eng | pyc

  

________________________________________________

Марк Десадов
Рассказ о том, до чего доводит переписка
или
КУРОРТНЫЙ РОМАН

Итак, мне где-то 23-24. Женат, дочки еще нет.

Как то летом получилось так, что отпуска у нас с женой не совпали и отдыхать мы должны были порознь, я первый. Поехал в Лазаревское, дикарем. Снял маленькую комнатку в какой-то халупе, да еще соседа ко мне подселили. Пляжные общения с девушками не завязывались, хоть и старался изо всех сил. Разве что с семейной парой из Питера познакомился, пулю вместе расписывали. Думал, так и протоскую до самого конца. Но где-то за неделю до отъезда утром с пляжа иду к себе и вижу, какая-то девочка тащит от электрички тяжеленную сумку, вся от этого перекособочилась, останавливается все время, отдыхает. Помог, конечно.
По дороге и познакомились. Примерно ровесница, кажется, на 1-2 года помладше, зовут Нина, абориген, живет в доме как раз напротив нашего с мамой и старой-престарой бабушкой.
Роман очень бурно развивался. И быстро, главное - меня же сроки поджимали.
То ли в этот, самое большее, на следующий день вдвоем в лес пошли, в горы. Обнимались, целовались, я ее сверху чуть прираздел. Тут как раз первая неожиданность произошла. У нее сосков не оказалось. Груди полные, ореолы на месте, а соски не просто плоские, а вдавленные даже. При возбуждении ореолы чуть сморщиваются, а никаких выпуклостей оттуда все равно не показывается. Ни до, ни после у меня таких знакомых не было. Ну да ладно. У меня с собой небольшое пляжное полотенце было, расстелил я его, Нину уложил, а она морщится. Южный-то лес не чета нашему, колючки сплошные. Как сам на колени встал, это еще как почувствовал! Так что прогулка ничем не окончилась, я Нину даже не раздел. Зато понял две важные вещи: во-первых, она не против, а во-вторых, дни у нее сейчас не критические - трусики-то я там потрогал.
В результате поздно вечером того же дня я к ней прокрался. Это еще когда из лесу провожал, "невзначай" поинтересовался, где же она спит - они же весь дом и пристройки тоже отдыхающим сдавали. И выяснилось, что ночует во дворе под тентом; за брезентовой перегородкой - бабушка, но та совсем глухая.
Против моего прихода Нина отнюдь не возражала. Разделся, лег, с нее тоже остатки одежды снял. И тут вторая неожиданность - руку вниз протягиваю, и такие колючки нащупываю, будто ежа глажу. Спрашиваю:
- Ты что, брилась недавно?
- Нет, у меня всегда так.
Сначала не поверил даже, а потом убедился, что правду говорила. У нее там короткие черные кудряшки были, и ооочень колкие. Хоть и не девственница она была, но опыта особого не было. Хоть у меня тоже не очень, но, слава богу, "прерывать" с женой научился. А Нина даже не поняла, как это так, и все беспокоилась насчет резинки. Зато потом, как ей объяснил, так благодарна стала... Что вот я, ради нее, от ТАКОГО отказываюсь. И, ради нее, ТАК себя контролировать могу... Такие благодарности, такие объятия, поцелуи, такая любовь... Правда, кроме использования по прямому назначению причинного места, она ни на что не соглашалась. Хотя не совсем... Помню, решила она как-то меня у себя в душевой кабинке вымыть, морскую соль снять. И вот тогда чуть-чуть поцеловала, фактически только губами дотронулась, не более...
Так эта неделя и прошла. Гуляли вместе, загорали, купались. Нину я впервые в году на море вытянул, и, самое смешное, выяснилось, что она плавать не умеет. Ночевал я все время у нее, мать по-моему догадывалась. В моем доме тоже знали, где и с кем время провожу. А уж завтракал всегда у них, открыто.
Приходил вроде как от себя, а не из их двора. Мать ее в каком-то интуристовском ресторане работала. И впервые я у них попробовал гранулированный растворимый кофе, помню, очень понравилось. Это сейчас им всё завалено, а тогда не только свободно он не продавался, даже в заказах не было [для молодежи - это такая система в те годы была - продовольственные "заказы" по месту работы - дефицит всякий].
Расставались в слезущих слезах. Она еще со мной на поезде несколько остановок проехала, все никак оторваться не могла, да и я тоже. Потом на электричке домой возвращалась. Договорились переписываться. Уже в Москве под каким-то предлогом отобрал у жены ключ от почтового ящика и старался всегда побыстрее почту вынуть, чтобы через дырки не видно было, что там что-то лежит.
И ох, КАКИЕ ЭТО БЫЛИ ПИСЬМА!!! С обеих сторон были сплошные эротические фантазии. И с подробностями! И с какими! Ощущениями, запахами, детальным описанием процесса взаимного раздевания, всевозможных поз, которые мы друг с другом принимаем. Дошло дело до того, что Нина стихотворение написала, окончание помню: "Ура! Да здравствует минет!". Каково?
А тем временем жена тоже в отпуск поехала. И тоже в Лазаревское. И надо же такому случиться, остановилась в том самом доме, где я жил. Как об этом узнал, переживал все время, что ей о моих приключениях расскажут, а то, не дай бог, с Ниной встретится (я не признался, что женат), даже толком письма писать побаивался. Нина это заметила, в письмах спрашивала, в чем дело. Но каким-то чудом пронесло!
А перепиской мы друг друга довели до белого каления. Решили встретиться. А уже сентябрь к концу подходит, в Лазаревском прохладно, выбрали Батуми. С неимоверным трудом на работе недельку за свой счет выклянчил, жене наврал про командировку, сослуживцев уговорил в случае чего это вранье прикрыть. Встретились там, сняли комнату, наелись мандаринов, которые почему-то тогда "нельзя было вывозить за пределы республики", в смысле ГрузССР.
А вот прежней любви, прежнего пыла уже не было... И все наши эротические фантазии так фантазиями почему-то и остались. Да, спали вместе. Да, занимались сексом. Но только обычным. И только в самой классической позе - я сверху. Почему так?
Должно быть, где-то в подсознании уже было охлаждение, предчувствие конца. И навсегда расставались уже поспокойнее, не так, как в первый раз, хотя Нина тоже плакала.

А где-то через месяц попросила выслать обратно все ее письма... 

Вернуться на страничку Из моей жизни, на главную