин прочистит ее этим дрючком и после этого не войдет в нее – руки у Маши привязаны над головой, она даже не сможет себя погладить, ей остается только стонать и извиваться на кровати от желания.
Маша всегда была рада моему приходу. Я – единственная, кто для нее что-то делает, собственно, это и есть мои обязанности по дому: заботиться о мебели. Сначала я умыла Машу, аккуратно протерла ее лицо мокрой тряпкой. Слегка помассировала руки и ноги, мебель особенно это любит, не так-то просто лежать и не шевелиться. Основной массаж и кормежку мы оставим на потом, сейчас, с самого утра, самое главное пописать и покакать. Я положила под Машу больничную утку и еще раз погладила ее по животу, все-таки она у нас весьма красивенькая. Маша улыбнулась мне, и тут я заметила на шее Маши большое красное пятно. Похоже, Хозяин довольно много занимался с ней сегодня ночью, то ли укусил, то ли сильно ущипнул за шею. До вечера нужно будет что-нибудь с этим придумать.
Я поднялась, Маша понимающе мне кивнула. Догадывалась, что она не единственная моя забота по дому.
Из спальни Хозяина была прямая дверь в комнату Хозяйки, я направилась туда. Интересно, а кто из них к кому ходит? И как это – стучаться ночью в дверь, типа «пусти меня с любовью»? Если приходит Хозяйка, как она относится к Маше? Я вздрогнула от ужасной догадки – представила, как Хозяйка первым делом затыкает Машу ее дрючком и ласково занимается сексом с Хозяином, в то время как на другой половине кровати извивается от желания Маша, возбуждая их обоих. Наверное, и Хозяину это нравится... Бедная Маша.
Я прошла в комнату Хозяйки.
Здесь жил Паша.
Паша был прикреплен к кровати несколько мягче – его руки были привязаны к изголовью, правая нога была тоже жестко закреплена, но левая была совершенно свободна. Паша мог поднимать ногу, сгибать ее в колене, что часто и делал с явным удовольствием. Хозяйка любила Пашу. Он был для нее чем-то вроде плюшевого мишки, которого берут с собой в кровать. Она прижималась к нему, клала голову на его волосатую грудь, всячески его теребила. Конечно, Паша был мужчиной со всеми положенными признаками своего пола, единственной мужской мебелью в нашем доме, и Хозяйка явно знала, как обратить этот факт в свое удовольствие.
Я тоже относилась к Паше с симпатией. Все-таки последнее время он – единственный мужчина в моей жизни. Мне очень нравилось его разглядывать, теребить яички, нравилось, как он вздрагивал, если я сжимала яички немножко сильно. Помню, я о таком мечтала еще маленькой-маленькой девочкой – чтобы у меня был мужчина, с которым я могла бы делать все, что угодно.
Я умыла Пашу мокрой тряпкой, слегка помяла его привязанные конечности. Подняла писюнчик, несколько раз прошлась тряпкой по мошонке. Паша явно знал, что его член удобнее мыть в боевом состоянии, он всегда напрягался мне навстречу. Мне жутко нравилось, когда Пашин член твердел прямо в моей руке, я обычно брала его в кулачок и слегка прикасалась губками к кончику. Если Паша был очень усталый после ночи – можно было еще позасовывать мизинчик в его попку, от этого Пашин организм срабатывал безотказно. Пашин член я всегда мыла особенно тщательно.
Забот с Пашей было немножко больше, чем с Машей – его надо было брить. Хозяйке нравилось, если волосы оставались только на его голове и груди, дело несложное, привычное. Я взболтнула пенку, намылила Паше сразу лицо и нижнюю часть живота. Взяла в правую руку станок, двумя пальцами левой руки зажала ему нос и аккуратно срезала пену, стараясь его не поранить. Если брить каждое утро – это не сложно. Затем срезала пену около члена. Заглянула в попку – нет, волосы там еще не выросли. Вытерла его полотенцем, внимательно с бритвой в руках осмотрела конечности, кое-где срезала пробивающиеся волоски. Подставила под Пашу утку, кивнула ему, первая часть утреннего процесса была закончена.
Я вышла в коридор и направилась на кухню.
Там жила кухарка, я все никак не соберусь придумать ей имя – кухарка, и все.
Она была самой свободной из моих подопечных, ходила по кухне на длинной цепи. Одежду ей носить не разрешалось, но она знала, когда хозяев нет дома – тогда она подвязывала груди легким платком, чтобы не мешали и не болтались. Это была наша с ней тайна, пока не видят хозяева. Пожалуй, я тоже могла бы одеваться, но мне этого почему-то не хотелось, я ходила по дому в костюме Евы, мне так было проще ощущать себя частью этого дома.
У двери кухни был специальный кухаркин стол, она должна была запрыгивать на него при появлении Хозяина или Хозяйки. Стол был высокий, я однажды краем глаза видела, как Хозяин с плеткой в руках тренировал кухарку по быстрому запрыгиванию туда. Нужно было запрыгнуть, спрятать руки за голову, прижать пятки к попе и широко раздвинуть колени. В таком виде, полностью раскрытая и беззащитная, кухарка выслушивала заказы Хозяина и Хозяйки и, я думаю, получала от них наказания. Я неоднократно замечала на ее животе кровавые полосы от хозяйской плетки.
Забот с кухаркой у меня было совершенно немного, умывалась она сама. Я только дала ей пустой горшок для «покакать» и взглянула, готова ли еда для мебели. Еда была почти готова, я направилась к последней своей подопечной, к Жучке.
Жучка была собакой.
То есть была она, конечно, молодой девушкой с длинными белыми волосами, но жизнь вела собачью, сидела на цепи около своей будки. «Сидела» – так можно выразиться только с большой неточностью. Когда-то цепь Жучки была длиной несколько метров, и она гордо ходила на четвереньках вокруг своей будки, сверкая на солнце медным ошейником. Потом цепь укоротили, а в последнее время убрали совсем. Прямо за ошейник она была прикована к металлическому полуметровому штырю, торчащему из земли – она могла только шевелить руками и крутить попой в разные стороны.
Жучка существовала для того, чтобы ее били.
Этим занимались и Хозяин, и Хозяйка – когда были чем-то разозлены, для поднятия жизненного тонуса – или просто для времяпровождения. Недалеко от Жучки на стенке висели самые разнообразные плетки и кнуты, Хозяин любил бить Жучку долго, с упоением, краснея и крякая от удовольствия. Однажды я видела, как на Жучку набросилась Хозяйка. Только пришла домой – и сразу к ней, сразу ногами в живот и по лицу, стараясь зацепить ее побольнее своим острым каблучком.
Жучка была все время в синяках и кровоподтеках. Мыть ее полагалось на расстоянии, напором воды из шланга. В туалет Жучка была вынуждена ходить прямо под себя, на ее бедрах часто были видны следы коричневых подтеков.
Как и все в доме, Жучка была рада моему приходу. Я направляла на нее струю холодной воды и смотрела, как она нежилась и потягивалась в этой струе, подставляла воде свои длинные волосы. Это была единственная радость в ее жизни.
Я стояла около Жучки довольно долго, но надо было идти дальше.
Зашла на кухню, взяла еду для Маши и Паши.
Сначала покормила Машу, процесс это довольно длительный, с ложечки. Еще раз сочувственно посмотрела на красное пятно на ее шее. Забрала утку, вытерла ей лицо. Массаж можно было и не делать, но я все-таки несколько раз прошлась руками по ее красивому телу. Не удержалась – помяла руками груди, хотя Маша и относилась к этому довольно настороженно.
Прошла к Паше. С едой у нас с ним был особый ритуал – уж и не знаю, как там по-научному называется моя слабость, но мне очень нравится кормить мужчину, сидя на его члене. Растормошить Пашу было всегда несложно – несколько движений руками и языком. После этого я залазила на него сверху, аккуратно вводила его в себя, замирала, и кормила его с ложки. Когда он глотал – по его телу проходила легкая волна, он знал, что мне это нравится, и специально глотал погромче. Я неподвижно млела на его члене. Иногда, после последней ложечки, я давала себе волю, прыгала и кончала, но чаще мне просто нравилось так сидеть, спокойно, глядя на его волосатую грудь.
Посидев на Паше, я отнесла пустые тарелки на кухню и взяла там миску баланды для Жучки. Жучку кормили отдельно, хозяевам нравилось, чтобы у нее было постоянное расстройство желудка, и ее круглая попка не могла сдержать жидкий коричневый напор.
Жучка ела сама, нужно было только пододвинуть миску так, чтобы она взяла руками. Как и всякой собаке, ложки ей не полагалось – она засовывала свою избитую мордочку прямо в миску. Душ уже был, сама потом оботрется.
Утренний обход был завершен, я прошла в свою комнату. Взглянула на полы в коридоре – еще чистые, мыть и подметать сегодня не буду.
Включила компьютер, почитала гостевую Марка Десадова. Позвонила своему агенту, спросила, будут ли сегодняшние хозяева моего пансиона оставаться дальше. Оказалось, что нет – хотя они и очень довольны. Вечером придут другие постояльцы. Раз так – лучше поменять мебель в мужской спальне, мне все-таки не нравится это красное пятно на шее. Я позвонила своим поставщикам, обещали приехать через час. Я посмотрела старые картинки на сайте Марка, потом через видеокамеры видела, как зашли поставщики, грубо оторвали старую Машу от кровати и прикрепили новую. Довольно быстро прокололи ей дырку в верхней части половой дырочки, прикрепили дрючок.
Уехали. Через некоторое время я подойду к ней и буду ее жалеть. Мне нравится мой бизнес.
Самое главное – меня не должно быть видно!

Вернуться на страницу Коллег по порнорассказам, на главную